Вестник Южно-Уральского государственного университета 2010 №21 (197). Серия Лингвистика Выпуск 11 - файл n1.rtf

Вестник Южно-Уральского государственного университета 2010 №21 (197). Серия Лингвистика Выпуск 11
Скачать все файлы (3358.1 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.rtf3359kb.28.01.2014 12:33скачать

n1.rtf

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22






Учредитель - ГОУ ВПО «Южно-Уральский государственный университет».

Редакционная коллегия серии:

д-р филол. наук, проф. О.А. Турбина

(отв. редактор),

д-р филол. наук, проф. Л.Г. Бабенко, д-р филол. наук, проф. Е.В. Харченко, д-р филол. наук, проф. А.П. Чудинов, канд. филол. наук, проф. Т.Н. Хомутова, канд. пед. наук, доц. О.В. Кудряшова, Е.С. Жеребятьева (отв. секретарь)

Серия основана в 2004 году.

Свидетельство о регистрации ПИ № ФС77-26455 выдано 13 декабря 2006 г. Федеральной службой по надзору за соблюдением законодательства в сфере массовых коммуникаций и охране культурного наследия.

Решением Президиума Высшей аттестационной комиссии Министерства образования и науки Российской Федерации от 19 февраля 2010 г. № 6/6 журнал включен в «Перечень ведущих рецензируемых научных журналов и изданий, в которых должны быть опубликованы основные научные результаты диссертаций на соискание ученых степеней доктора и кандидата наук».

Подписной индекс 29016 в объединенном каталоге «Пресса России».


Периодичность выхода - 2 номера в год.


СОДЕРЖАНИЕ
ЛИНГВИСТИКА ТЕКСТА И ПОЭТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС

ГОРБАЧЕВСКИЙ Ч.А. Образ городской толпы в рассказе В.Т. Шаламова «Белка» 4

КОВАЛЕВ П.А. Поэтический дискурс русского постмодернизма 9

МИНЬЯР-БЕЛОРУЧЕВА А.П., ВЕСТФАЛЬСКАЯ А.В. Средства выражения оценки
в научных исторических текстах 14


МУХИН М.Ю. Частота слова в тексте и штрихи к концептуальной системе

Михаила Шолохова 20

ПОЛЗУНОВ А М.В. Речевой поступок и речевой акт в структуре речевого жанра «не-
разделенная любовь» на материале художественного произведения Джона Голсуорси
«Сага о Форсайтах» 25


ХОМУТОВА Т.Н. Научный текст: исследование культурной обусловленности лексики 30

СЕМАНТИКА И СИНТАКСИС

КАЗАЧУК И.Г. О соотношении понятий «переходность» и «объектность» 35

ТОМАШПОЛЬСКИЙ В.И., ВЕЙНГАРТ О.С. Явления и механизм склонения инфинитив-
ных предложений в разноструктурных языках 38


ШАКИРОВА Р.Д., АХУНЗЯНОВА P.P. Инференциальность и средства её выражения в
английском языке 42


ЛИНГВОКУЛЬТУРОЛОГИЯ

ЧЕРНИКОВА Е.М., ШАТРОВИЧ Н.В. Зоонимы и орнитонимы в составе фразеологиз-
мов как способ отражения лингвокультурной информации (на материале французского
и итальянского газетного текста) 46


ЛИНГВОДИДАКТИКА

АНГЕЛОВСКИЙ А.А. Акмеологическая модель формирования профессионального
мастерства преподавателей русского языка как иностранного 51


РУЖЕНЦЕВА Н.Б., ЛИ МИНЬ. Формирование культурологической, языковой и лин-гвопрагматической компетенции в преподавании русского языка как иностранного .... 58

ЗЕЛЕНЫЕ СТРАНИЦЫ

АХМЕТСАГИРОВА Л.И. Об эмотивности фразеологизмов военной сферы (на мате-
риале русского и немецкого языков) 63


ВАГАНОВА Е.А. К проблеме реализации замысла автора в СМИ 67

МАРКУСЬ A.M. Русская военная мемуаристика как метажанр 71

МЕНДЫГАЛИЕВА А.А. Применение метода количественного анализа при языковом
портретировании 75


ПЕЧЕНКИНА Т.А. Прагматический потенциал цифр в российской и немецкой рекламе 80

СКЛЯР Е.С. Языковая номинация эмоций радость и грусть в поэзии А.А. Фета и
Ф.И. Тютчева 85


ХАСАНОВА Г.М. Концептосфера комического на материале текстов английских
анекдотов 89


РЕЦЕНЗИИ

МОРОЗОВА И.А. Концепты «мужчина» и «женщина» как отражение тендерных сте-
реотипов в русской лингвокультуре 94


CONTENTS
TEXT LINGUISTICS AND POETICAL DISCOURSE

GORBACHEVSKIY Ch. A. The Image of the Town Crowd in V.T. Shalamov's Tale
«The Squirrel»
4

KOVALEV P.A. Poetic Discourse of Russian Postmodernism 9

MINJAR-BELOROUTCHEVA A.P., VESTFALSKAYA A.V. Assessment and Evaluation
in Academic Texts on History
14

MUKHIN M.YU. Lexical Frequency and Some Ideas on the Conceptual System of M.
Sholokhov
20

POLZUNOVA M.V. A Communicative Act and a Speech Act in the Structure of the Speech
Genre «Unrequited Love» in John Galsworthy's Novel «The Forsyte Saga»
25

KHOMUTOVA T.N. Reseach Text: Culture-Bound Lexis Analysis 30

SEMANTICS AND SYNTAX

KAZACHUK I.G. On the Correlation of the Notions «Transitivity» and «Objectivity» 35

TOMASHPOLSKIY V.I., WEINGART O.S. Phenomena and Procedures of the Predicative
Declension Based on the Infinitive in Languages of Different Structures
38

SHAKIROVA R.D., AKHUNZYANOVA R.R. Inferentiality and the Means of its Expression in
the English Language
42

CULTURAL LINGUISTICS

CHERNIKOVA E.M., SHATROVICH N.V. Zoonyms and Ornitonyms in Idioms as a Way of Revealing Lingua-Cultural Information (in the Texts of Italian and French Mass-media) ... 46

LINGUISTIC DIDACTICS

ANGELOVSKIY A.A. Acmeological Model of Professional Skills' Formation of Teachers

of Russian as a Foreign Language 51

RUZHENTSEVA N.B., LI MIN. Formation of Culturological, Language and Linguaprag-

matic Competence in Teaching Russian as a Foreign Language 58

GREEN PAGES

AHMETSAGIROVA L.I. Emotiveness of Phraseological Units of the Military Sphere
(Russian and German Languages)
63

VAGANOVA E.A. On the Problem of Realization of the Author's Intention in Mass Media 67

MARKUS A.M. Russian Military Memoirs as a Metagenre 71

MENDYGALIEVA A.A. The Use of Quantitative Analysis Method in the Speech Portraying 75

PECHENKJNA T.A. A Pragmatic Potential of Numerals in Russian and German Advertisement 80

SKLYAR E.S. The Linguistic Nomination of Emotions Joy and Sadness in A.A. FET'S

and in F.I. Tyutchev's Poetry 85

KHASANOVA G.M. Conceptual Domain of the Comic in English Funny Stories 89

REVIEWS

MOROZOVA LA. The Concepts «Man» and «Woman» as a Reflection of Gender Stereo-
types in Russian Linguistic Culture
94


ЛИНГВИСТИКА ТЕКСТА И ПОЭТИЧЕСКИЙ ДИСКУРС
УДК 821.111.1.09, 82.09(882)

ОБРАЗ ГОРОДСКОЙ ТОЛПЫ

В РАССКАЗЕ В.Т. ШАЛАМОВА «БЕЛКА»

Ч.А. Горбачевский
THE IMAGE OF THE TOWN CROWD IN VT. SHALAMOV'S TALE «ТНЕ SQUIRREL»

Ch. A. Gorbachevskiy

Дается анализ поэтики рассказа В.Т. Шаламова «Белка». Рассматриваются различные системные оппозиционные лексико-семантические ряды и связи. Предметом внимания становятся композиция и сюжетная динамика повествования. В поле зрения автора попадают интертекстуальные связи, библейские мифологические традиции.

Ключевые слова: Шаламов, сюжет, художественный образ, персонаж, компози­ция рассказа, цветовая палитра.

The article is devoted to the analysis of the main poetic aspects of V.T. Shalamov's tale «The Squirrel». Different lexical and semantic ties between various groups of words are considered. The author tries to focus his attention on the plot and structure of the tale. The author pays special attention to inter-textual connections and mythological tra­ditions of the Bible.

Keywords: Shalamov, plot, artistic image, character, composition of a tale, colour palette.

Рассказ «Белка» написан Шаламовым в 1966 году'. Сюжет рассказа условно можно разделить на три части. В первой дано описание мира приро­ды и начало движения белки, перепутавшей лес с городом; во второй - описание города, подготовка толпы к «бою» с белкой и смятение последней; в третьей - охота на белку и ее убийство.

Композиционное построение рассказа в зна­чительной степени определяет прием противопос­тавления. Оппозиционные отношения пронизыва­ют все смысловые уровни текста. Прежде всего, в «Белке» контрастируют, до предела обнажая ос­новной конфликт, два мира - мир природы и мир человека и то, что пространственно связано с ми­ром человека (в том числе и часть природы).

Сквозные оппозиционные системные связи в тексте рассказа образуют ряд характерных лекси­ко-семантических единиц: лес город; лес *-* серая мертвая площадь; надежность хвойного леса с броней сосен и шелком елей +-* предательский шелест тополиных листьев; зелень деревьев +-> груз земли; небо «-» земля; тополя и березы <-»• тем­ные ущелья и каменные поляны, окруженные низ­корослыми кустами и одинокими деревьями; лес­ная поляна «-»■ каменная поляна; гибкость березовых веток <-> негибкость веток тополя; камень <-»■ дере­во; ночь <-► день. Сам город, который видит вдалеке белка, представляется ей разрезанным на две части зеленым ножом, зеленым лучом пополам.

Два оппозиционных друг другу лексико-семантических ряда возникают и в пространствен­ной организации текста. Детализация пространст­ва первого ряда напрямую связана с движением белки, второго - с движением (бегом) толпы. Не­пременными атрибутами первого ряда становятся лес, соседнее дерево, лесная поляна, небо, зелень крон; второй состоит из города, бульваров, серой мертвой площади, темных ущелий, каменных по­лян, улиц города, булыжных мостовых, базара, фронта в ста верстах от города, палисадников, калиток, окон, переулков, деревьев бульвара, пере­ката реки2. Общий вектор сюжета (действие про-


Горбачевский Чеслав Антонович, канд. филол. наук, доцент кафедры русского языка и литературы Южно-Уральского государственного университета. E-mail: chag@74.ru

Cheslav A. Gorbachevskiy, candidate of philol­ogical science, professor assistant of the Russian lan­guage and literature department of South Ural State University. E-mail: chag@74.ru исходит во время войны) придает повествованию дополнительный символический смысл, поскольку сам Шаламов во время войны находился в лагере. В охваченном ненавистью городе рассказа «Белка» нельзя не увидеть некую аллюзию на сталинский исправительно-трудовой лагерь, с царящими в нем, как и на войне, жестокими «законами», в ко­тором «все - люди и в то же время не люди»3.

Кроме пространственной оппозиции лес - го­род существенная роль в повествовании отводит­ся безликой толпе горожан, из которой конструи­руется демоническое пространство текста. В не­истовстве погони толпа заполняет, уничтожает все жизненное пространство белки, необходимое ей для отступления и спасения.

Пространство городской площади, в свою очередь, служит неким символом тоталитарного государства, наделившего себя правом высшего суда над всем, что не соответствует образу и пред­ставлениям толпы. По мысли М. Бахтина, на пло­щади, «в этом конкретном и как бы всеобъемлю­щем хронотопе (речь у Бахтина идет о хронотопе площади средневекового европейского города. -Ч.Г.) совершались раскрытие и пересмотр всей жизни гражданина, производилась публично-гражданственная проверка ее»4. Нечто схожее с подобной проверкой, но в ином хронотопе проис­ходит с персонажами рассказа Шаламова: у толпы в «Белке» ярко выраженная «публично-граждан­ственная» позиция, заключающаяся в выработке стратегии и тактики уничтожения попавшего в за­падню врага, который заведомо слабее и ничем от­ветить не может. Очевидно, что в данном контексте автор, описывая пространство городской площади, наделяет её в высшей степени оценочной функцией, тем самым, характеризуя облик толпы.

Как было отмечено выше, начало рассказа со­держит прием противопоставления: в завязке сю­жета лес противопоставлен городу. Этим же прие­мом отмечен финал рассказа. Так образуется свое­образная кольцевая композиция: в развязке сюже­та оппозиционными отношениями отмечены синее небо и тихий город-убийца.

В композиции рассказа также исключительно многофункциональным оказывается повтор, кото­рый «<...> является фактором связности и в то же время выполняет в тексте усилительно-выделительную функцию, повтор слов образует тематическую сетку произведения и связан с его содержательной стороной <...>»5. Четырехкратное упоминание в небольшом эпизоде слова советы усиливает общую прямолинейную направленность толпы на жестокую расправу. Поодаль, двигаясь вслед за толпой, опытные убийцы давали здравые советы, толковые советы, важные советы тем, кто мог мчаться, ловить, убивать. Эти уже не могли мчаться, не могли ловить белку. Им мешала одышка, жир, полнота. Но опыт у них был боль­шой, и они давали советы - с какого конца забе­гать, чтобы перехватить белку.

В описании устрашающих звуков и слов, со­путствующих движению, повторяются глаголы одной лексико-семантической группы со значени­ем «кричать». Это глаголы свистеть, улюлюкать, подзадоривать, реветь, рычать, выть, хрипеть, наиболее полно характеризующие «единонаправ-ленный» настрой толпы.

Жители города любят развлекаться. Первым развлечением является зрелище пожаров, вторым -охота на белок, а третьим — революция с убийством буржуев и расстрелом заложников. Основное вни­мание повествователь акцентирует на описании классического развлечения горожан - охоте. Собст­венно охота на белку - своеобразная кульминация разыгрывающегося время от времени на городских улицах кровавого театрального представления.

Сюжет рассказа характеризуется стремитель­ным развитием основного действия с ярко выра­женными сюжетными элементами. Действие от экспозиции к развязке убыстряется ровно настоль­ко, насколько увеличивается скорость погони тол­пы за убегающим зверьком. Повествовательная ткань рассказа создает и нагнетает впечатление катастрофичности и необратимости развивающей­ся трагедии. В начале рассказа белке видятся впол­не мирные картины природы, ей кажется, что буль­вар — это зеленая речка, по которой можно плыть и доплыть в такой же зеленый вечный лес, как и тот, в котором жила белка. Несколько позже, продолжая движение, белка будет перебираться с тополя на тополь, с березы на березу — деловито, спокойно до того самого момента погони, когда от иллюзии спокойного взгляда белки на якобы мир­ную городскую жизнь ничего не останется.

Глаголы одной лексико-семантической груп­пы, характеризующие движение зверька и его смя­тение, как бы вступают в оппозиционные отноше­ния с глаголами, характеризующими движение входящей в дикий раж толпы. Белка, услышав, разгадав рев, начинает спешить. Вслед за этим в описании движения белки выстраивается сквозной лексико-семантический ряд со значением «бег»: спускаться, карабкаться вверх, размерять полет, раскачиваться, лететь, перебегать. Толпа ревет, мчится, выбегает из переулка, ветераны провин­циальных боев не могут и мечтать угнаться за мо­лодыми убийцами6.

Все деревья с обеих сторон (город и лес): со­сны, елки, клены, тополя, вязы, березы с виду мало различимы. Но такая одинаковость пейзажа об­манчива, поскольку семантика двух топосов в корне различна. В лесу, в естественной среде оби­тания, для белки нет никаких тайн, а «цивилиза­ция» города ориентирована на другие, вовсе не­знакомые белке законы, потому и город для нее полон неожиданных опасностей.

Человеческие отношения в городе подчинены общему духу времени, основа которого - борьба с врагом, которого толпа назначает себе сама. Оби­ходное и привычное название площади рыночная переименовывается в площадь борьбы со спекуляци­ей. О неминуемых катастрофических последствиях подобных баталий пишет во «Второй книге» Н.Я. Мандельштам: «...тот, кто начал уничтожение лю­дей, пусть даже преступных и повинных в чудовищ­ных убийствах, сам неизбежно станет зверем. <...> Он не сможет остановиться, потому что на этом пути остановки нет. Раз человек поставил себя над людь­ми и захватил право распоряжаться жизнью и смер­тью, он уже не властен над собой»7. Жизнью и смер­тью другого люди здесь распоряжаются не задумы­ваясь, поскольку саму власть над собой и своими инстинктами они полностью утратили.

От стопудового веса, который ощущает белка и ее слабеющие мышцы в поисках новых сил, можно провести зримую параллель к многочис­ленным описаниям в документально-художе­ственной прозе Шаламова превращений простого арестанта в умирающего от холода, голода и побо­ев доходягу. В тот момент, когда силы на исходе, появляется толпа или отдельные ее представители, появляются точно так же, как и во многих расска­зах писателя - блатари-уголовники, дневальный, парикмахер, бригадир, воспитатель, надзиратель, конвоир, староста, завхоз, нарядчик любой, кто сильнее, кто при каждом удобном случае восполь­зуется своей силой, чтобы самому выжить (по из­вестной тюремно-лагерной блатарской поговорке: «Умри ты сегодня, а я завтра»).

Неудивительно, что одно из немногих инди­видуализированных, но вместе с тем и общих же­ланий толпы заключено в стремлении каждого убить белку первым и первым принести кровавое жертвоприношение на алтарь общей ненависти.

Для белки каждое существо в толпе превра­щается в мифологического Голиафа - громадного ветхозаветного великана-филистимлянина, воору­женного медным шлемом, чешуйчатой броней, медными наколенниками, щитом и мощным копь­ем8. И если толпа персонифицируется в надежно защищенного воинскими доспехами Голиафа, то белка символизирует образ Давида, выступившего против могучего противника с ветхой пращой. Как известно, ветхозаветный сюжет повествует о по­беде пастуха Давида, выпустившего из пращи ка­мень в Голиафа. Шаламов переосмысливает сю­жет, как бы вводя в него своеобразный элемент зеркальной композиции: Голиаф бросает из пращи в желтое тельце Давида камень и поражает его. В итоге толпа-Голиаф побеждает белку-Давида9. Примечательно, что в том же 1966 году А.А. Галич пишет песню «Засыпая и просыпаясь» (оконча­тельный вариант появился в 1971 г.), посвящен­ную судьбам узников фашистских концлагерей. В этой песне есть такие слова:

«Спи, но в кулаке зажми оружие -

Ветхую (вариант «бедную». - Ч.Г.) Давидову пращу!

... Люди мне простят от равнодушия,

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   22
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации