Реферат - Эстетическая школа в языкознании - файл n1.doc

Реферат - Эстетическая школа в языкознании
Скачать все файлы (92 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc92kb.01.02.2014 11:58скачать

n1.doc




Филологический факультет

Кафедра общего и русского языкознания

Реферат по дисциплине

«История лингвистических учений»:

на тему:

«Эстетическая школа в языкознании»

Москва

2011

Оглавление Стр.

  1. Введение…………………………………………...…………………….3

  2. Деятельность Карла Фосслера. …………………...…………………...4

  3. Влияние Бенедетто Кроче на развитие эстетического идеализм……7

  4. Эстетические взгляды Карла Фосслера на язык…………………….9

  5. Заключение…………..………………………………………………...19

Библиография……………………………………………………………..20

Введение

Эстетический идеализм (идеалистическая неофилология) в языкознании - направление, сложившееся в западноевропейской лингвистике в начале 20 в. и выступившее с критикой младо-грамматизма с позиций так называемой эстетической философии языка. Эпитет «эстетическая» данная школа получила благодаря своему кредо, в котором эстетика объявляется «альфой и омегой» языкознания. Эстетическая школа делает упор на исследовании языка со стороны его экспрессивной функции и в целом подходит к языку как историко-культурному образованию.

Широкий критичечкий резонанс эстетический идеализм получил в 20-х гг. 20 в., когда к изучению эстетической функции языка обратились представители многих школ (пражская лингвистическая школа, ОПОЯЗ и др.).

Наиболее ярким и последовательным представителем такого подхода к языку выступает Карл Фосслер (1872-1949) - создатель и глава Эстетической школы. Среди представителей этой школы следует выделить Е.Лерха, Л.Шпитцера, Х.Хатцфелда, X.Райнфелдера, Ф.Шюра, В.Клемперера и Л.Ольшки. Все они, как, впрочем, и ее основатель, были специалистами в области романской филологии. Е.Лерх занимался преимущественно проблемами французского синтаксиса. Л.Шпитцер - стилистикой, семасиологией и этимологией романских языков. Ф.Шюр известен главным образом как автор книги «Наука о языке и дух времени», в которой он стремится обосновать и утвердить идеи К.Фосслера, Х.Хатцфелд и X. Райнфелдер также известны своими работами в области романской филологии. В.Клемперер и Л.Ольшки - крупные литературоведы.

Наименование неофилология, или «идеалистическая неофилология», идет от названия юбилейного сборника, изданного в 1922 г. учениками и последователями К.Фосслера в честь его пятидесятилетия. В посвящении к сборнику авторы заявляют, что его название «является своего рода знаменем. От Вас мы получили его, и Вам салютует оно» [102, VITI].
Деятельность Карла Фосслера.

Деятельность К. Фосслера, профессора романской филологии в Мюнхенском университете, протекает в основном в первые десятилетия XX в. К.Фосслер не только (и, может быть, даже не столько) лингвист, но и литературовед, что сказывается на его взглядах на язык, на круге интересующих его проблем, на манере изложения.

Среди работ Фосслера (общее количество которых исчисляется сотнями) наибольшее значение для понимания развития языковедческих идей имеют его общетеоретические труды. Перу Фосслера принадлежат многочисленные сугубо литературоведческие работы. Они посвящены исследованию литературных направлений, например: провансальским трубадурам, итальянской литературе XIX в., исследованию творчества, стиля и языка таких писателей, как Ж.Расин, Ж.Лафонтен, Лопе де Вега, Данте и др. На русском языке опубликованы лишь некоторые, причем не самые важные, работы К.Фосслера: «Грамматика и история языка», «Отношение истории языка к истории литературы», «Грамматические и психологические формы в языке».

В трудах К.Фосслера ощущается глубокое влияние философско-эстетических идей Б.Кроче, а также взглядов В.Гумбольдта, Г. Штейнталя, Г. Гегеля, работы которых он глубоко и тщательно изучал. Влияние Гегеля проявляется не только в содержании многих работ Фосслера, но и в их стиле. Со своими теоретическими противниками, младограмматиками, называемыми им позитивистами, Фосслер борется, как он сам утверждает, с идеалистических позиций. Именно поэтому на протяжении всей своей творческой деятельности он постоянно подчеркивает идеалистическую сущность своей концепции. Отсюда и название его основной работы - «Позитивизм и идеализм в языкознании». Фосслер, разъясняя сущность своей полемики, утверждает: «Под позитивизмом и идеализмом я понимаю не две различные философские системы или группы систем, а первоначально только два основных направления в наших методах познания» [Звегинцев В. А., 1960 – Ч. I]. Речь идет о полемике между различными направлениями в философии научного творчества. Идеализм как творческое, по мнению Фосслера, начало противопоставлен механицизму, научной косности и ограниченности.

Расхождение между позитивистами и идеалистами (в терминах Фосслера) с точки зрения целей познания Фосслер видит в их отношении к проблеме причинной связи. Для Фосслера важно выявление исходной причины, иначе - первопричины, для младограмматиков - конкретной, непосредственной причины, объясняющей появление или развитие каждого конкретного языкового явления. Резко критикуя младограмматиков за отказ от изучения «исходной причинной связи» между явлениями, за механицизм, Фосслер назвал такой подход к языку позитивизмом, «смертью человеческого мышления», «концом философии» и противопоставил ему свою теорию языка, которую он определил как «идеализм», потому что в ней, вслед за Гумбольдтом, язык рассматривается как непрерывная творческая духовная деятельность, неотделимая от духовной и интеллектуальной истории народа. В языке духовные ценности обретают форму. В соответствии с этим положением Фосслер делает вывод о том, что законы развития языка нужно изучать не автономно, а как проявление «деятельности духа»: «Для нас автономным является не язык с его звуками, а дух, который создает его, формирует, двигает и обусловливает в мельчайших частностях. Поэтому языкознание не может иметь никакой иной задачи, кроме постулирования духа, как единственно действующей причины всех языковых форм [Звегинцев В. А., 1960 – Ч. I].

По мнению Фосслера, младограмматики изучали язык как нечто «данное и завершенное» и производили над ним анатомическую операцию, механически расчленяя его организм на фонетику, морфологию и синтаксис и далее на соотвующие элементы, вплоть до отдельных звуков. Язык же есть нечто целостное, взаимосвязанное. Таким он предстает в стилистике, которая и должна поэтому стать центр, лингвистической дисциплиной.

Единственная реальность и тем самым основной объект изучения для Фосслера - речь индивида, понимаемая как духовное творчество личности, служащее средством выражения ее интуиции и фантазии. Постоянно подчеркивая, что язык – это, прежде всего, средство выражения, а не средство общения, Фосслер видел в «общем языке» лишь «точку пересечения многих отдельных языков», «приблизительную сумму по возможности всех или, по меньшей мере, важнейших индивидуальных языковых употреблений», или стилей, и считал общую языковую деятельность возможной лишь благодаря «общей духовной предрасположенности» говорящих. Все элементы языка по своему происхождению суть стилистические средства выражения, которые с течением времени могут стать грамматическими, т. е. общим, безликим шаблоном, если индивидуальное новшество соответствует «духу языка» и если оно будет принято пассивной массой говорящих. Фосслер уделяет основное внимание индивидуальной речи, воспринимая ее как непрерывное творчество, и предлагает перераспределить разделы лингвистики таким образом, чтобы ведущее место отводилось тем, в которых отражается творческая сторона человеческого языка, связи языковых и интеллектуально-духовных процессов.

Однако в концепции Фосслера учение Гумбольдта было воспринято односторонне, был утрачен диалектический подход, при котором язык понимался не только как средство выражения, но и как средство общения, не только как деятельность, но и как готовый «материал», признавалось существование не только индивидуальной речи, но и общего языка - языка народа. Фосслер не учитывает важности двустороннего подхода Гумбольдта к основным характеристикам языка, не принимает, в сущности, так называемых языковых антиномий Гумбольдта. (Например, для Гумбольдта язык столько же есть деятельность, сколько и произведение.) Это одностороннее восприятие идей Гумбольдта в определенной степени объясняется влиянием на Фосслера философии и эстетики Бенедетто Кроче, которого сам Фосслер называет своим непосредственным учителем.

Влияние Бенедетто Кроче на развитие эстетического идеализма

Бенедетто Кроче (1866-1952) - итальянский философ, неогегельянец. Философская система Кроче, представленная в его труде «Философия духа», и эстетика Кроче оказали большое влияние на современное ему западное искусствоведение, тем более что сам Кроче являлся одновременно крупным литературоведом, создавшим целую школу. Работой, которая в наибольшей мере повлияла на становление взглядов Фосслера, явилась книга Кроче «Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика». В этой книге Кроче сформулировал взгляд на язык, который во многих существенных чертах восходит к идеям Гумбольдта. Кроче делит человеческое познание на два вида: интуитивное и логическое. Интуитивное познание дает познание индивидуального, отдельных вещей. Логическое познание дает познание универсального, познание отношений между вещами. Интуитивное познание ведет к созданию образов, логическое познание - к созданию понятий. Интуитивное познание представлено в искусстве, интеллектуальное (логическое) - в науке. Аппарат знания, писал Кроче, «находится в движении между двумя полюсами, полюсом чистой интуиции, которым является поэзия или искусство, и полюсом чистого понятия, которым является философия» [Croce B., 1904].

Эстетика для него - часть философии. Объектом изучения эстетики является выражение. Каждое проявление интуиции, каждое создание образа - в то же время выражение. Язык также состоит из неповторимых выражений. Следовательно, объектом изучения языкознания является выражение. Языковой акт Кроче приравнивает к творческому акту, что сближает язык с искусством.Таким образом, и у языкознания, и у эстетики оказываются одни и

те же объекты исследования. Отсюда Кроче делает вывод: «все научные проблемы лингвистики одни и те же у нее с эстетикой и что ошибки и истины одной из них являются ошибками и истинами другой» [Кроче Б., 1920].

В результате лингвистика сближается с эстетикой настолько, что, «будучи взяты в их подлинном научном значении», они уже не две отдельные науки, «а одна и та же научная дисциплина» [Кроче Б., 1920]: «На определенной ступени своей научной обработки лингвистика, поскольку она является философией, должна слиться воедино с эстетикой; и она действительно сливается с этой последней без всякого "остатка"»[Кроче Б., 1920]. Философия языка и философия искусства суть одно и то же [Кроче Б., 1920].

Итак, в целом Кроче включает лингвистику в общую эстетику. Превращение лингвистики в часть эстетики вело к акцентуации лингвистических основ эстетики, к подчеркиванию важности изучения экспрессивной стороны языка как средства самовыражения. Следуя за Гумбольдтом и объявляя язык творчеством, Кроче сближает язык с поэзией. Соответственно каждый говорящий может приравниваться к творцу. Отсюда в центре внимания оказывается индивидуальный акт выражения, спонтанный акт творчеств в момент говорения: «Каждый говорит и должен говорить сообразно тем отзвукам, которые веши будят в его душе, или же сообразно своим впечатлениям [Кроче Б., 1920]. Язык для Кроче «не является арсеналом красивого и готового оружия... не является словарем, т.е. собранием абстракций» [Кроче Б., 1920]. «Язык - это средство выражения. Язык есть звук

членораздельный, ограниченный, организованный в целях выражения» [Кроче Б., 1920]. Языки не обладают реальностью за пределами произведений искусства, благодаря которым они получают конкретное существование. Соответственно любая классификация, любое абстрагирование являются внешними по отношению к языку. Эстетическая философия языка Кроче приводит его к отказу от понимания предложения и грамматических категорий как понятий, основанных на логических принципах. Положения Кроче о том, что лингвистика, как и эстетика, не имеет ничего общего с логическим познанием и должна основываться на интуитивном познании, легли в основание эстетической неофилологии, представленной прежде всего в работах Фосслера, а также, но в гораздо меньшей степени и под несколько иным углом зрения, в работах представителей итальянской неолингвистики.

Эстетические взгляды Карла Фосслера на язык

В работах К.Фосслера эстетика Б. Кроче и его идеи о языке и лингвистике были развиты в специфическую теорию языка. Книга Фосслера «Позитивизм и идеализм в языкознании» стала манифестом нового направления. Не случайно Фосслер писал о Кроче: «Насколько мне известно, никто другой не определил с подобной ясностью, определенностью и последовательностью эстетику как науку о духовном выражении и языкознание как часть эстетики и не сделал все выводы, какие следуют из этого определения [Vossler K., 1904]. Идеи Кроче оказались созвучными идеям самого Фосслера как литературоведа, интересующегося языком с точки зрения творческого процесса и механизма выражения. Фосслер считал, что в основе всех языковых категорий лежит интуиция, и только интуиция позволяет нам познать сущность этих категорий.

Язык, по Фосслеру, не должен быть подвержен логическому рассмотрению. Сущностью языка является внутренняя деятельность - интуиция. Свою задачу Фосслер видит в разработке методов применения интуитивного познания в конкретных исследованиях. Он пишет: «Так как я, так же как и Кроче, причисляю языкознание к группе исторических дисциплин, основывающихся на созерцании (интуитивное познание), то в настоящем труде в конечном счете речь идет не о чем другом, как о проблеме правильного применения нашего интуитивного познания к целям объективного исторического исследования [Звегинцев В.А., 1960].

Новая система языкознания должна, по мнению Фосслера,обеспечить чисто эстетическое и эстетико-историческое рассмотрение языка. Первое исследует отдельные формы выражения сами по себе и независимо друг от друга. Второе исследует языковые формы различных народов и времен, во-первых, хронологически - по периодам и эпохам, во-вторых, географически -по народам и расам, в-третьих - по «индивидуальностям народов» и духовному родству.

Эстетика, по Фосслеру, - это наука о выражении духа или интуиции. Последнее объясняет ведущую роль эстетики. В то же время все другие науки: фонетика, акустика, физиология органов, экспериментальная психология и т.п. - не более как вспомогательные дисциплины, подчиненные целям эстетики. Выдвижение на первый план эстетики приводит Фосслера к постановке знака равенства между историей развития языка и историей искусства в широком смысле слова. Ведь понятие языка в известном смысле, по его мнению, охватывает различные искусства: танец как язык жестов, живопись как язык красок и линий, музыку как язык тонов, пластику и архитектуру как язык твердых тел и поэзию как «язык языков» [Vossler K., 1905].

Таким образом, Фосслер расширяет понятие выражения, лежащее в основе интуитивного познания. Наряду со словесными выражениями он выделяет и другие, несловесные выражения души: цвета, тона, линии, звуки, мелодии, ритмы, такты, картины и т.д. По Фосслеру, только художник, обладающий незаурядной фантазией, может создать то выражение, которое верно изображает его духовный замысел. Следовательно, духовным жизненным принципом языка является творческая фантазия, т.е. интуиция, по

терминологии Кроче. Подобно Кроче, Фосслер считал, что у естественного

человеческого языка основная функция - экспрессивная, а с этой точки зрения следует прежде всего изучать языки.

Поскольку в основе любого языка лежит творческий акт индивида и индивидуальные речевые акты, то в первую очередь требуется исследовать процесс «говорения». Термин «говорить» Фосслер употребляет в двояком смысле: во-первых, в значении отдельного речевого акта и, во-вторых, в значении акта коммуникации, разговора. Живым, конкретным «говорением» является второй вид, включающий понимание услышанного и получение ответа. (Разговор, по Фосслеру, не обязательно должен предполагать минимум двух лиц; говорить можно с самим собой.) Каждый разговор обязательно должен включать несколько основных актов, таких, как: чувствование, продумывание, говорение, а при наличии второго собеседника - понимание, слушание, ответ. Правда, отвечать можно и самому себе. Собственно носителем и творцом разговора оказывается при философском рассмотрении вещей отдельная личность, которая может выступить в любом количестве ролей [Vossler K., 1905].

Упор лишь на творчество, на экспрессивную функцию, естественно, приводит Фосслера к признанию в качестве реальности лишь самого речевого акта и отрицанию реального существования «обобщенного языка». По мнению Фосслера, аналогично тому, как из факта существования геометрических теорем о круге и треугольнике не следует реальное бытие последних, так и наличие языкознания как науки еще не является доказательством наличия реального языка. К указанной мысли Фосслер возвращается неоднократно в ряде своих трудов. В частности, раскрытию понятий «речь», «диалог», «язык» и опровержению «общепринятого положения» о существовании некоего абстрактного языка посвящен большой раздел в его книге «Дух и культура в языке» [Vossler K., 1925, гл. I].

Принятие указанного положения приводит Фосслера к мысли о том, что если люди при помощи языка понимают друг друга, способны общаться друг с другом, то происходит это не благодаря общности языкового материала или строю языка, а благодаря общности языковой одаренности, предрасположенности. Языковой общности, диалектов и т. п. в действительности не существует. Эти понятия возникли в результате более или менее произвольной классификации.

Как говорил В.Гумбольдт, языку нельзя в буквальном смысле слова научить, его можно лишь «пробудить» в человеке [Звегинцев В.А., 1960]. «Пробудить», по Фосслеру, как, впрочем,и по Гумбольдту, - значит вызвать отклик в душе. У всего человечества в целом и у каждого отдельного народа имеется духовная предрасположенность к речевой деятельности, проявляющаяся в общей звуковой деятельности. По утверждению Фосслера, языковые ценности творят избранные личности - поэты, творцы, наделенные интуитивной силой, подобно тому как шедевры искусства создаются отдельнымилюдьми (достаточно вспомнить А.Данте, В.Шекспира, И.В.Гёте и др.). Эти языковые ценности могут становиться общим достоянием народа. Поскольку в основе любого языка лежит творческий акт индивида, то и развитие языка происходит через посредство индивидуального языкового творчества (действа). Результатом оследнего всегда является языковое выражение. Языковое выражение внедряется лишь в том случае, если другие индивиды примут его пассивно, повторят, не вдумываясь, или же творчески, внося изменения, ослабляя или усиливая, - короче говоря, путем сотрудничества и коллективного действия.

В развитии языка Фосслер выделяет два главных момента: момент возникновения и абсолютного прогресса, или свободного индивидуального творчества, и момент относительного прогресса, или так называемого закономерного развития и взаимообусловленного коллективного творчества. В момент возникновения и абсолютного прогресса язык — нечто активное. В момент относительного прогресса язык — нечто пассивное: это момент стабилизации, момент относительного покоя и утверждения [Vossler K., 1905]. Проявление коллективной духовной деятельности приводит к стабилизации устоявшихся форм. По Фосслеру, при изучении первого момента внимание обращается на исторически данное состояние языка и рассмотрение является чисто эстетическим. При изучении второго момента сравнивают более раннее состояние с более поздним, и в силу этого рассмотрение является историческим.

В работе «Язык как творчество и как развитие» [Vossler K., 1905] Фосслер подчеркивает двоякий способ рассмотрения языка (на что указывает уже само название). Причем в этой работе коллективное творчество оказывается почти столь же важным, как и индивидуальное. Правда, по его мнению, язык, как таковой, не развивается, а заново и своеобразно создается каждым индивидом. Но поскольку язык используется для практического общения индивидов, он не является более индивидуальным творчеством, а представляет собой коллективное творчество. Последнее формируется и изменяется в соответствии с культурными потребностями языкового коллектива. Следовательно, в этом плане язык должен рассматриваться уже не как творчество, а как развитие.

В своих поздних работах Фосслер еще более отошел от крайнего индивидуализма и признал творцом языковых ценностей не только отдельную личность, но и человеческий коллектив. По Фосслеру, рассматривать язык надо как нечто постоянно обновляющееся, находящееся в процессе вечного творчества, а не как нечто устоявшееся: Рассматривать язык с точки зрения установлений и правил – значит рассматривать его ненаучно [Звегинцев В.А., 1960].

Указанный подход находит свое выражение и в оценке значимости отдельных лингвистических дисциплин. Все дисциплины, базирующиеся на понятии общего народного языка, особенно дисциплины, делающие упор на изучение «языковой формы», объявляются ненужными. Обращая свою критику в адрес младограмматиков, Фосслер писал: «Синтаксис вовсе не наука - в такой же степени, как и морфология и фонетика... Вся эта совокупность грамматических дисциплин - безграничное кладбище, устроенное неутомимыми позитивистами, где совместно или поодиночке в гробницах роскошно покоятся всякого рода мертвые куски языка, а гробницы снабжены надписями и перенумерованы. Кто не задыхался в могильной атмосфере этой позитивистской филологии [Звегинцев В.А.,1960].

Единственно научной дисциплиной является, по Фосслеру, стилистика, поскольку последняя дает возможность изучать подлинную реальность в языке - индивидуальное духовное творчество. Стиль более всего проявляется в построении фраз, поэтому «проложить мост от синтаксиса к стилистике - значит вновь воскресить мертвых» [Звегинцев В.А.,1960]. Стилистика выдвигается в качестве науки, к которой должна сводиться вся лингвистика: «Стилистика была и остается альфой и бетой филологии» [Vossler K., 1905].

Грамматика, особенно нормативная морфология, не представляет интереса, так как грамматические формы есть лишь упорядоченные и застывшие духовные формы. Отсюда Фосслер делает следующий вывод: «Так называемая грамматика должна полностью раствориться в эстетическом рассмотрении языка» [Звегинцев В.А., 1960]. Грамматика не имеет права на самостоятельное существование, если ее будут продолжать изучать как чисто формальную дисциплину, ограничивающуюся регистрацией явлений с точки

зрения их правильности. Грамматика, утверждает он, должна быть поставлена на службу языку как искусству. Подразделение языкознания на фонетику, морфологию и синтаксис произошло в результате придуманного грамматистами механического членения.

В действительности, считает Фосслер, отдельные разделы науки следует располагать в обратном порядке, т. е. вместо того, чтобы от мелких единств подниматься к более крупным, нужно двигаться от более крупных к более мелким. Иными словами, исходя из стилистики, через синтаксис спускаться к морфологии и фонетике. Отсюда следует, что «...Все явления, относящиеся к дисциплинам низшего разряда - фонетике, морфологии, словообразованию и синтаксису, - будучи зафиксированы и описаны, должны находить свое конечное, единственное и истинное истолкование в высшей дисциплине - стилистике [Звегинцев В.А., 1960].

В результате того, что элементы языка объявляются Фосслером стилистическими средствами выражения, стилистика предстает как наука без точных определений и без четко установленного предмета исследования. Стилистика, по Фосслеру, включает в себя всю лингвистику. Но поскольку сама стилистика объявляется принадлежностью эстетики, то и все языкознание оказывается составной частью эстетики.

Итак, стилистика занимает ключевую позицию в концепции Фосслера, так как через ее посредство, по его мнению, легче всего установить связи между фактами развития языка и явлениями культуры, легче выявить влияние индивидуального творчества на развитие языка, легче представить процесс развития языка как творческий акт. На основе стилистики легче объяснить фонетические, морфологические и синтаксические факты как эстетические явления.

Различие между подходом Фосслера и младограмматиков к языковым явлениям особенно заметно проявляется в трактовке так называемых звуковых законов. Для младограмматиков причиной звуковых изменений оказываются некие общеязыковые тенденции, действующие в тот или иной период. Для Фосслера, напротив, причиной звуковых изменений является творческая деятельность каждого отдельного индивида. В связи с этим Фосслер не проводит характерного для младограмматиков различия между звуковыми изменениями, совершающимися по звуковым законам, и изменениями, совершающимися по аналогии. Фосслер отвергает положения младограмматиков и о том, что аналогия вносит беспорядок в регулярность фонетических изменений и что она проявляется только в изолированных случаях. Для него и фонетический закон, и аналогия не противоположные процессы, различающиеся по характеру своего протекания, а напротив, процессы, тесно связанные друг с другом, поскольку их действие обусловливается единой общей причиной – творческой деятельностью индивида.

Каждое изменение в своих истоках, по Фосслеру, индивидуально, но его распространение происходит по аналогии. Индивидуальное изменение всегда происходит со знательно. Это творчество. Но его дальнейшее развитие протекает бессознательно. Получит ли изменение широкое распространение или, напротив, оно будет ограничено лишь несколькими изолированными случаями, зависит от его соответствия или несоответствия духу языка. Дух языка определеннее всего проявляется в ударении, или в акценте, по его терминологии. Акцент - это подлинная «душа языка». Исходя из акцента, можно объяснить все фонетические изменения. Роль акцента Фосслер демонстрирует путем сравнения фонетических изменений в разных языках. В частности, он отмечает, что в истории французского языка наблюдается тенденция к развитию открытых слогов, в истории немецкого языка -тенденция к синкопированию (выпадению) гласных элементов, в истории итальянского - тенденция к удвоению согласных. Указанные тенденции являются результатом того, что француз, например, выделяет слова посредством качественного акцента (высокого или низкого тона), а итальянец членит речь в соответствии с силой и длительностью тона [Vossler K., 1905]. Взгляд на язык как на «выражение духа» приводит Фосслера к восприятию его как отражения определенной формы культуры.

В связи с этим Фосслер выдвигает положение о том, что претендовать на научный характер может только та «история языка», которая рассматривает языковые явления так, чтобы «внутренняя форма языка в своих физически, психически, политически, экономически и вообще культурно обусловленных изменениях стала ясной и понятной» [Фослер К., 1910].

Итак, история языка означает, по Фосслеру, историю форм выражения. Указанный подход особенно четко проявляется в работе «Дух и культура в языке» [Vossler K., 1925].

В центре внимания Фосслера находится проблема соприкосновения человеческой речи с другими областями проявления «народного духа». Фосслера прежде всего интересует становление определенных форм мышления (причем с формами мышления здесь соотносятся грамматические формы). Так, например, в главе «Новые формы мышления в народной латыни» Фосслер отмечает, что с конца периода классической латыни народная (вульгарная) латынь удаляется от антропоморфных, детерминистских, интеллектуалистических форм мышления, приближаясь к дуалистическим, конкретным, практическим, волюнтаристским формам. Формы мышления свидетельствуют о переходе от мистической, пантеистической концепции мира к символической, более глубокой, более психологической концепции. Так закладываются основы мышления Средневековья. Применяемый Фосслером метод исследования языка состоит в описании каждого языкового периода с точки зрения грамматики и затем - в объяснении грамматических явлений с точки зрения стилистики, эстетики, форм мышления.

Особенно характерна в этом отношении его книга «Культура и язык Франции» [Vossler K., 1923]. В этой работе Фосслер делает попытку установить связь между языковыми изменениями и особенностями духовной культуры каждой определенной эпохи. Грамматические формы интерпретируются как формы мышления соответствующей эпохи. Например, утрата в старофранцузском языке сложной и дифференцированной системы латинских союзов (условных, уступительных и т.п.) связывается с характерной для раннего Средневековья примитивностью мышления. Последнее, по Фосслеру, оказывается не способным к дифференциации сложных логических отношений, что проявляется в использовании простых форм сочинения, т.е. сложения предложений без каких-либо формальных признаков связи [Vossler K., 1923]. В дальнейшем на смену исчезнувшим латинским союзам в связи с изменением форм духовной и материальной культуры приходит целый ряд новых союзов. Причем они приходят в народную речь из книжного научного стиля. Аналогичным образом рост использования в среднефранцузском артикля de в функции родительного разделительного он связывает с развитием в стране товарно-денежных отношений и практического подхода к явлениям действительности [Vossler K., 1923]. Каждый период развития французского языка Фосслер характеризует с общественно-политической и

литературно-художественной точки зрения. Так, по его мнению, характерная черта старофранцузского заключается в сочетании национального чувства с

культурно-религиозным чувством, что проявляется в единстве и гармонии языкового строя, в частности в гармонии, наблюдаемой между фонетикой и синтаксисом. Среднефранцузский период характеризуется, с одной стороны, наличием национального сознания, а с другой – наличием особого практического сознания. В связи с этим в языке наблюдается беспорядочное обогащение словарного состава и разнобой в фонетике и словоизменении. Новый период характеризуется как эпоха натурализма (XVI в.) и рационализма (XVII в.). В этот период происходит еще более значительное обогащение словарного состава языка, что сопровождается его приспособлением к нормам, или «духу», французского языка.

В 1929 г. вышло переработанное издание указанной книги, в которую он включил совершенно новые главы: «От латыни до французского»; «Эпоха энциклопедистов» (XVIII в.); «От романтизма до настоящего времени» [Vossler K., 1929]. Как мы видим, в этой книге Фосслер под определенным углом зрения дает полную историю французского литературного языка, начиная от эпохи латыни вплоть до французского языка XX в. Среди других проблем, рассматривавшихся Фосслером, можно назвать вопрос о слове, вопрос о логическом в языке и т.д. Фосслер категорически отрицал самостоятельный и

обобщенный характер слова. Язык, по Фосслеру, - творчество индивидов и, следовательно, с каждым творческим актом человек вкладывает в слово неповторимое содержание, придает ему неповторимую эстетическую окраску. В качестве доказательства Фосслер упоминает, например, сцену из «Божественной комедии» Данте, в которой героиня несколько раз произносит слово amore, причем каждый раз оно воспринимается как новое слово с новым значением [Vossler K., 1950]. Подобно Г. Штейнталю, Фосслер решительно выступает за разграничение языкознания и логики, утверждая, что понятиями можно только мыслить, но не говорить. По его мнению, язык не имеет логической природы. В языке имеют дело с представлениями (впечатлениями, образами), но не с понятиями. Понятие в его логической чистоте не может быть выражено ни на одном из языков мира [Vossler K., 1925].

Заключение

Подводя итоги, необходимо еще раз подчеркнуть, что в своих работах Фосслер последовательно выступает за превращение лингвистики в инструмент открытия внутреннего мира человека, механизма процессов, которые там протекают, того, как они выражаются в языке и каким путем объективируются, иными словами, за превращение лингвистики в инструмент исследования творческих аспектов человеческого языка. Не забывая о субъективизме концепции К.Фосслера, следует отметить его попытки поставить развитие языка в тесную связь с развитием общества и расширить область лингвистического исследования.

Неоспоримой заслугой К.Фосслера является его стремление поставить перед языкознанием ряд новых задач, таких, как лингвистическое изучение стилистики; исследование соотношения между языком писателей и общенародным языком; изучение взаимосвязи истории культуры и развития языка, взаимосвязи языка и мышления.


Библиография

  1. Звегинцев В.А. История языкознания XIX и XX веков в очерках и извлечениях. – М., 1960. – Ч. I.

  2. История языкознания: Учеб. пособие для студ. высш. учеб. заведений / Т.А. Амирова, Б.А. Ольховиков, Ю.В. Рождественский; Под ред. С.Ф. Гончаренко. – 2-е изд., стер. – М.: Издательский центр «Академия», 2005. – 672 с.

  3. Кроче Б. Эстетика как наука о выражении и как общая лингвистика. – М., 1920. – Ч. 1: Теория.

  4. Фосслер К. Грамматика и история языка. К вопросу об отношении между «правильным» и «истинным» в языковедении // Логос. – 1910. – I.

  5. Croce B. La Critica. – 1904. – I – II.

  6. Vossler K. Positivismus und Idealismus in der Sprachwissenschaft. Eine Sprach-philosophische Untersuchung. - Heidelberg, 1904.

  7. Vossler K. Geist und Kultur in der Sprache. - Heidelberg, 1925.

  8. Vossler K. Giacomo Leopardi. - Mьnchen, 1923.

  9. Vossler K. Frankreichs Kultur und Sprache. Qeschichte der franzцsischen Schriftsprache von den Anfangen bis zum Gegenwart. 2-te neu-bearb. - Aufl. - Heidelberg, 1929.

  10. Vossler K. Sprache als Schцpfung und Entwicklung. Eine theoretische Untersuchung mit praktischen Beispielen. - Heidelberg, 1905

  11. Vossler K. Sprache als Schцpfung und Entwicklung. Eine theoretische Untersuchung mit praktischen Beispielen. - Heidelberg, 1950.


.

Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации