Вестник Южно-Уральского государственного университета 2008 №18 (118). Серия Право Выпуск 15 - файл n1.rtf

Вестник Южно-Уральского государственного университета 2008 №18 (118). Серия Право Выпуск 15
Скачать все файлы (3062.4 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.rtf3063kb.01.02.2014 13:07скачать

n1.rtf

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21




Редакционная коллегия: д.ю.н., проф. Кудрявцева А.В. (отв. редактор), к.ю.н., доц. Дмитриева А.А. (отв. секретарь), д.ю.н., проф. Майоров В.И., д.ю.н., проф. Кванина В.В., д.ю.н., проф. Макарова З.В., к.ю.н., доц. Шафикова Г.Х., д.ю.н., доц. Петров А.В., к.ю.н., доц. Демидова Г.С., д.ю.н., проф. Нижник Н.С.

СОДЕРЖАНИЕ

Проблемы и вопросы теории и истории государства и права

КАМАЛОВАГТ Концепция законности в годы НЭПа: теория и практика .. 3

МАСЛАКОВА Н.Ю Государственный интерес .... 11

МАТВЕЕВА Н.В. Проблема ответственности за геноцид в изучении истории рос-
сийских немцев
.. 16

ПУТИЛОВА Е.Г Проблема восстановления в правах жертв политических репрес-
сий в России (1990-е гг)
... 22

Проблемы и вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики

АЛЕКСАНДРОВ А.А. Понятие частной жизни участников уголовного судопроиз-
водства
27

Содержание
Проблемы и вопросы уголовного права, уголовного процесса и криминалистики

АЛЕКСАНДРОВ А.А. Понятие частной жизни участников уголовного судопроиз-
водства
27

АРАБУЛИ Д.Т Практика обеспечения участия стороны защиты при производстве
следственных действий в случаях, не терпящих отлагательства
.. 33

ВЕРЕЩАГИНА М.А. Институт допустимости доказательств по английскому и
американскому уголовному доказательственному праву
.. 36

ЛЕСКОВЕЦ М. А. Понятие сведущего лица в уголовном процессе 42

КУЗНЕЦОВА И.В. Практические проблемы возбуждения уголовных дел о неза-
конной рубке лесных насаждений
.... ..45

МОРОЗОВ Б.В., ДАВЫДОВА А.А. Виктимологическая характеристика негатив-
ного поведения жертв изнасилований
48

ПЕТРОВ П.К. Похищение человека и захват заложника - вопросы квалификации 50

ТЕРЕГУЛОВА А.А. Порядок получения показаний подозреваемого 56
Проблемы и вопросы гражданского права

ДОМРАЧЕВА О.В. Правовое регулирование порядка проведения медицинских
осмотров некоторых категорий работников
... ... 61

ЖИЛЬЦОВ М.А. Отдельные виды дефектов трудового права и способы их пре-
одоления
.. 67

ЖИЛЬЦОВА Ю.В. Применение труда иностранных работников: несовершенство
законодательства и проблемы правоприменения
... 72

КОЗИНА Е.В. Некоторые проблемы локального регулирования оплаты труда 75

ЛОРЕНЦ Д.В. Гражданско-правовое притязание: юридическая природа, сущность
и разновидности
80

Проблемы и вопросы конституционного и административного права

БАШИРОВА М.Я. Причина неисполнения судебных решений ... 83

МИНБАЛЕЕВ А.В. Понятие и признаки рекламы как особого вида информации и
объекта информационных правоотношений
... 85

ЧУМАНОВА В.В. Местное самоуправление и его внутренний контроль .. 89

ШМИДТ А.А. Проблемы применения мер административного принуждения в сфе-
ре оборота взрывчатых материалов промышленного назначения
.... 94

Отзывы

ТЕТЮЕВ СВ. Отзыв об автореферате диссертации А.Н. Бычкова «Участие педа-

гога в уголовном судопроизводстве» От редакционной коллегии

Рефераты статей

Сведения об авторах

98

101

105

114


© Издательство ЮУрГУ, 2008

Проблемы и вопросы теории и истории государства и права
КОНЦЕПЦИЯ ЗАКОННОСТИ В ГОДЫ НЭПа: ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА
ГЛ. Камалова, кандидат юридических наук, доцент кафедры теории и

истории государства и права ЮУрГУ

Актуальность изучения исторического опыта правовых реформ 20-х гг XX в., на­правленных на укрепление законности, на со­временном этапе возрастает. Проблема закон­ности тесно переплетается с проблемой демо­кратии, одним из элементов которой является законность. Строительство правового госу­дарства, внедрение демократизма, укрепление законности и правопорядка относятся к числу важнейших задач современной России. Гегель противопоставлял подлинно демократическое государство, где господствует закон и свобода личности, деспотии - «состоянию беззакония, в котором особенная воля как таковая, будь то воля монарха или народа (охлократия), имеет силу закона или, вернее, заменяет собой за­кон»1 Следовательно, законность - это такой политико-правовой режим, такие условия жизни, такая правовая атмосфера, которые ограждают личность от произвола власти, массу людей - от анархии, общество в целом - от насилия, хаоса, беспорядка.

Законность - это комплексная категория, охватывающая все стороны жизни права, его действенность, урегулированность общест­венной жизни в целом. Законность выражает общий принцип отношения общества к праву в целом. Поэтому ее содержание ученые рас­сматривают в трех аспектах: во-первых, в плане «правового» характера общественной жизни; во-вторых, с позиций требования все­общего уважения к закону и обязательного его исполнения всеми субъектами; в-третьих, под углом зрения требования безусловной защиты и реального обеспечения прав, инте­ресов граждан и охраны правопорядка в це­лом от любого произвола. В недавнем про­шлом отечественная юридическая наука ана­лизировала законность только как требование неукоснительного соблюдения норм права всеми его субъектами. В этом случае требова­ние законности распространялось лишь на граждан и их организации. Деятельность ор­ганов, обеспечивавших правовое регулирова­ние (правотворческих и правоприменитель­ных), находилась вне ее содержания. Такое понимание законности сужало и практику Обеспечение законности сводилось главным образом к работе контрольно-надзорных и правоохранительных органов - выявлению нарушителей правовых предписаний и их по­следующему наказанию. Результатом этого и стал обвинительный уклон в их деятельности.

Такое понимание законности являлось результатом отождествления права и закона, т.е. когда любой нормативный акт, исходя­щий от государства, являлся правом и требо­вал неукоснительной реализации. При данном понимании законности акцент делался на ис­полнение норм права, а не на содержание этих норм, удовлетворяющее потребности тотали­тарного режима. Отождествлять законода­тельство и законность нельзя, ибо законода­тельство не отражает всего содержания такого сложного явления, как законность. Законода­тельство служит основой, нормативной базой законности. «Первым условием законности является закон сам», - писал Председатель Верховного Суда СССР П.И. Стучка2 Однако признание роли законов при переходе к новой экономической политике не означало смены политики по существу «С помощью классо­во-волевого подхода можно (и история совет­ского правопонимания и законодательства подтвердила это) обосновать какое угодно право и оправдать любые массово-репрессивные меры, любые антиправовые ак­ты тоталитаризма и тараний»Понимание сущности законности в 20-е гг формировалось под влиянием госу­дарственной идеологии, учения марксизма-ленинизма о диктатуре пролетариата, о руко­водящей роли коммунистической партии. В.И. Ленин подчеркивал, что политика - это борьба между классами. Ленинское определе­ние политики вошло в резолюцию IX съезда РКП (б): «Политика есть самое концентриро­ванное выражение экономики и ее обобщение и завершение»3

4 Исходя из такой трактовки, считалось, что «в Советском государстве за­конность и политика действуют в полном единстве: советская законность неотделима от политики Коммунистической партии»5 Идео­логизированный и классовый подход к опре­делению понятия «законность» привел к тому, что в 20-е гг ведущей категорией была кате­гория «революционная законность» Это по­нятие прежде всего подчеркивало классовый характер ее содержания. Концепция бесклас­совой законности в годы НЭПа отрицалась, хотя подобные мнения и высказывались на страницах журналов. Например, в журнале «Право и жизнь» было озвучено такое пони­мание законности: «Законность как право­мерность общественной жизни есть система устроения общественного бытия, эмпириче­ский закон, указывающий исторический об­щественной жизни народов, независимо от экономических форм и политических условий их существования»6 Подобные взгляды на законность были подвергнуты жесткой кри­тике Председателем Верховного Суда РСФСР П.И. СтучкойВместе с тем в условиях НЭПа шла борь­ба и против тех правоведов, которые отрица­ли необходимость правового регулирования и законности при строительстве социализма. Так, известный философ, историк и эконо­мист В.Н. Сарабьянов утверждал, что вообще незачем разрабатывать новое законодательст­во. То есть, по его мнению, декреты советской власти - «не законы, не правовые нормы, а боевые приказы и распоряжения, передавае­мые по прямому проводу .» Суд должен ру­ководствоваться не законом, «голосом рево­люционной совести»7

8 В дискуссиях 20-х гг законность противопоставлялась «революци­онной целесообразности» Некоторые видные юристы пытались сочетать эти два принципа как в области правотворчества, так и в облас­ти правоприменения. Так, член коллегии НКЮ Я.Н. Брандебургския писал: «Револю­ционная законность не исключает революци­онной целесообразности, а должна комбини­роваться с ней, чтобы достичь той цели, кото­рая перед ней поставлена развитием нашей революции»Вопросы революционной законности в течение 20-х гг постоянно дискутировались на страницах журналов «Власть Советов», «Еженедельник советской юстиции» и т.д. Нарком юстиции Д. Курский в статье «Об ук­реплении революционной законности в де­ревне» отмечал, что Совещание по вопросам советского строительства при ЦИК Союза приняло решение об укреплении начал рево­люционной законности в деревне как продол­жение курса X съезда РКП (б), направленного на упрочение союза рабочего класса и кресть­янства9

10 Это же Совещание приняло резолю­цию об укреплении начал революционной законности во всех областях государственной жизни, прежде всего в сфере управления и администрирования«Еженедельник советской юстиции» констатировал, что «нужно время, чтобы ме­стные работники губисполкомов, до сих ру­ководствовавшиеся революционной целесо­образностью, поняли необходимость перехода к работе, основанной на твердом законе»11

12 Я. Брандебургский, видный работник НКЮ, на наш взгляд, достаточно точно раскрыл по­нимание партийными функционерами 20-х гг соотношения и взаимосвязи понятий «рево­люционная законность» и «революционная целесообразность» По его мнению, НЭП ве­дет к консолидации антисоветских сил. А ста­рые «спецы» не понимают, что «при револю­ционной законности нужно считаться с под­линным революционным смыслом закона, с его духом, с той целью, которую преследовал закон, а не иметь и только в виду мертвую букву закона» А далее он еще более откро­венно уточнил: «Революционная закон­ность, .не исключает революционной целесо­образности, а должна комбинироваться с ней, чтобы достичь той цели, которая перед ней поставлена историей развития нашей револю­ции»Но особенно обострились дискуссии по этому вопросу после XIV партийной конфе­ренции РКП (б) (27-29 апреля 1925 г), сде­лавшей вывод о возможности построения со­циализма в одной стране. В связи с чем XIV съезд ВКП (б) (декабрь 1925 г ) обосно­вал новый курс развития советской экономи­ки - курс на социалистическую индустриали­зацию. В условиях крестьянской страны при отсутствии международного кредита неиз­бежно внеэкономическое изъятие из сельско­го хозяйства, т.е. насилие к крестьянству, не совместимое с принципами НЭПа. На страни­цах «Еженедельника советской юстиции» видные деятели наркома юстиции отстаивали взаимоисключающие точки зрения. П. Зайцев прямо обозначил суть спора в заглавии своей статьи «Революционная законность или рево­люционная целесообразность?»13

14 А. Сольц, нарком РКИ, фактически отстаивал револю­ционную целесообразность. Ему возражал Нехамкин, который в статье «Революционная законность на местах» заявлял: «Главное зло нашей жизни - игнорирование неисполнения закона»Вопрос о соотношении этих двух катего­рий в течение 20-х гг так и остался откры­тым. Понимание социалистической законно­сти, ставшее основой советского права, рас­крывалось в многочисленных трудах ведущих правоведов страны (практиков и теоретиков): П.И. Стучки, Д.И. Курского, Н.В. Крыленко, Е.Б. Пашуканиса - вице-президента Комму­нистической академии, М.С. Строговича и др. Они рассматривали законность с классовых позиций. Так, Н.В. Крыленко определял за­конность как «требование исполнения и ра­зумного проведения в жизнь революционной законности, т.е. законов, установленных рево­люцией; всем обществом в целом и каждым гражданином в отдельности»15

16 П.И. Стучка отмечал, что победа пролетарской революции дает силам революции новое мощное орудие - государственную власть, что создает воз­можность воздействовать на ход развития и в правовом порядке, «диктатура пролетариата действует через революционную закон­ность» 7 Эти теоретические положения были приняты на вооружение большинством ра­ботников правоохранительных органов. С их пониманием сущности категории «революци­онная законность» в 1920-е гг связаны соот­ветствующие формы и методы ее охраны в деятельности соответствующих органов, пре­жде всего прокуратуры: протесты, проверки постановлений и т.д. Советские законы тре­бовалось соблюдать. Но создавать эти законы можно было произвольно - по «воле господ­ствующего класса», по тому же революцион­ному правосознанию. Главной линией про­должала быть линия классовой борьбы, унич­тожения классовых противников, линия дик­татуры пролетариата.

Классовый характер советского права особенно ярко проявлялся в уголовном зако­нодательстве. В Уголовном кодексе 1922 г глава I § 1 «О контрреволюционных преступ­лениях» содержала классовую оценку В «Ос­новных началах уголовного законодательства СССР» 1924 г классовый характер советского законодательства еще более расширился. Ос­новные начала определили настоящие и про­шлые связи осужденного правонарушителя с классом, который эксплуатирует труд, в каче­стве основания для вынесения более сурового приговора. Соответственно определение ста­туса осужденного как трудящегося или «тру­дового крестьянина» было достаточным для более мягкого приговора18 Это было откры­тое принятие дискриминации по классовой принадлежности. Классовая природа совет­ского права нашла выражение в установлении конституционным путем неравного избира­тельного права для жителей городов и сель­ских местностей, в лишении избирательных прав лиц, прибегавших к наемному труду, живших на нетрудовые доходы, частных тор­говцев, монахов и т.д. С переходом к НЭПу лишенцы избирательных прав составили в городе - 8,2 %, в деревне - 1,4 %. В 1924-1925 гг произошло снижение доли лишенцев в городе - до 5%, в деревне - до 0,74 %. Но уже в 1926-1927 гг принимаются меры по сужению избирательных прав в связи с уси­лением давления на крестьянство. В 1929 г количество лишенцев составляло в городе -8,5 %, в деревне - 4,1 %Верховный суд РСФСР, руководствуясь принципом революционной законности, занял позицию, направленную против дискримина­ции по классовому признаку, особенно в от­ношении мягких приговоров, которые выно­сились рабочим. Однако лишь в 1927 г они были исключены как из текста Основных на­чал, так и из УПКУголовный кодекс 1922 г сочетал в себе элементы и традиции, и новаторства. Элемен­ты преемственности явно прослеживаются как в системе преступлений, так и в системе наказаний. Хотя и здесь при определении контрреволюционных, хозяйственных и должностных преступлений большевики стремились приспособить нормы уголовного права к защите своих интересов. Но более всего новаторство проявлялось в формирова­нии и влиянии на уголовное право принципа классового подхода. Об этом свидетельствует глава I Особенной части УК 1922 г «Государ­ственные преступления», состоявшая из раз­делов: «О контрреволюционных преступле­ниях» и «О преступлениях против порядка управления» Среди юристов в 20-е гг не бы­ло единого мнения о пределах понятия «госу­дарственные преступления» Н.В. Крыленко в статье «Положение о государственных пре­ступлениях»19

20

21 отстаивал мнение, что к госу­дарственным преступлениям могут быть от­несены только преступления, имевшие своей целью свержение Советской власти, нанесе­ние ей вреда, т.е. контрреволюционные пре­ступления. Он выступал за упразднение поня­тия «государственное преступление» и введе­ние наименования «Положение о контррево­люционных преступлениях»

М.И. Васильев-Южин в статье, опубли­кованной еще в 1925 г., не соглашался с су­жением понятия государственные преступле­ния и ограничением их круга только контрре­волюционными преступлениями, но и был против значительного расширения раздела о государственных преступлениях путем вклю­чения в него ряда должностных и имущест­венных преступлений. Помимо контрреволю­ционных преступлений, он считал необходи­мым отнести к числу государственных пре­ступлений лишь преступления, которые су­щественнейшим образом затрагивают интере­сы Союза ССР, например, бандитизм, поддел­ку и сбыт фальшивых денег и ценных бу­маг»22 А.А. Пионтковский считал, что объе­динение под одной рубрикой «Государствен­ные преступления» контрреволюционных преступлений и преступлений против порядка управления было результатом влияния систе­матики буржуазного права23 А.Н. Виноку­ров24, полемизируя с Н.В. Крыленко, писал, что контрреволюционные преступления не охватывают государственных преступлений. Вследствие серьезных разногласий по данно­му вопросу лишь 25 февраля 1927 г было принято ЦИК СССР Положение о государст­венных преступлениях, состоящее из двух разделов: 1) «О преступлениях контрреволю­ционных», 2) «Об особо опасных для СССР преступлениях против порядка управления»Новаторство большевиков, решительный разрыв с классическим уголовным правом наиболее ярко проявились в отказе от обще­принятого термина «наказание» и заменой его понятием «меры социальной защиты» В ос­нове этого было стремление законодателя подчеркнуть отказ от наказания как возмез­дия. Еще при принятии УК 1922 г Д.И. Кур­ский в своем докладе «О проекте УК» на Ш сессии ВЦИК IX созыва подчеркнул: «.. .для нас преступник - это человек, который опасен в данное время, которого нужно изо­лировать или пытаться исправить, но которо­му ни в коем случае нельзя мстить» А «Ос­новные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик», принятые в ок­тябре 1924 г сессией ЦИК СССР, заменили термин «наказание» понятием «меры соци­альной защиты» А. Эстрин, видный совет­ский юрист, писал: «Отказ от понятия «нака­зание» не означает для нас простой термино­логической замены слова «наказание» слова­ми «меры социальной защиты» В этом отказе выразился разрыв советского уголовного пра­ва со старыми проникнутыми юридическим фетишизмом уголовно-правовыми построе­ниями и с содержащимися в них критериями применения уголовной репрессии»В Основных началах впервые было за­креплено одно из важнейших принципиаль­ных положений, характеризующее советское уголовное законодательство и состоящее в том, что «оно задач возмездия и кары ... себе не ставит. Все меры социальной защиты должны быть целесообразны и не должны иметь целью причинение физического стра­дания и унижение человеческого достоинст­ва» (ст. 4).

Во время подготовки и особенно после принятия Основных начал в печати коммен­тировалось введение этого термина и его зна­чение для понимания основных положений этого закона и издаваемые на его базе УК со­юзных республик. Некоторые юристы вполне справедливо рассматривали введение термина «меры социальной защиты» вместо термина «наказание» главным образом как терминоло­гическую реформу Так, М.Д. Шаргородский писал, что отказ от термина «наказание» не означал какого-либо принципиального изме­нения взглядов на задачи уголовного права. В основе было желание законодателя подчерк­нуть отказ от наказания как возмездия. Отказ был чисто терминологическим, словесным. Содержание не изменилось25

2

28 Эту точку зре­ния разделял М.М. Гродзинский29 Многие авторы считали включение термина «меры социальной защиты» принципиальным изме­нением уголовного закона, которое влечет перестройку законодательства в направлении главным образом идей социологической школы. Этой точки зрения придержива­лись М.А. Чельцов-Бебутов, А.Н. Трайнин, А.Я. Эстрин30 А.Н. Винокуров, наоборот, ут­верждал, что термин «меры социальной защи­ты» неудачен, а термин «наказание» точен31 В 1934 г вновь в советское уголовное право был введен термин «наказание»

Для понимания существа разработки ка­тегории законности немаловажное значение имеет решение советскими юристами в 20-е гг такой фундаментальной проблемы юридической науки, как соотношение госу­дарства и права. Вопросы о том, в каких взаимоотношениях находятся государство и право, играет ли государство верховенствую­щую роль по отношению к праву или же, на­против, подчинено ему, имеют не только тео­ретическое, но и принципиальное практиче­ское значение. Для марксизма характерна приверженность этатистской теории, исхо­дившей из приоритета государства над пра­вом. Согласно этатизму государство предше­ствует праву, порождает его. С этой точки зрения, право есть совокупность норм (веле­ний, установлений, приказов государства), посредством которых государственная власть осуществляет руководство обществом. Осно­ванием права вступает государственная власть, которая в свою очередь основывается на силе. Подобный взгляд на проблему выво­дит государство, его инструменты за пределы зоны влияния права. Если государство - ис­точник права, то государство не может быть им связано. Такой подход исключает пробле­му правомерности государственной власти. Не случайно поэтому этатизм, получивший широкое распространение в Германии и Рос­сии, в немалой степени благоприятствовал формированию в этих странах тоталитарных систем.

Принципиальное значение для определе­ния содержания и направлений деятельности правоохранительных органов в исследуемый период имеет также проблема понимания большевиками роли права, их отношение к закону На отношение к праву влияло отрица­ние большевиками принципа разделения вла­стей. Это приводило к чрезмерно широкой трактовке понятий «закон», «законодательст­во» Законы принимались и издавались съез­дами советов, ЦИК СССР, его Президиумом. Правительство издавало постановления, кото­рые имели силу закона. Нередко законами становились не только ведомственные (нар-коматские) постановления, но и партийные решения от Политбюро до губкома, райкома партии. При такой широкой трактовке поня­тия «законодательство» административно-командная система приобрела легальное сред­ство размывания закона, подмены его подза­конными актами.

Марксистский подход основывался на признании права исключительно инструмен­том государства, средством принуждения для решения стоящих перед государством бли­жайших и стратегических задач. Право рас­сматривалось как совокупность норм, изда­ваемых государством и обеспечиваемых его принудительной силой. Такой подход приво­дил к выводу, что право находится в подчи­ненном от государства положении. В.И. Ле­нин рассматривал право, закон как орудие власти. Согласно марксистской концепции сущность права заключается в том, что оно выражает волю и интересы господствующего класса. Если большинство конституций за­падных государств основывались на принципе ограничения власти государства посредством права с целью не допустить злоупотребления государственной властью, то марксистская концепция исходила из того, что государство диктатуры пролетариата есть самодержавие народа. Следовательно, народ не надо защи­щать от его же государства. Марксизм отвер­гал предоставление гарантированное™ сво­боды индивида невмешательством государст­ва в частную жизнь. По мнению марксистов, свободу трудящихся надо защищать не от го­сударства, а с помощью государства. Совет­ское социалистическое право рассматрива­лось теоретиками права того периода как пра­во нового и высшего типа, поскольку оно соз­дано в результате победы Октябрьской рево­люции и перехода государственной власти в руки рабочих и крестьян.

Законность - это не только сфера право­вого сознания, но и характеристика опреде­ленного реального состояния общества. Ци­церон утверждал: «...под действие закона должны подпадать все»32 К нему был близок Э. Кант, рассматривавший государство как «объединение множества людей, подчинен­ных правовым законам»33 Правовая политика государства конкретизирует цели и задачи по обеспечению законности и правопорядка. Суть и задачи нэповской законности нашли отражение в законодательных актах, прежде всего о судоустройстве Союза ССР и РСФСР-а) ограждение завоеваний пролетарской рево­люции, рабоче-крестьянской власти и право­порядка, ею установленного; б) защита инте­ресов и прав трудящихся и их объединений; в) укрепление общественно-трудовой дисцип­лины и солидарности трудящихся; г) осуще­ствление революционной законности в лич­ных и имущественных отношениях гражданИменно данные задачи и выражали, на наш взгляд, суть нэповской законности, на защиту которой и были направлены действия всех властных структур в стране, в том числе суда, прокуратуры, милиции и ОПТУ

Противоречивая эпоха НЭПа отражалась на развитии советского права. Действительно, с одной стороны, принимаются кодексы по основным отраслям права, а с другой - полу­чает распространение в правовой науке тео­рия «упрощенчества» Например, в 1923 г был принят Гражданский процессуальный кодекс. Одновременно идет борьба за упро­щение процессуальных правил, применяемых при судопроизводстве. В основе аргументов сторонников упрощения было утверждение о том, что процессуальные правила есть прави­ла технические, а не правовые, упрощение их должно сделать процесс короче и дешевле34

35, обеспечить участникам процесса доступность понимания действия суда, устранить излишне сложную регламентацию процессуальных действий суда36, правил проведения судебного заседания и др. Концепция упрощения про­цессуальной формы имела своим истоком ут­вердившееся в общей теории права мнение о временности действия права, о том, что «раз будет изменена экономическая почва, то не­избежно погибнет и правовая надстройка»37 Статьи с призывами к упрощению процессу­альной формы активно печатались в журналах с 1923 по 1930 гг38 Разработка теоретических проблем законности в 1920-е гг проходила в конкретно-исторических условиях реализации новой экономической политики.

В 1926 г еще сохраняется инерция борь­бы за революционную законность. Это нахо­дило отражение в решениях советских орга­нов как в центре, так и на местах. В мае 1926 г III съезд Советов СССР в своем поста­новлении «О советском строительстве» вы­сказался за твердое проведение в жизнь рево­люционной законности. В исполнение этого решения Президиум ЦИК СССР создал ко­миссию в составе Сольца, Енукидзе, Дзер­жинского, Крыленко, Бубнова, Догадова, Смидовича, Винокурова, Красикова, Смирно­ва, Белобородова, Стучки, Петерса, Менжин­ского, Курского и по одному представителю от союзных республикНа Урале откликом на это постановление III съезда советов СССР стало решение сессии областного исполкома советов пятого созыва «О состоянии и необходимых мерах упорядо­чения административно-судебных учрежде­ний области» В нем подчеркнуто: «Категори­чески запретить всякие отступления от зако­на»39

40 Среди мер по укреплению революцион­ной законности и усилению борьбы с пре­ступностью областной исполком советов пре­дусматривал такие, как переход уголовно-следственных работников к более совершен­ным методам раскрытия преступлений; изу­чение РКИ причин должностных преступле­ний; запрет взимания всяких незаконных сбо­ров; запрет повальных обысков и усиление надзора за производством обысков. Третье совещание работников административных органов, состоявшееся 23-27 февраля 1927 г., отметило укрепление революционной закон­ности в деятельности органов юстиции Уральской области«Твердое и неизменное проведение в жизнь принципа революционной законности становится основным моментом, определяю­щих деятельность милиции как исполнитель­но-административного органа Советской вла­сти», - писал осенью 1927 г «Администра­тивный вестник»41

42 Все это свидетельствовало о том, что курс на свертывание новой эконо­мической политики не получал нормативного оформления, наоборот, в партийных и госу­дарственных документах по-прежнему декла­рировалась верность курсу новой экономиче­ской политики. Нарком юстиции Д. Курский в статье «XV съезд ВКП (б) и органы юстиции» признал, что «вопросы хозяйственного строи­тельства и политики партии еще никогда не были так тесно связаны с работой органов юстиции»43 Эта же мысль прозвучала и у Прокурора Республики Н.В. Крыленко, отме­тившего, что вопрос о революционной закон­ности неслучайно выдвигается журналом в 1928 г., что законность вызвана хозяйствен­ной необходимостью.

Систематические призывы к соблюде­нию социалистической законности не привели однако к ликвидации процессуального упро­щенства и правового нигилизма; просто сто­ронники этих взглядов нашли себе подходя­щую нишу Такой нишей оказалась система политической полиции44 Действительно, за период с 1925 по 1930 гг количество лиц, подвергшихся внесудебной репрессии со сто­роны органов ОПТУ, выросло почти в четыре раза и составило 150 819 человек45 Наиболь­шую активность внесудебные органы ОПТУ проявили в 1929 г Доля лиц, репрессирован­ных за этот год, составила более одной трети от общего количества лиц, подвергнутых вне­судебной расправе за 1925-1930 гг Все это наглядно свидетельствует о том, что 1929 г., действительно, стал годом «великого перело­ма», но только не в том смысле, который вкладывал в него И.В. Сталин. Это был реши­тельный шаг к формированию администра­тивно-командной системы, поворот к массо­вым репрессиям тридцатых годов.

Рост произвола неразрывно связан с из­менением места и роли прокуратуры в госу­дарственном механизме. Если в первой поло­вине 20-х гг прокуратура в основном остава­лась органом государственного надзора за соблюдением законов б, то с 1926 г просле­живается тенденция превращения ее в орган, контролирующий неукоснительное исполне­ние постановлений и распоряжений высших партийных и государственных органов власти и управления. По справедливому выражению А.Я. Сухарева, «прокуратура стала частью запретительного механизма, придатком ко­мандно-бюрократической системы управле­ния»47 В практике уральской прокуратуры эта линия нашла отражение и определенную ар­гументацию в ведомственных документах. Так, в циркуляре от 24 января 1930 г подчер­кивалось, что в условиях реконструкции на­родного хозяйства, коллективизации и ликви­дации кулачества как класса обострение клас­совой борьбы неизбежно, поэтому «органы юстиции должны строить свою работу по принципу - минимум формы, максимум клас­сового существа»Таким образом, концепция революцион­ной законности утверждалась в советском праве одновременно с переходом к НЭПу, который являлся прагматической реакцией большевиков на всеобъемлющий кризис, ох­вативший страну после гражданской войны. На понимание категории «законность», разви­тие советского права в 1920-е гг повлияли положения марксизма о подчиненности права государству, о том, что право есть лишь сред­ство реализации государственной политики, а закон - орудие власти. Классовый и идеологи­зированный подход к теоретическому толко­ванию категории «законность» предопределил непоследовательность в ее практической реа­лизации. Отказ от принципа законности, даже в ее урезанном варианте - революционной законности, сопровождался свертыванием со­ветской демократии, включением органов правоохраны в административную систему, формированием тоталитарного режима.

48

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации