Вестник Южно-Уральского государственного университета 2009 №40 (173). Серия Право Выпуск 20 - файл n1.rtf

Вестник Южно-Уральского государственного университета 2009 №40 (173). Серия Право Выпуск 20
Скачать все файлы (3019.7 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.rtf3020kb.04.02.2014 06:14скачать

n1.rtf

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20






Учредитель - ГОУ ВПО «Южно-Уральский государственный университет».

Редакционная коллегия серии:
д.ю.н., профессор Кудрявцева А. В.

(отв. редактор),

к.ю.н., доцент Дмитриева А. А.

(отв. секретарь),

д.ю.н., профессор Майоров В. И.,

д.ю.н., профессор Кванина В. В.,

д.ю.н., профессор Макарова З. В.,

д.ю.н., доцент Петров А. В.,

к.ю.н., доцент Демидова Г. С.,

д.ю.н., профессор Нижник Н. С.,

к.ю.н., доцент Шафикова Г. Х.

Серия основана в 2001 году.
Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-26455 выдано 13 декабря 2006 г. Федеральной службой по надзору законодательства в сфере массовых комму­никаций и охране культурного наследия.
Решением Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки Российской Фе­дерации журнал включен в «Перечень ведущих ре­цензируемых научных журналов и изданий, в кото­рых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертации на соискание ученой степени доктора и кандидата наук».
Подписной индекс 29057 в объединенном катало­ге «Пресса России».


Периодичность выхода - 4 номера в год.

СОДЕРЖАНИЕ
Проблемы и вопросы теории и истории государства и права

ВАСИЛЬЕВ А. А. Учение славянофилов об обычае как источнике права 6

ДЕВЯТОВ В. Ю. К вопросу об организационных формах участия населения в ох-
ране общественного порядка на Урале в начале XX века 11


ЖИГАЧЕВ Г. А. Конфликт и юридические коллизии 16

Проблемы и вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики

БОЙКО Е. Н. Реализация принципа законности при заочном рассмотрении уголов-
ных дел в суде первой инстанции 21


БУГЛАЕВА Е. А. Теоретико-процессуальные аспекты участия прокурора на пред-
варительном следствии в современный период 24


БУГЛАЕВ М. А. Некоторые особенности проведения обыска и осмотра места про-
исшествия по делам об убийствах «без трупа» 29


ГАЛЮКОВА М. И. Компенсация морального вреда, причиненного преступлением
против личности 36


ДИК Д. Г. Возвращение уголовного дела прокурору в связи с нарушениями, допу-
щенными в ходе досудебного производства 40


ДУМАНСКАЯ Е. И. Биологическая обусловленность индивидуального преступно-
го поведения: криминологический аспект 45


ДЯДЕНЬКИН С. В. Процессуальный срок устранения препятствий к рассмотре-
нию уголовного дела судом при его возвращении прокуратуру 49


КУДРЯВЦЕВА А. В., ПЕТРОВ А. В. О доказательственном значении психофизио-
логических исследований с использованием полиграфа в уголовном судопроизвод-
стве 53


КУХТИНА Т. В. К вопросу о признаках соучастия 58

САМОЙЛОВА С. Ю. Конфискация имущества в современном уголовном законо-
дательстве зарубежных стран 62


СЕНЬКОВ А. А. Отложение судебного разбирательства вследствие неявки в су-
дебное заседание обвинителя 67


ТАРАСОВ М. А. О некоторых проблемах правового регулирования применения
технических средств в уголовном судопроизводстве 71


ШАШКОВ А. А. Системный подход к проблеме взаимодействия правоохрани­тельных и иных органов в борьбе с противоправным присвоением прав на владе­ние и управление предприятиями и организациями (криминальным рейдерством) . 78
Проблемы и вопросы гражданского права

КЛИМЕНКО Н. В. Право работодателя на сокращение численности или штата ра-
ботников организации 82


КУРПЯКОВА С. И. Дискуссионные вопросы современного понимания содержа-
ния права граждан на жилище 85



Содержание
Проблемы и вопросы конституционного и административного права

БУРТОВОЙ М. Ю. Конституционно-правовая категория «экономическая деятель-
ность» в контексте отношений в инновационной сфере 89


ПИПТЮК А. Н. Проблемы правового регулирования и реализации полномочий
органов местного самоуправления по управлению и распоряжению земельными
участками, находящимися в муниципальной собственности 93


СУЛТАНОВ И. Р. Роль международных интеграционных организаций в сближе-
нии международного и национального права 100


Отзывы

ТЕТЮЕВ С. В. Отзыв официального оппонента о диссертации А. Р. Лонщаковой
«Тактика допроса обвиняемого по делам о насильственных преступлениях» 105


Abstracts and keywords 111

Сведения об авторах 114
© Издательский центр ЮУрГУ, 2009

CONTENTS

Problems and Questions on Theory and History of Law

VASILYEV A. А. Study of the Slavophils of the Custom as a Source of Law
DEVYATOV V. Y. To the Question of Organization Forms of Participation in Mainte-
nance of a Public Order in the Urals at the Beginning of the XX Century
11

ZHIGACHEV G. A. Conflict and Juridical Clashes 16

Problems and Questions of Criminal Law, Criminal Justice and Criminalis-tics

BOIKO E. N. Implementation of Principle of Legality under Investigation by Default of
the Criminal Cases in the First Instance Court
21

BUGLAEVA E. A. Procedural and Theoretical Aspects of the Attorney Participation at
Preliminary Investigation in the Modern Period
24

BUGLAEV M. A. Certain Peculiarities of the Realization of Search and Examination of
the Scene of Crime on «without Corpse» Murder Cases
29

GALYUKOVA M. I. Compensation of Moral Damages, Caused by a Crime against a
Person
36

DIK D. G. Recommitment of a Criminal Case to Attorney in Connection with the Of-
fences, Made in the Course of the Pretrial Proceedings
40

DUMANSKAYA E. I. Biological Causation of Individual Criminal Behaviour: Crimino-
logical Aspect
45

DYADENKIN C. V. Procedural Term of Interference Elimination for the Trial Examina-
tion of the Criminal Case in the Event of its Recommitment to the Attorney's Office
49

KUDRYAVTSEVA A. V., PETROV A. V. On Evidential Sense of the Psychophysi-

ological Researches with the Use of Lie Detector in Criminal Trials 53

KUKHTINA T. V. To the Questions of the Features of Complicity 58

SAMOILOVA S. Y. Deprivation of Property in Modern Criminal Legislation of Foreign
Countries
62

SENKOV A. A. Adjournment of the Trial in Case of Prosecutor's Default in Appearance
at the Trial
67

TARASOV M. A. On Certain Problems of Legal Regulation of Technical Applications
in Criminal Procedure
71

SHASHKOV A. A. System approach to the problem of interaction of law-enforcement
and other bodies at struggle with illegal conversion of rights for enterprises and organi-
zations possession and management (criminal corporate raid)
78

Problems and Questions on Civil Law

KLIMENKO N. V. Right of the Employer to Reduce the Number or Staff of the Em-
ployees of the Organization
82

KURPYAKOVA S. I. Controversial Issues of Modern Comprehension of Content of the
Civil Rights to Housing
85

Содержание
Problems and Questions of Constitutional and Administrative Law

BURTOVOY M. Y. Constitutional and Legal Category of «Economic Activity» in the
Context of Relations in Innovative Sphere
89

PIPTYUK A. N. Problems of Legal Regulation and Implementation of Powers of Local
Authorities in Connection with Management and Disposal of the Lands of Municipal
Property
93

SULTANOV I. R. Role of International Integration Organizations in Harmonization of
International and National Law
100

Reviews

TETYUEV S. V. Review of the Official Opponent for the Thesis by A. R. Lonshyakova
«Tactics of Interrogation of a Suspected in the Cases of Violent Crimes»
105

Abstracts and keywords 111

Authors 114

Проблемы и вопросы теории и истории государства и права

УДК 340.141

УЧЕНИЕ СЛАВЯНОФИЛОВ ОБ ОБЫЧАЕ КАК ИСТОЧНИКЕ ПРАВА
А. А. Васильев, старший преподаватель кафедры теории и истории государства и

права Алтайского государственного университета

Рассматриваются взгляды славянофилов на обычай как источник права. Автор приходит к выводу, что славянофилы среди источников права отдавали приоритет обычаю и считали, что закон должен пре­вратиться в обычай, чтобы стать частью жизни общества. Актуаль­ность учения славянофилов связана с необходимостью отражения в российском праве традиций, обычаев русской культуры.

Ключевые слова: славянофилы, источники права, обычай, закон, правовая культура.

Славянофильские размышления о значении обычая в русской жизни могут показаться совре­менному читателю устаревшими в эпоху господ­ства государственного законодательства и перехо­да к электронным базам нормативных данных. В целом для отечественной юридической науки ха­рактерен взгляд на обычай как уходящий в про­шлое, отживающий свой век источник права. Еще в советской юриспруденции критически оценива­лось значение обычаев в качестве источников пра­ва. Так, С. Л. Зивс писал об эпохе «заката обычно­го права»1. Более того, советское уголовное зако­нодательство карательными мерами боролось с «пережитками феодальных обычаев народов со­ветской России». В постсоветскую эпоху, несмот­ря на возобновление интереса к обычаю среди эт­нографов, антропологов и правоведов, преимуще­ственно обычай воспринимается как форма выра­жения ретроградства, косности, а иногда и варвар­ства.

За общей отрицательной, причем более эмо­циональной оценкой обычая (в век модерна - тех­нического и некоего культурного прогресса), теря­ется необходимое и здоровое начало обычая - со­хранение преемственности, социокультурного опыта, без которых последующие поколения ста­новятся булгаковскими «Иванами Безродными-Непомнящими», оставшимися без исторической памяти. Тем более ценность и механизм действия обычая возрастает с учетом эффективности дейст­вия нормативно-правовых актов в России и зару­бежных странах. Так, применительно к переход­ной правовой системе общества В. В. Сорокин отмечает: «Международные организации и экс­перты оценивали российское законодательство периода реформ на «4», а за его выполнение ставят «единицу»... В переходный период закономерно нарушается соответствие между статической сово­купностью нормативно-правовых актов и их дей­ствием, практическим регулированием общест­венных отношений либо иного рода воздействием на них. Возникает разрыв между нормативно-правовой базой и процессуальной формой или ме­ханизмом их реализации, между правотворчеством и правореализацией»2. По этой причине следует иметь в виду достоинства традиционных, дейст­венных источников права, особенно в переходные периоды для жизни общества, - обычаев, правовой доктрины и т.п.

Непреходящее значение обычая в русской культуре блестяще обосновали представители сла­вянофильства. Обычай они противопоставили за­кону и выдвинули тезис, согласно которому обще­ственная жизнь должна держаться обычая, а закон, исходящий от государства, должен неизбежно превращаться в обычай, чтобы стать частью быто­вой жизни русского общества.

О роли обычая в Киевской и Московской Руси И. В. Киреевский писал: «Но это общество не бы­ло самовластное и не могло само себя устраивать, само изобретать для себя законы, потому что не было отделено от других подобных ему обществ, управлявшихся единообразным обычаем. Бесчис­ленное множество этих маленьких миров, состав­лявших Россию, было все покрыто сетью церквей, монастырей, жилищ уединенных отшельников, откуда постоянно распространялись повсюду оди­наковые понятия об отношениях общественных и частных. Понятия эти мало-помалу должны были переходить в общее убеждение, убеждение - в обычай, который заменял закон, устроивая по все­му пространству земель, подвластных нашей Церкви, одну мысль, один взгляд, одно стремле­ние, один порядок жизни. Это повсеместное одно­образие обычая было, вероятно, одною из причин его невероятной крепости, сохранившей его живые останки даже до нашего времени, сквозь все про­тиводействие разрушительных влияний, в про­должение двухсот лет стремившихся ввести на место его новые начала»3.

В произведениях мыслителей славянофиль­ского направления можно найти характерные чер­ты обычая как источника права.

Во-первых, обычай выражает общее убежде­ние народа, его единые духовно-нравственные и общественные взгляды и устремления. Обычай разделяется всем обществом, принимается как родное, необходимое для сохранения жизни. А. С. Хомяков указывал: «Обычай является силою внутреннюю, проникающею во всю жизнь народа, в совесть и мысль всех членов общества»4.

Во-вторых, обычай является неписаным, хра­нится в общественном сознании и передается уст­но и в фактических поступках из поколения в по­коление. И. В. Киреевский отмечал: «Закон в Рос­сии не сочинялся, но обыкновенно только записы­вался на бумаге, уже после того, как он сам собою образовался в понятиях народа и мало-помалу, вынужденный необходимостью вещей, взошел в народные нравы и народный быт»5.

В-третьих, обычай - необыкновенно конкрет­ный, жизненный, бытовой источник права. «Дело еще яснее в отношении к быту, - писал А. С. Хо­мяков. - Он весь составлен из мелочей, не имею­щих, по-видимому, никакой важности; но кремни­стые твердыни воздвигнуты из микроскопических остатков Эренберговых инфузорий, а из мелочных подробностей быта слагается громада обычая, единственная твердая опора народного и общест­венного устройства»6.

В-четвертых, обычай возникает иррациональ­но, стихийно и выражает внутренние, подсозна­тельные начала культуры. Поэтому временами обычаи вызывают чувство абсурдности, необъяс­нимости, но следование им обеспечивает устойчи­вость общественного быта. По словам И. В. Кире­евского, «право обычное, как оно было в России, вырастая из жизни, совершенно чуждалось разви­тия отвлеченно-логического»7.

В-пятых, обычай - сила традиции, охранения общественного уклада, придающая предсказуе­мость и преемственность развития культуры. Обычай чужд скачкам, революциям в развитии, в нем воспроизводится повторяющееся, привычное поведение. Само слово «обычай» происходит от слов «обычно», «обыкновенно происходящее».

В-шестых, обычай органично вытекает из об­щественной практики, естественно складывается в жизнедеятельности людей и основывается на ав­торитете предков. Соблюдение обычая предпола­гает ссылку на то, что «так поступали наши пред­ки, так будем поступать мы и наши дети». И. В. Киреевский подчеркивал общественное зна­чение обычая: «Там, где общественность основана на коренном единомыслии, там твердость нравов, святость предания и крепость обычных отношений не могут нарушаться, не разрушая существенных условий жизни общества. Там каждая насильст­венная перемена по логическому выводу была бы разрезом ножа в самом сердце общественного ор-

ганизма»8.

Наконец, своеобразен механизм действия обычая. В жизненной ситуации человек соотносит событие с зовом совести, традиционными форма­ми поведения и действует в соответствии с ними не по принуждению, а добровольно. По поводу спора на сходке А. С. Хомяков писал: «Совесть овладела разбирательством факта только в отно­шении к его существованию. Очевидно, ей же подлежит и будет подлежать факт в отношении его к нравственности. Таким образом, все усовер­шенствование права получит свое начало от быта и обычая славянских»9.

В соотношении обычая и закона славянофилы доминирующую роль отдавали обычаю. Закон, по их мнению, имеет главный недостаток - разруши­тельную силу для общественного уклада, посколь­ку не укоренен в жизни общества, а навязывается ему государственной властью. Сравнение обычая и закона сквозь призму учения славянофилов по­зволяет сформулировать различия между ними.

Закон имеет письменную форму, тогда как обычай не имеет документального выражения. Да и смысла в формальной записи обычаев нет, по­скольку в нем выражаются известные и единые для всего общества взгляды. Закон создается госу­дарством, а обычай творится обществом.

Если закон выражает мнение части общества, то обычай - всеобщее и единообразное убеждение народа. Так, И. В. Киреевский заметил: «Мнение, убеждение - две совершенно особые пружины двух совершенно различных общественных уст­ройств. Мнение не тем только отличается от убеж­дения, что первое минутнее, второе тверже; первое - вывод из логических соображений; второй - итог всей жизни, но в политическом смысле они имеют еще другое несходство: убеждение есть невыис-канное сознание всей совокупности общественных отношений, мнение есть преувеличенное сочувст­вие только той стороне общественных интересов, которая совпадает с интересами одной партии и поэтому прикрывает ее своекорыстную исключи­тельность обманчивым призраком общей пользы. Оттого в обществе искусственном, основанном на формальном сочетании интересов, каждое улуч­шение совершается вследствие какого-нибудь преднамеренного плана; новое отношение вводит­ся потому, что нынешнее мнение берет верх над вчерашним порядком вещей; каждое постановле­ние насильственно изменяет прежнее; развитие совершается, как мы уже заметили, по закону пе­реворотов - сверху вниз или снизу вверх, смотря по тому, где торжествующая партия сосредоточи­ла свои силы и куда торжествующее мнение их направило»10.

Закон абстрактен, оторван от жизненных си­туаций, тогда как обычай конкретен и приближен к реальной жизни. Жизненность обычая уловил

А. С. Хомяков: «Но скажут мне: «Такие начала слишком неопределенны, не имеют юридической строгости» и т.д. Я считаю подобные возражения довольно ничтожными. В первых формулировках закона является действительный самый строгий формализм; например: «Кто убил, да будет убит»; но следуют другие возрасты права: начинается разбор, совершено ли убийство вольно или не­вольно, в полном ли разуме убившего или в безу­мии, нападая или в собственной защите, с предна­мерением или в мгновенной вспышке, вследствие злости или от меры терпения, переполненной ос­корблениями, и т.д. Формализм исчезает все более и более. Пожимай плечами, болонский юрист! Право перестает быть достоянием школяра и дела­ется достоянием человека; но такой возраст права возможен только в единстве обычного и внутрен­него начал общества»11.

Иными словами, обычай способен разрешить проблему нормативного и индивидуального в пра­ве - отыскать верное решение с точки зрения нравственности и совести отдельной, уникальной жизненной ситуации, что выгодно отличает обы­чай от закона, не способного учесть все многооб­разие общественных отношений.

Закон вводит новое, ранее неизвестное в об­щественную жизнь, а обычай скрепляет общест­венные устои охранительными, вековечными по­рядками. Поэтому закон, скорее, - сила революци­онная, разрушительная, он всегда должен соизме­ряться с общественным бытом, традициями наро­да. Говоря словами И. В. Киреевского, «в общест­ве, устроившемся естественно из самобытного развития своих коренных начал, каждый перелом есть болезнь, более или менее опасная, - закон переворотов, вместо того, чтобы быть условием жизненных улучшений, есть для него условие рас­падения и смерти, ибо его развитие может совер­шаться только гармонически и неприметно, по закону естественного возрастания в односмыслен-ном пребывании»12.

Закон - создание разума, ограниченного в своих возможностях по сравнению с цельностью духа, который ярче всего представлен в обычае. Вследствие этого закон несет потенциальную опасность как эксперимент в обществе. Его по­следствия непредсказуемы и даже рационально не всегда поддаются оценке. И. В. Киреевский спра­ведливо считал: «Римско-западная юриспруденция отвлеченно выводит логические заключения из каждого законного условия, говоря: «Форма - это самый закон», и старается все формы связать в одну разумную систему, где бы каждая часть, по отвлеченно-умственной необходимости, правиль­но развивалась из целого и все вместе составляло не только разумное дело, но самый написанный разум. Закон в России не изобретался предвари­тельно какими-нибудь учеными-юрисконсуль­тами, не обсуждался глубокомысленно красноре­чиво в каком-нибудь законодательном собрании и не падал потом как снег на голову всей удивлен­ной толпы граждан, ломая у них какой-нибудь за­веденный порядок отношений. Логическое дви­жение законов может существовать только там, где самая общественность основана на искусст­венных условиях»13.

Наконец, закон в своем исполнении основы­вается на силе государственного принуждения -страхе перед возможным наказанием, так как за­кон не может всегда выражать убеждения всего народа. Поэтому действие закона сопряжено с на­силием над волей и духом человека. Обычай же не нуждается в государственном механизме реализа­ции, поскольку он заложен в самом сознании че­ловека как неотъемлемая часть его жизни. Следо­вание обычаю является свободным, добровольным без какого-либо государственного давления.

Именно по этой причине с точки зрения ре­зультативности обычай превосходит закон. Если право основано на законе, т.е. на насилии, то не­возможно ожидать от общества внутреннего стремления к его реализации. Такое право рассчи­тано на маргиналов и конформистов, которые не преминут преступить закон в случае ослабления государственного контроля и безнаказанности. Такой правопорядок заведомо ложен и порочен в своей основе, поскольку предполагает тотальное недоверие и порочность человека. Такое общество очень похоже на идеологические построения ки­тайских законников: «Человек невежественен и порочен, поэтому им надо управлять с помощью законов и строгих наказаний». В этом ключе сла­вянофилы близки с знаменитым выражением рим­ской юриспруденции: «Пусть восторжествует справедливость, если даже погибнет мир». Славя­нофилы не хотели общества, в котором человече­ские отношения покоятся на условных, формаль­ных, взаимно подозрительных принципах. Как говорил К. С. Аксаков, «нам не нужна гарантия, пусть рухнет общество, чем держатся гарантии».

Чтобы закон достиг своего результата, статья должна стать частью общественной практики, пе­рерасти в обычай, принятые в обществе нравст­венные убеждения - войти в привычку. А. С. Хо­мяков писал: «Цель всякого закона, его оконча­тельное стремление - обратиться в обычай, перей­ти в кровь и плоть народа и не нуждаться уже в письменных документах»14.

Для славянофилов роль обычая заключается в сохранении традиционных форм быта, нравствен­ности, культурного облика народа, связи народа с его историей и судьбой. Пренебрежение народны­ми обычаями чревато разрушением основ, базис­ных ценностей общества, которые оберегают об­щество от хаоса и распада. Если закон вступает в противоречие с народными традициями, то такой закон неизбежно будет отвергнут обществом.

А. С. Хомяков так писал о консервативной роли обычая: «О борьбе закона с обычаем сказал один из величайших юрисконсультов Франции:


строжайшая критика закона есть отвержение его обычаем. Об охранной силе обычая говорил не­давно один остроумный англичанин, что в нем одном спасение и величие Англии... Такова важ­ность обычая; и бесспорно, всякий, кто сколько-нибудь изучил современные происшествия, знает, что отсутствие обычая есть одна из важнейших причин, ускоривших разрушение Франции и Гер-мании»15.

Обычай как общественный источник права должен преобладать над законом в удельном весе источников права. Славянофилы считали, что обычай служит обеспечению духовной и бытовой свободы общества - земли от душных и мертвых законов государства. Расширение сферы действия закона свидетельствует об огосударствлении об­щества, сужении земской свободы. Абсолютно верно пишет Р. В. Насыров: «История источников римского права позволяет сформулировать две закономерности. Во-первых, процесс усиления влияния закона как результата непосредственного правотворчества государственной власти является синхронным с бюрократизацией (этатизацией) общественной жизни. Во-вторых, свертывание в общественной жизни начал демократической и корпоративной саморегуляции проявляется в сни­жении роли таких источников права, как обычное право, правовая доктрина и судебная практика»16.

Современные статистические данные показы­вают, что в России ежегодно в среднем в России принимается около 3000 нормативно-правовых актов только федерального уровня. Всего в России за двадцать лет принято около четырех тысяч фе­деральных законов17. Такая тенденция говорит об этатизации общественной жизни и игнорировании общественных форм регулирования общественных отношений. Здесь мы согласны со славянофилами в том, что общественные формы права должны превалировать в решении социальных конфликтов, сохраняя тем самым традиции и социальный мир от разрушительного действия государственного правосудия, которое заведомо способно удовле­творить одну сторону спора, тем самым разрушив между тяжущимися гармоничные отношения.

Одной из бед славянофилы считали утерю Россией своих традиционных корней в правосла­вии, общинной жизни, государственном порядке. По их мнению, следовало не без оглядки заимст­вовать европейский опыт, а восстанавливать рус­ские духовные идеалы, использовать неиссякае­мую энергию общественных обычаев. Забвение обычаев предков равнозначно уничтожению на­циональной культуры, ее особенного духовного облика.

Недооценка собственного культурного опыта до сих пор отдается катастрофическими последст­виями для России. Россия перестала учитывать собственный исторический опыт и в постсовет­скую эпоху. Все традиционное оценивается как зло и тормоз на пути прогрессивного движения либерализма. Предположим, и не было бы ничего достойного внимания в истории России, но любовь к Родине, отечеству выражается не в уничтожении собственной истории, а в уважении к ней, прекло­нении перед памятью предков. Однако непредвзя­тый подход к русской истории открывает нам не мир невежества, а несомненные подвиги и успехи в вере (Сергий Радонежский), культуре (деревян­ное зодчество, иконопись - Андрей Рублев), нрав­ственности (забота о сиротах, стариках, нищих), государственности (народное самодержавие), и еще не одна сотня книг может представить кладезь культурных достижений России.

В этом смысле парадоксально звучат слова из преамбулы Конституции РФ 1993 года: «Мы, мно­гонациональный народ Российской Федерации, соединенные обшей судьбой на своей земле, ут­верждая права и свободы человека, гражданский мир и согласие, сохраняя исторически сложившее­ся государственное единство, исходя из общепри­знанных принципов равноправия и самоопределе­ния народов, чтя память предков, передавших нам любовь и уважение к Отечеству, веру в добро и справедливость, возрождая суверенную государст­венность России и утверждая незыблемость ее демократические основы, стремясь обеспечить благополучие и процветание России, исходя из ответственности за свою Родину пред нынешним и будущими поколениями, сознавая себя частью мирового сообщества.». Поразительно, но ни в одной из статей Конституции РФ память предков, традиции народа так и не нашли отражения. В Конституции РФ, как и следовало ожидать, были вновь отражены проевропейские утилитарные на­чала - естественные права, арифметическая демо­кратия немногих и ложная республика. Ни единого упоминая нет в конституционном тексте о роли церкви, соборных ценностях, обычаях, нравствен­ных доминантах. При чтении Конституции РФ создается впечатление о духовной пустоте, без­жизненности права.

Как показали современные историко-правовые исследования, Россия в юридическом плане не уступала западно-европейским юридиче­ским образцам. Целовальники по Соборному Уло­жению - присяжные - решали юридический спор с точки зрения не закона, а совести18. Любопытно, что введенные в практику судебными реформами XIX века суды присяжных показали удивительные для Запада примеры рассмотрения дел по совести. Так, известное дело начала прошлого века еврея Бейлиса по надуманному обвинению в ритуальном убийстве мальчика рассматривали крестьяне и разночинцы без образования и юридической под­готовки. Тем не менее их приговор был оправда­тельным и справедливым, потому что позднее особыми комиссиями были установлены настоя­щие убийцы. Аналогичные решения были приняты по нашумевшему делу Веры Засулич, большинст­ву политических процессов19. Следует заметить,

что в этих случаях работали не юридические ме­ханизмы, а традиционные для русской культуры нравственные, духовные средства оценки жизнен­ных ситуаций - по совести, справедливости, а не мертвой букве закона, не способной увидеть в спорящей стороне человека с его нравственным миром и душой.

В заключение необходимо сделать следую­щие выводы. Во-первых, славянофилы в обычае видели естественную, живую, органическую фор­му права, соединенную с народной совестью и нравственностью.

Во-вторых, в соотношении обычая и закона славянофилы первенство отдавали обычаю и счи­тали, что каждый закон должен перерастать в обычай, чтобы стать частью общественного быта.

В-третьих, обычай - способ сохранения обще­ственных отношений, передачи опыта и ценностей из поколения в поколение. Забвение обычая есть гибель национальной культуры, ее духовности, стабильного и предсказуемого существования.

В-четвертых, с точки зрения механизма дей­ствия соблюдение обычая - не просто подражание поступкам предков, но соотнесение ситуации с внутренним чувством справедливости и совестью, взращенных на традициях народа.

В-пятых, славянофилы надеялись, что буду­щая Россия реанимирует забытые традиции пред­ков - православие, внутреннюю правду, собор­ность жизни, самодержавие, службу как обязан­ность служения обществу.

Зивс С. Л. Источники права. М., 1981. С. 290.

2 Сорокин В. В. Теория государства и права переходного периода: учебник. Барнаул, 2007. С. 481.

3 Киреевский И. В. В ответ А. С. Хомякову // Киреев­ский И. В. Духовные основы русской жизни. М., 2007. С. 354.

4 Хомяков А. С. По поводу Гумбольдта // Хомяков А. С. Всемирная задача России. М., 2008. С. 667.

5 Киреевский И. В. О характере просвещения Европы и его отношении к просвещению России // Киреев­ский И. В. Духовные основы русской жизни. С. 205.

6 Хомяков А. С. По поводу Гумбольдта. С. 666.

7 Киреевский И. В. О характере просвещения Европы ... С. 204.

8 Там же. С. 205.

9 Хомяков А. С. По поводу Гумбольдта. С. 671.

10 Киреевский И. В. О характере просвещения Евро-
пы
... С. 205-206.

11 Хомяков А. С. По поводу Гумбольдта. С. 671-672.

12 Киреевский И. В. О характере просвещения Европы.
С. 207.


п Там же. С. 204-205.

14 Хомяков А. С. По поводу Гумбольдта. С. 667. 16 Там же. С. 667.

16 Насыров Р. В. Источники права и этатизация общест-
ва (теоретические и исторические аспекты соотноше-
ния) // Источники права: проблемы создания, системати-
зации и реализации: межвуз. сб. ст. / под ред. В. Я. Му-
зюкина, В. В. Сорокина. Барнаул, 2007. С. 153-154.


17 Сорокин В. В. Правовая система переходного перио-
да. М., 2003. С. 358.


18 Величко А. М. Государственные идеалы России и
Запада. Параллели правовых культур. СПб., 1999.
С. 128-142.


19 Троицкий Н. А. Корифеи российской адвокатуры. М.,

2006.

Статья поступила в редакцию 22 мая 2009 г.

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   20
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации