Вольмапп Г. Чем объясняется стабильность политического и экономического развития ФРГ - файл n1.doc

Вольмапп Г. Чем объясняется стабильность политического и экономического развития ФРГ
Скачать все файлы (84.5 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc85kb.31.03.2014 20:21скачать

n1.doc

Вольмапп Г. Чем объясняется стабильность политического и экономического развития ФРГ //

Государство и право 1992 № 11

Введение

В предлагаемой читателю статье излагается разделяемая большинством исследователей позиция, согласно которой политическое и экономическое развитие Федеративной Республики Германия с момента ее образования и до воссоединения обоих немецких государств было строго последовательным и характеризовал высокой степенью стабильности. Такая оценка в значительной мере основывает признании того, что это было достигнуто путем постепенных изменений и компромиссов. Стремление к компромиссам характерно и для периодов смены правительств.

Так было в 1969 г., после выборов в бундестаг, когда бессменно с 1948 г. находившиеся у власти ХДС и ХСС по преимуществу в коалиции со свободными демократами (СвДП) вынуждены были перейти в оппозицию и уступить правление социал-либеральной коалиции, которую возглавил Вилли Брандт (СДПГ). Так было в 1982 г., когда социал-либеральная коалиция, теперь уже во главе с Гельмутом Шмидтом (СДПГ), распалась. В результате ХДС/ХСС, возглавляемая канцлером Гельмутом Колем (ХДС), образовав коалицию с СвДП, стала ведущей партией парламенте, отправив СДПГ в оппозицию.

Структурные изменения в составе правительства в 1966 г., приведшие к образованию так называемой Большой коалиции (из ХДС/ХСС и СДПГ), можно не рассматривать как смену правительства, поскольку ХДС/ХСС осталась в его составе продолжая линию 1949 г., а СДПГ, находившаяся непрерывно с 1949 г. в оппозицию вступила в Большую коалицию с ХДС/ХСС в качестве "младшего партнера".

Чем же все-таки объясняется столь высокая степень стабильности и преемственности в политическом развитии Федеративной Республики? Ответу на данный вопрос и посвящена предлагаемая статья. При этом особое внимание уделяется анализу определяющей роли институциональных факторов, в первую очередь задействованных как в политических, управленческих, экономических и общественных структурах ФРГ, так и в принятии решений.

Развал государственности в западных оккупационных зонах после 1945 г. и в годы образования Федеративной Республики

Безоговорочная капитуляция нацистской Германии, взятие верховной власти державами-победительницами и раздел страны между Западом и Востоком привели к радикальным преобразованиям в обеих частях Германии. В результате Германия стала экспериментальным полем для создания "глубоко эшелонированной системы", пронизанной иностранным влиянием2. Причем речь идет не только о конце войны и последовавших за ней годах, но и о периоде образования ФРГ и ее последующего развития.

Не скрывая своих намерений ограничить восстановление экономического и военного потенциала ФРГ и взять этот процесс под свой контроль, западные державы способствовали ремилитаризации Западной Германии и се членству в западном альянсе, а также втянули ее в процесс западноевропейской интеграции в несравненно большей мере, чем это имело место до 1945 г.

В плане внутриполитической ситуации поначалу казалось, что имеются все условия для глубоких социальных и экономических преобразований. Позиции правящих группировок в экономике и социально-экономических структурах считались подорван­ными в силу их дискредитации связями с нацистским режимом.

Стремление к преобразованиям в данной области отразилось в первых же конституциях земель, с наибольшей очевидностью - в конституциях Гессена от 11 де­кабря 1946 г. и Бремена от 21 октября 1947 г. Это выразилось в достаточно жестких предписаниях о переводе определенных отраслей промышленности в правовой режим корпораций и товариществ публичного права или в муниципальную собственность, а также в проведении земельной реформы3. Однако вскоре выяснилось, что для американских оккупационных властей положения гессенской конституции о социали­зации были совершенно неприемлемы, и их реализация была приостановлена.

Если даже не принимать в расчет тот факт, что пространство, отведенное феде­рации и землям для проведения самостоятельной германской политики, оккупацион­ными властями было существенно ограничено, развернувшаяся между ХДС и СДПГ борьба вокруг концепции формирования нового политического и социально-эконо­мического строя все равно имела существенное значение. Дискуссии в Парламентском совете, который вырабатывал Основной Закон, разворачивались главным образом вокруг двух моделей «социального государства» – «социального капитализма» и «демократического социализма». Но и ХДС, и СДПГ были сторонниками того, чтобы соответствующее решение относительно определенной социальной и экономической модели закрепить не в тексте конституции, а после его принятия будущим парламентом на уровне простого закона. Каждый из двух политических лагерей надеялся выиграть выборы в первый бундестаг 14 августа 1949 г. и относительно открытую модель социального и экономико-политического устройства формировать Уже в русле конкретной политики и законодательства. Поэтому выборы 14 августа 1949 г. по сути явились выбором избирателями ориентиров политического и эконо­мического развития и имели действительно историческое значение. ХДС/ХСС Получила 31%, СДПГ - 29,2% голосов. К тому же Аденауэру удалось сформировать Коалицию ХДС с малыми буржуазными партиями, в результате чего большинство высказались в пользу модели "социального капитализма".

Быстрое экономическое возрождение – самая впечатляющая черта раннего развития страны. Успех экономической политики Эрхарда, с одной стороны, и отпугивающее воздействие сталинской государственной и экономической системы в ГДР – с другой склонили западногерманское население к принятию модели рыночной экономики. Это вынудило СДПГ особенно с учетом причин се сокрушительного поражения на выборах 1957 г., не только отступить в Годесбергской программе от безусловной приверженности принципу плановой экономики, но и искать основополагающий консенсус с ХДС/ХСС по социально-экономическим вопросам, а также по вопросам военной и экономической интеграции с западными странами. С тех пор благодаря этому консенсусу шарахания то вправо, то плево стали невозможны.

Позитивные результаты первых лет созидания и "ары Аденауэра" стали очевидны. Во многих областях политики были задействованы институциональные структуры, которые уходят своими корнями во времена Бисмарковской империи. Из этого периода были заимствованы ориентиры на восстановление традиционных институтов германской социальной политики.. Это касалось политики в области и здравоохранения и жилья, в прежние времена связанной с государственными и полугосударственными фондами, институтами содействия, строительными компаниями. Oна представляла собой пример преемственности переживших и нацистские годы, и структурный крах 1945 г. государственных и полугосударственных институций. Особо следует выделить пенсионную реформу 1957 г., установившую динамическую систему пенсий, которая по справедливости считается великим социально-политически деянием (Клаус фон Бойме).

Проведению реформы предшествовали острые дискуссии внутри ХДС/ХСС особенно между ее рабочим и предпринимательским крылом. Тем не менее согласие было достигнуто, и пенсионная реформа существенно повлияла на политическое взаимодействие сторонников реформ в ХДС/ХСС и СДПГ.

Для Федеративной Республики, по сравнению с другими западными индустриальными странами, изначально была характерна высокая степень государственного управления вообще, а равно и высокий уровень социально-государственного обеспечения, действовал принцип "больше государства"". Это относится и к жилищной политике. Несмотря на разногласия но поводу государственного регулирования ввиду огромной потребности в жилье в послевоенные годы была задействована согласованная между ХДС/ХСС и СДПГ перспективная программа в этой области строительства, сдача в наем и финансирование социального жилья.

Развитие в послевоенный период Восточной Германии и ФРГ отмечено черта "взаимопроникновения систем". С осуществлением верховной власти союзническими оккупационными властями до 1949 г. установилась экстремальная ситуация, затем положение смягчилось и как результат - после 1955 г. переплетение военных, экономических и политических договоров и обязательств. Совершенно очевидно, что свобода выбора и принятия решений во внутренней политике в силу этих международных соглашений была существенно ограничена.

Для экономики ФРГ характерна высокая доля экспорта, поэтому она находится в огромной зависимости от международного рынка сырья, товаров и финансов. На экономическом благополучии государства сказываются высокие экспортные квоты, что влияет на налогообложение и тем самым на финансово-политическую сферу.

Такую зависимость можно проследить на многих примерах из истории ФРГ. Так, в области здравоохранения реформы были проведены в период подъема внешнего оборота и соответственно обильных налоговых поступлений, были введены выплата зарплаты в случае болезни и финансирование больниц в 1972 г.9. И наоборот, сфера реформ была существенно сужена из-за конъюнктурных вторжений и вызванного этим последующего кризиса бюджета. Самый драматический пример - нефтяной бум 1973 г., приведший к кризису мировой экономики. Экологические и финансово-политические ограничители извне, которые распространялись и на ФРГ, существенно способствовали тому, что провозглашенная социал-либеральной коалицией политика внутренних реформ ничего не дала, а страну охватил застой, и прежде всего в наиболее капиталоемких областях; правительство Брандта-Шееля сменилось правительством Шмидта-Геншера. Последнее еще длительное время, вплоть до политического поворота 1982 г., придерживалось радикального курса консолидации.

Социально-политические факторы. Население, избирательный корпус, ценностные предпочтения и интересы

В парламентской конституционной системе ценностные предпочтения (ориентиры) и интересы избирательного корпуса являются решающими, и в зависимости от них политическая элита определяет направление своей деятельности. В период становле­ния ФРГ население отдавало предпочтение экономическому благополучию и социаль­ной обеспеченности. По мере того как ХДС/ХСС завоевывала у народа все большее доверие, развивая в первую очередь соответствующие отрасли хозяйства, она одерживала одну победу за другой в ходе избирательных кампаний (1949 г. - 31%, 1953 г. - более 40, начиная с 1957 г. - более 50% голосов). И хотя СДПГ в начале 60-х годов удалось преодолеть 30-процентную отметку и во время выборов в бундестаг 1972 г. обойти (в первый и последний раз) ХДС, уже многие годы остается стабильным предпочтение избирателей, хотя и тяготеющих скорее вправо, нежели влево, ХДС/ХСС - свыше 40%, но менее 50% голосов, тогда как за СДПГ обычно голосуют менее 40% избирателей. Столь благосклонное к двум крупнейшим полити­ческим партиям отношение в целом указывает на выбор населением среднего пути развития с незначительным консервативным уклоном.

Политические партии

Такая относительно незначительная политико-идеологическая поляризация феде­рального избирательного корпуса является решающим условием функционирования партийной системы в ФРГ, одновременно создавая возможность для крупнейших партий незначительного отклонения "вправо" или 'влево" в своих программных установках или в действиях. ХДС и СДПГ развивались как "народные партии", или "крупные партии", набирая первая - между 40 и 50% (не имея абсолютного большинства мест в бундестаге, за исключением 1957 г.), а вторая - до 40% голосов избирателей. Правда, при этом усилилась эрозия традиционной партийной среды, хотя ХДС, как и прежде, получала поддержку со стороны сельских жителей, верующих, а также самодеятельного населения, тогда как СДПГ по-прежнему находила опору прежде всего среди городских жителей и лиц независимых профессий обе партии делают ставку прежде всего на "болото". Вследствие подобной избирательной стратегии у обеих к центральным вопросам политики весьма схожие подходы. А если сравнить тексты партийных программ, то СДПГ в своей приверженности социальной рыночной экономике даже превосходит позиции ХДС10.

Одновременно такая избирательная стратегия снимала возможные разногласия Здесь небезынтересно напомнить об отношении профсоюзов к избирательны» маневрам двух партий. В ходе опросов выяснилось, что профсоюзы такую стратегии не одобряют и не поддерживают11.

В то же время свойственный этим партиям внутрипартийный плюрализм oказал сдерживающее влияние на всевозможные отклонения в их идеологии и практике. По мере того как они стремились мобилизовать по возможности наиболее широкие слои избирателей, выступая в роли Milti-Policy партий, они были озабочены и тем, чтобы интегрировать различные интересы в отношении новых общественных проблем и предстать в роли их поборников, а создав такой имидж, завоевать симпатии населения. К этому следует добавить фактор федерального разделения в виде союзов и прочих группировок на уровне земель.

Чем более выражен этот внутрипартийный плюрализм, тем труднее достичь волеизъявления на общепартийном уровне, даже если бы определенные интереса игнорировались или нарушались. Более того, чем разительнее проявляется плюрализм интересов внутри партий, тем прочнее закладываются мосты, через который различные группы интересов оказывают свое влияние.

Союзы и "неокорпоративистские" структуры, участвующие в процессе принятия решений

Социально-политические гарантии против резких шараханий в том или другом направлении в случае изменения партийно-политического большинства и смены правительства - это сильные позиции организованных интересов и союзов в правительственной системе. То же в равной мере относится к институционализаций интересов в социально-экономической области, где есть конфронтация между трудом капиталом, а также других групповых интересов, например, крестьян, чиновников работников страховой медицины. Многочисленные группы интересов представлены в бундестаге депутатами, организованными по профессиональному принципу в группа или в союзы, отдельными парламентскими комитетами (по делам социальной политики, сельскому хозяйству, внешней торговле и т.д.), находящимися под влиянием соответствующих групп интересов.

Прежде всего следует указать на участие союзов в ("нео") корпоративистском урегулировании конфликтов. Союзы при определении и осуществлении политик действуют другими методами давления - через институционализированные равноправные (паритетные) связи. Помимо "расписанных по ролям акций в области здравоохранения", что служит образцом корпоративистского посредничества интересам, для политической системы ФРГ типичны и получили в ней распространен многочисленные процедуры поиска согласия, в которых значительную роль играют соответствующие союзы по интересам и профессиям. При этом не существенно, что государство несет лишь формальную ответственность. Фактически посредством таких процессов поиска согласия и происходит изменение курса; иногда важнейшие решения отдаются на откуп "саморегулированию" в союзах. Таким образом, своеобразные "кузницы политики" могли противостоять изменениям в политике прежде всего бла­годаря тесным связям руководящей элиты в рамках союзов: в случае необходимости легче мобилизовать силы сопротивления посредством политической клиентуры партий в аппарате управления. Структурные реформы, которые в той или иной степени затрагивали интересы участвующих в выработке политики, не имели шансов на успех.

Многолетняя стабильность партийных предпочтений избирательного корпуса ФРГ показала, что обеспечение правительственного большинства возможно только путем образования коалиции. За немногими исключениями (особенно Большая коалиция) в роли генератора большинства всегда была СвДП. Тем самым она приобретала право пето в отношении любых политических шараханий, выступая в социал-либеральной коалиции как сторонница рыночной экономики, а в христианско-либеральном альянсе -как защитница принципов правовой государственности.

Бундесрат в качестве соправитсльстна

Процесс принятия политических решений на федеральном уровне в значительной степени шлифуется благодаря участию бундесрата в законодательной деятельности. Для конституционной практики ФРГ характерно, что более половины принимаемых федеральных законов одобряется бундесратом. Благодаря этому он выполняет функцию "настоящей второй палаты". Очевидно, что, будучи представленными в бундесрате, правительства земель могут влиять на содержание федеральных законов и правительственных постановлений, приводить их в соответствие с собственными административными и финансовыми интересами. Правительства земель вправе препятствовать изменениям конституции, расширяющим полномочия федерации в области законодательства, ущемляющим интересы земель.

В качестве партийно-политического средства влияния бундесрат может исполь­зоваться и в тех случаях, когда партии бундесрата, находящиеся в оппозиции, через правительства земель располагают в бундесрате большинством голосов. Таким образом, оппозиция может принимать участие в правительственной деятельности на федеральном уровне и блокировать неугодные ей политические изменения. Подобное соотношение политических сил было в годы правления социал-либеральной коалиции, которая сложилась в 1972 г. в противовес большинству в бундесрате, возглавляемому блоком ХДС/ХСС. Пытаясь придать своей политике внутренних реформ силу закона она была готова к компромиссам с оппозицией в лице ХДС/ХСС, "которая значительно отшлифовала приоритеты в политике реформ (налоговая реформа, политика в области образования, участие работников в управлении предприятиями). В результате некоторые реформаторские усилия вылились в законы, устраивавшие все партии в духе Большой коалиции (законы об участии работников в управлении предприятия» рамочный закон о высшей школе)"13. После победы СДПГ на выборах к земле Рейнланд-Пфальц установилось обратное соглашение. Теперь большинством в бундесрате располагают федеральные земли, возглавляемые СДПГ.

Роль министерской бюрократии

Как известно, процесс принятия решений в области политики и управления в значительной степени зависит от министерского политического руководства правительства и министров. Тем самым происходит сужение пространства деятельности того или иного правительства, особенно при смене режимов. При этом речь не идет о каких-то препятствиях со стороны бюрократии или значительной ее части, приверженной линии предыдущего правительства. Это проявляется в "бюрократическом саботаже" (по определению Бертольда Брехта), направленном против нового правительства, и блокировании "немилых ей целей", если воспользоваться выражением Макса Вебера.

Чтобы обеспечить лояльность министерской бюрократии и своего рода ее соучастие при смене режима, а также создать возможность для проведения собственной кад­ровой политики, в Бонне давно уже вошло в практику менять политических чиновников и реорганизовывать ключевые министерские структуры14. Благодаря этому ставится заслон партийно-политической блокаде правительства с ее стороны. Следует учитывать и то, что при выработке проектов законов и всевозможных программ (например, поиск консенсуса между различными группировками) бюрократия вступает в контакты с группами экспертов и представителями групповых интересов. Возникающие на этой основе общности можно рассматривать как стабильный консервативный блок, против которого следует принимать решительные меры.

Различия ситуаций при смене правительств в 1966,1969,1982 гг.

Внутренние и иностранные наблюдатели почти едины в том, что для ФРГ на протяжении ее 40-летней истории характерны "политика среднего пути", постепенные изменения и "необычайно высокая политическая преемственность независимо oт смены правительств"15.

Курс на развитие «по среднему пути» был установлен в первые годы существовании ФРГ. С одной стороны, республика выла наделена признаками некой "проникающей системы" как политической, просуществовавшей до середины 50-х годов под контролем западных оккупационных властей, которая впоследствии была в значи­тельной степени инкорпорирована в западную военную, экономическую и политическую систему. С другой стороны, в эру Аденауэра ФКГ эволюционировала в общественно-экономическую систему, которая основывалась на взаимодействии основных принципов рыночной экономики и гарантиях социальной государственности. В качестве примера следует назвать положение 1952 г. о системе распределения и выравнивания бремени расходов между землями и индексацию пенсий 1957 г. как социально-политические новации первостепенного значения. Тем самым были созданы предпосылки того, что СДПГ в конце 50-х годов пошла на поиски экономического и политического консенсуса с правящей ХДС, что обеспечило политическую преем­ственность в ФРГ.

Значительный вклад и политику проведения реформ был внесен Большой коалицией, которую образовали в 1966 г. ХДС/ХСС и находившаяся в оппозиции со времени создания ФРГ СДПГ. Определенные импульсы в этом отношении исходили от международных, прежде всего экономических, партнеров ФРГ. Значительную роль здесь сыграли запуск спутника, падение экономической конкурентоспособности на международных рынках сбыта и, наконец, спад конъюнктуры в 1966-1967 гг. Все это расценивалось политической элитой, прежде всего СДПГ, как симптомы кризиса. В результате возникло требование реформ и модернизации в области экономики, образования, государственного планирования и т.д. Тем самым были, выведены из строя институциональные механизмы торможения и открыты шлюзы для проведения конституционных реформ (чрезвычайное законодательство, большая финансовая реформа) и принятия новых законов (Закон о стабилизации), причем в таких масштабах, которые ни до, ни после в истории ФРГ не наблюдались. Этому, конечно же, способствовала и расстановка сил и обеих палатах парламента, где Большая коалиция располагала большинством в 2/3, необходимым для внесения изменений в конституцию.

Следует присоединиться к мнению, что социал-либеральная коалиция скорее реагировала на объективно возникшую потребность в реформах, чем проявляла "отдельные инициативы", по крайней мере в области политико-правового законо­дательства. Однако расширившаяся вследствие значительного общественного и политического согласия по поводу курса реформ сфера деятельности была затем вновь сужена с помощью механизма торможения, введенного в действие бундесратом, чем и воспользовалась ХДС,

Если подводить итоги 40 -летнего периода развития ФРГ с различными комби­нациями в составе федерального правительства демохристиан, социал-демократов и свободных демократов, то можно говорит), об определенной последовательности в направлениях политики этих кабинетов. Там же, где совершенно явно проявлялись изменения взятых ими направлений, они не совпадали по времени с партийно-политическими сценариями драматических событий смены власти в 1969 и 1982 гг. Напротив, они были предопределены сменой власти в предшествующей пятилетке, концептуально подготовлены и оперативно введены в действие в одном случае Большой коалицией, в другом - правительством Шмидта-Геншера. Основными факторами воздействия при этом были изменения в международной политике, прежде всего в мировой экономике.

С одной стороны, деятельность соответствующих правящих политических элит определялась консенсусом, базировавшимся на основных и частичных договорен­ностях. Их наличие создавало ситуацию, при которой правительство-преемник, вопреки дискуссиям перед сменой правительства, оставляло в силе введенные своими предшественниками политические изменения и новации. Такую ситуацию можно назвать "подвижным консенсусом".

С другой стороны, для нового правительства открывалась возможность исполь­зования институциональных структур и процессов при принятии решения. Политико-административная система ФРГ располагала для этого необходимыми механизмами благодаря ее федеративному устройству, системе 'сдержек и противовесов" и ее неокорпоративной системе согласований и принятия решений.

В заключение и очень кратко хотелось бы принести некоторые соображения и оценки по поводу политического и экономического распития "ноной" ФРГ - после объединения в 1990 г. двух немецких государств. При этом наибольший интерес представляет ответ на вопрос, смогут ли и далее выступать как стабилизирующие те институционные факторы, которые н качестве таковых зарекомендовали себя. Ограничимся замечаниями по поводу двух аспектов: федеративная система и партийная система. Нет сомнения, что за 40 лет сложившаяся и сбалансированная в форме "кооперативного федерализма" система ФРГ в течение двух последних лет испытывает на себе стресс, который к дальнейшем должен будет выдержать испытание на прочность.

Здесь действуют две тенденции параллельно. Задействован механизм и сущест­вуют формы принятия решений, которые были характерны для "кооперативного федерализма" прежней ФРГ. К тому же следует сказать, что объединение Германии стало звездным часом исполнительной власти во главе с федеральным канцлером Колем. Именно он явился решающей фигурой, возвысившейся до осознания исто­рической необходимости этого шага. Поэтому можно говорить об импульсе именно из Центра, который обеспечила федеративная система ФРГ, в том смысле, что феде­ральное правительство уже давно пришло к тому, чтобы вести переговоры с правительствами земель (не только в "новых" федеральных землях) в гораздо большей мере на двусторонней, нежели на многосторонней основе, т.е. со всеми федеральными землями. В отличие от прежней практики.

Нельзя упускать из виду, что пять "новых" восточногерманских земель, которые в результате экономического переворота оказались ч тисках финансовых трудностей, и течение длительного периода будут нуждаться в массивной финансовой поддержке из федерального бюджета. Это еще больше изменило соотношение между сильными и слабыми в финансовом отношении федеральными землями. Благодаря преобладанию, слабых федеральных земель (на Востоке и на Западе) "весьма искусное в вопросах тактики федеральное правительство сможет играть на интересах мелких и в финансовом отношении слабых земель против сильных" (на Западе).

Следует отметить, что есть еще одна тенденция - объединение в рамках европей­ского процесса. Она грозит расшатать складывавшуюся в ФРГ в течение 40 лет федеративную систему правления. Уже одно то, что государства - члены Европейского сообщества считают себя готовыми в европолитическом и европравовом контексте передать функции, которыми они до сих пор как суверенные государств располагали, органам Сообщества, таит в себе угрозу растущего выхолащивания и самостоятельности. Федеральные земли могут утратить, то, чем располагали в рамках федерации и присущих такому устройству принципов, а также на основании внутригосударственного конституционного права. Весьма характерно, что в недавней дискуссии между правительствами государств - членов Европейского сообщества по поводу "договора о европейском союзе", который был подписан в декабре 1991 г. Маастрихте, была выражена скептическая и даже отрицательная позиция. Это объясняется тем, что интеграционные процессы в области политики Европейского сообщества охватывают страны, которые по преимуществу являются централизованными государствами. Германия среди них - единственное государство с подлинной федеративной системой. Субъекты этой федерации опасаются, что результате маастрихстского договора о политической унии федеративная система Германии будет ослаблена, если не основательно подорвана.

Некоторые отклонения от прежних институциональных структур бывшей ФР особенно в партийной системе, заметно прорисовываются и после образования "новой? Германии. Правда, западногерманским партиям (в их привычном сочетании - ХДС СДПГ, СвДП) удалось достаточно быстро определиться как лидирующим и по итогам земельных выборов в Восточной Германии в октябре 1991 г., и равным образом н

партию в восточногерманских землях, хотя и продвигается вперед16, однако обе боннские правительственные партии ХДС и СвДП приобрели в Восточной Германии значительно больше новых членов в силу того, что они выступили преемницами партий прежнего блока - ХДС и Либеральной партии. Здесь особенно заметно возросло число членов СвДП.

Внутрипартийные механизмы (группы давления, выборы партийных функционеров и кандидатов) способствуют таким изменениям, которые влияют на основные позиции и стратегию политических действий.

Ослабление институциональных устоев, которые отличали систему "старой" ФРГ и безусловно способствовали поддержанию стабильности и последовательности ее политического и экономического развития, дает тем больше поводов для беспокойства относительно будущего, чем более раскручивается маховик экономических и социальных требований. Политические, экономические и финансовые ресурсы ФРГ могут не выдержать напора этих требований - такая угроза вполне реальна. Следует учитывать и тот факт, что экономический и социальный дисбаланс между восточной и западной Германией становится более глубоким и устойчивым, нежели предполагалось перед объединением и в процессе его.

Помимо огромных расходов на перевод восточной марки в западную и инвести­ционные вклады, что было необходимо для преодоления структурного кризиса в Восточной Германии, появлялись и другие значительные расходы, связанные с объединением (например, расходы на вывод из Восточной Германии советских войск). В силу стагнирующего развития немецкой экономики и резко подскочившего долга государства растет тревога, даже страх, что Федеративная Республика может быть стремительно ввергнута в серьезный экономический и особенно финансовый кризис. Это, в свою очередь, может существенно сузить пространство деятельности и маневра, как уже было в прошлом.

Современная ФРГ отмечена некоторой дестабилизацией институциональных меро­приятий, которые раньше способствовали стабильности и последовательности ее раз­вития, небывалым, все растущим давлением экономических, социальных и финан­совых проблем (факторов), поэтому продолжение относительно стабильного и после­довательного курса ее развития представляется весьма проблематичным.
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации