Вестник гражданского права 2013 №02 - файл n1.doc

Вестник гражданского права 2013 №02
Скачать все файлы (1939 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc1939kb.30.03.2014 09:25скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
ДОБРОВОЛЬНАЯ И БЕЗВОЗМЕЗДНАЯ ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ В ЧУЖОМ ИНТЕРЕСЕ

ВНЕ ДОГОВОРНОГО ОТНОШЕНИЯ И НЕ ПО ПРЕДПИСАНИЮ ЗАКОНА
ВЫПУСК 1. ОБЩЕСТВЕННЫЙ ИНТЕРЕС В ГРАЖДАНСКОМ ПРАВЕ
/"Вестник гражданского права", 2013, N 1/
Ю.С. ГАМБАРОВ
В настоящем номере журнала публикуется первая часть фундаментальной работы крупного отечественного цивилиста Юрия Степановича Гамбарова, посвященная добровольной деятельности в чужом интересе, не основанной на договоре или положениях закона. Учитывая актуальность данной проблематики в настоящее время, данный материал может быть рекомендован самому широкому кругу читателей.
Ключевые слова: представительство, полномочие, деятельность в чужом интересе без поручения.
This volume of the journal contains the first part of a fundamental study of the famous Russian scholar Yu.S. Gambarov, which is devoted to the civil-law nature of voluntary actions in another's interest, being based neither on the contract, nor provisions of law. Due to the urgency of this topic at the present time, the study of Yu.S. Gambarov can be recommended for a wide readership.
Key words: representation, delegation, actions in another's interest without delegation.
(ЧАСТЬ ПЕРВАЯ)
Предисловие
Выпуская в свет отдельным сочинением ряд статей, помещенных нами в журнал "Юридический вестник" за нынешний год (N 5 - 9), мы обязаны дать читателям некоторые объяснения по поводу предпринимаемого издания. Статьи наши, напечатанные в упомянутом журнале, под заглавиями "Общественный интерес в гражданском праве", "Право собственности с точки зрения общественной теории права" и "Применение общественной теории прав к обязательствам", заключали в себе, несмотря на различие заглавий, изложение и развитие одного общего положения, которое устанавливало новую точку зрения на исследование институтов гражданского права. В противоположность господствующей ныне теории гражданского права, основывающей его на принципе частного интереса и отправляющейся при этом в своих суждениях о гражданских правоотношениях от начала личности, мы старались показать, что в гражданском праве, так же как и во всех других отраслях права, начало личности подчинено началу общественного интереса, которое представляет собою единственное основание и единственный руководящий принцип для всех видов права. Это положение может показаться с первого взгляда до того общепонятным и общепризнанным, что нас, быть может, упрекнут в излишней трате времени на доказательство никем не оспариваемых мыслей и на борьбу с несуществующими противниками. Мы ответим вперед на этот упрек ссылкой на все содержание нашего сочинения, из которого читатель увидит, что юристы признают открыто наше положение в применении только к публичному праву. Относительно же гражданского права они не только не отдают себе отчета в последствиях, которые необходимо вытекают из этого положения, но еще определяют гражданское право и исследуют институты, принадлежащие к этому праву, исходя исключительно из принципа частного интереса и начала личности, что уже совершенно несогласно со взглядом на начало общественного интереса как на основание и критерий всех прав вообще. Противоположность нашего воззрения на право и воззрения на него господствующей теории мы можем охарактеризовать лучше всего, если скажем, что господствующая теория выдвигает в понятии права на первый план начало личности, относится к нему как к началу первичному и руководящему для всей системы права; государство же вместе с представляемыми им началами общежития и общего блага она рассматривает по отношению к праву как второстепенный момент, производный и зависимый от личности. Мы, напротив, отодвигаем начало личности на второй план и считаем основным моментом в понятии права начало общественного интереса - без всякого различия в этом отношении между публичными и гражданскими правами. Это принципиальное различие между нашим и господствующим взглядом на право сопровождается другими, вытекающими из него различиями, которые мы здесь же отметим, для того чтобы противоположность наших исходных пунктов и точек зрения не подвергалась более никакому сомнению.

1. Отправляясь в своем воззрении на право от начала личности, господствующее учение настаивает в понятии права более всего на моменте господства, потенции воли, которую и рассматривает и как основание, и как цель права. Мы, напротив, видим в воле только способ защиты гражданских прав, которым они отличаются от публичных, и приписываем ей, следовательно, исключительно формальное значение, не имеющее никакого отношения к основанию и цели права. Целью права мы считаем удовлетворение тех потребностей и интересов людей, живущих в обществе, которые требуют охраны принудительной властью, принадлежащей государству. Точкой же отправления нам служат отношения, в которых стоят друг к другу люди, соединенные в общество, отношения, являющиеся необходимым и независимым от воли человека результатом потребностей его природы и жизни его в обществе. Таким образом, право представляется нам порядком отношений, в которых находятся люди, соединенные в общество, порядком, урегулированным соображением об общественном интересе и обеспеченным принудительной властью государства.

2. Основывая право на признании воли, господствующий взгляд стоит на точке зрения субъективного права, которая в огромном большинстве сочинений юристов прошлого и настоящего времени преобладает явно над точкой зрения объективного права. При исследовании различных гражданских прав они отправляются исключительно от лица, обладающего каким-нибудь правом, а не от закона, признающего за ним это право, и видят в основании всех прав всегда индивидуальную волю, а не соображения, руководящие законодательной властью при установлении этих прав. Мы, напротив, становимся при рассмотрении всех вопросов права на точку зрения объективного права, вне которого не видим возможности определить основание, цель и меру защиты интересов, составляющих предмет субъективных прав.

3. Неизбежным последствием субъективной точки зрения господствующего взгляда на право является то, что он, с одной стороны, настаивает в гражданских правах исключительно на моменте правомочия, упуская из виду необходимо связанный с ним момент обязанности, а с другой стороны, видит содержание и отправление прав в фактическом пользовании теми благами, которые защищаются объективным правом. Мы, напротив, утверждаем, что всякое право заключает в себе, рядом с моментом правомочия, момент обязанности, имеющей столь же существенное значение в понятии права, как и момент правомочия: последний указывает на отношение права и личности, первый - на отношение его к обществу. Нам могут заметить, что наша мысль не нова, что право соседства, постановление строительных уставов, общинная и государственная собственность, ограничения договорного, наследственного прав и прочие ограничения индивидуальной свободы существовали всегда и не оспаривались господствующей теорией права. В ответе на это замечание мы повторим, что, признавая означенные ограничения индивидуальных прав как существующий факт, господствующая теория видит в нем необходимое зло, исключение из общего принципа абсолютной свободы личности и никогда не отводит ему в понятии права равного по значению места с моментом правомочия. Мы же, считая задачей права регулирование взаимных отношений людей между собою, регулирование, которое может быть произведено лишь ограничением свободы и интересов одного лица в пользу свободы и интересов другого, для достижения возможно большего блага всех составляющих общество лиц, - мы, естественно, видим в ограничении свободы отдельного лица и в налагаемых на него обязанностях главный момент понятия права, без которого последнее изменило бы своему общественному значению и было бы не правом, а несправедливой привилегией. Что касается фактического пользования, доставляемого различными правами, то мы не можем считать его ни отправлением, ни содержанием права, так как право регулирует только взаимные отношения людей между собою, а наши отношения к благам, которыми мы пользуемся, не суть юридические отношения уже потому, что эти блага не могут иметь относительно нас никаких обязанностей. Пользование и связанные с ним интересы мы рассматриваем как цель права, а содержание его видим в защите этих интересов и определяем таким образом право в субъективном смысле как средство защиты и обеспечения определенного интереса, устанавливаемое объективным правом ввиду и в пределах соответствия этой защиты охраняемым им интересам общежития.

4. Приведенные выше положения господствующей теории права обусловливают и отношение ее к вопросам законодательной политики. Она стоит твердо на точке зрения существующего юридического порядка, образовавшегося под влиянием ее же учений, и восстает против всякого вмешательства государства в существующие юридические отношения, если только это вмешательство не оправдывается какими-нибудь исключительными обстоятельствами, угрожающими целостности государства. Во всех же других случаях, составляющих общее правило, вмешательство государства в порядок существующих прав считается несправедливым вторжением государства в чуждую ему область частных отношений, в которых господство должно принадлежать суверенной личности, а не государству, призванному только охранять данные юридические нормы, а не изменять их самовольно.

Это положение находится в явном противоречии с историей права, свидетельствующей о процессе постоянного развития и изменения права, совершающегося посредством государства, но оно вытекает логически вместе со всеми предшествующими положениями господствующего взгляда из его исходной точки, по которой личность занимает в понятии права первое и решающее место, а государство - второе и зависимое. Принятие юриспруденцией этой исходной точки объясняется влиянием на нее философского мировоззрения, известного под именем рационализма. Сущность этого миросозерцания, достигшего своего полного развития в прошедшем столетии, заключалась, как известно, в том, что точкой отправления для него служила не вера в установленные авторитеты и не исторический процесс развития с его настоящими результатами, а исключительно разум человеческого индивидуума, критике которого подвергались все существующие учреждения. Отсюда видно, что рационализм в силу своей точки отправления был чисто критическим направлением и должен был главным образом служить оружием оппозиции против общественного порядка, унаследованного Западной Европой от Средних веков, и основанием для отрицания этого порядка. Как скоро же он выходил за пределы чистой критики и формулировал какие-нибудь положительные требования, то исследование посредством разума начиналось с признания какого-нибудь общественного факта, как, например, с предположения о "прирожденных" человеку правах - предположения, на котором строились все дальнейшие выводы. Односторонность и ненаучность этого учения не может подлежать в настоящее время никакому сомнению, так как никто более не оспаривает, что выводы из априористических и недоказанных положений бесплодны и не имеют никакого научного значения. А что основное положение рационализма не только не доказано, но и явно противоречит действительности, это видно уже из того, что изолированный индивидуум, от которого отправляется рационализм, есть не факт, а чистая абстракция, так как действительный индивидуум принадлежит от самого рождения какому-нибудь организованному целому и мы постоянно - в прошедшем и настоящем - встречаемся с индивидуумом не как с отдельной единицей, которую можно бы было мыслить самостоятельно и независимо от других индивидуумов, а как с членом высшего единства - общества. Рационализм не принял в соображение этой общественной стороны жизни индивидуума в общении с себе подобными и перешел вследствие этого к крайне индивидуалистическому миросозерцанию, которое было заимствовано от него и юриспруденцией. Но рационализм и индивидуализм XVIII в. оправдывались историческими обстоятельствами, под влиянием которых они возникли. Эти учения были протестом против абсолютизма, прикрывавшего собою в то же время и все остатки средневекового порядка. Рационализм напомнил людям об их человеческих правах как раз в то время, когда государство относилось к ним как к бесправной массе, подчиненной безусловно стоящей над ней власти, причем основание и деятельность этой власти, поставленной от Бога, считались не подлежащими исследованию. Когда абсолютизм дошел до такого самообоготворения, а его злоупотребления и привилегии сословий стали так сильно стеснять течение общественной жизни, что сделали его наконец нестерпимым, тогда рационализм как отрицание этого порядка вещей путем воззвания к свободе был, конечно, вполне оправдываемым учением. В настоящее же время, когда абсолютизм давно побежден во всей Западной Европе, односторонности индивидуалистического учения не могут быть уже ничем оправданы. Можно только объяснить сохранение веры в это учение и объяснить явлением переживания, которое произвело то, что привычки отрицания и враждебного отношения к государству пережили свою разумную цель: цели не стало, а привычки сохранились. Но дни господства индивидуалистического учения в настоящее время могут считаться уже сочтенными, так как научный метод исследования установлен теперь и в применении к социальным явлениям, сделав для всякого исследователя их обязательным объективное отношение к предмету изучения, раскрытие постоянства отношений между исследуемыми явлениями, формулирование их законов, в которое не должны входить уже никакие посторонние соображения, чуждые самого предмета исследования. С другой стороны, приложение научного метода к исследованию социальных явлений делает теперь невозможным и исхождение от абстрактного индивидуума как от величины несуществующей. Оно требует для получения общих положений, без которых как без необходимой опоры и руководствующей нити не может обойтись ни один исследователь социальных явлений, - оно требует для получения этих общих положений выводов не из априористических посылок, а из фактов, доказанных наведением и обладающих наиболее общими свойствами. Такими фактами являются, например, бытие и признаки общества, государства или природа человека, но человека, мыслимого уже не абстрактно, а как член общества со всеми его физиологическими, психическими и общественными потребностями. Применение новых приемов исследования совершается теперь с большим успехом в некоторых отраслях общественной науки, как, например, в учении о государственном управлении, в политической экономии, и мы не можем не воспользоваться здесь одним из научных выводов новых исследований, имеющих важное значение для юриспруденции. Этот вывод касается отношения государства к вопросу об удовлетворении человеческих потребностей, обнаруживающихся при совместной жизни людей в обществе. Признается, что участие государства в удовлетворении этих потребностей постоянно изменяется и зависит от господствующих в данное время и в данном месте представлений о государственных целях. Поэтому бесполезно и неправильно всякое принципиальное, устанавливаемое раз и навсегда разграничение деятельности государства, других общественных союзов и сферы личной, индивидуальной деятельности. Принцип для такого разграничения не может быть выведен a priori ни из существа государства, ни из существа личности, потому что эти "существа" суть сами продукты истории и изменяются вместе с последней. Можно только a posteriori, наблюдением над действительными государствами, удостоверить правильность нескольких общих положений: а) пределы государственной деятельности в истории культурных народов постепенно расширяются и захватывают с течением времени удовлетворение большего и большего числа общих потребностей народа; б) опыт и наблюдение делают возможным установление общего правила относительно условий, которые должны быть налицо, для того чтобы государственная деятельность заступила место частной или какой-нибудь другой деятельности (правило это гласит: государство совершает для удовлетворения потребностей своих членов такие действия, которые в частном и в других формах негосударственного хозяйства не могут вообще быть произведены или производятся менее удовлетворительно и дороже, чем посредством государства); в) при всем разнообразии условий времени и пространства наблюдение над прошедшим и настоящим различных государств указывает в деятельности их на две главные цели, две основные формы государственной деятельности, представляющие собою в то же время минимум действий, наличность коих есть условие для признания данной формы человеческого общежития государством. Эти две основные цели государственной деятельности суть: 1) цели права и 2) цели культуры и народного благосостояния. Цели права состоят в попечении государства об удовлетворении важнейшей из всех общих потребностей народа - потребности в правопорядке внутри государства и в защите его извне. Удовлетворение этой потребности составляет предположение достижения государством всех других его культурных целей, и оно должно необходимо совершаться посредством государства, так как соединяет в себе поставленные выше условия, которыми вызывается государственная деятельность. О целях культуры и народного благосостояния нужно сказать то же, что они заключают в себе условия, требующие для их достижения деятельности государства. Эти цели состоят в удовлетворении физических, хозяйственных, нравственных и других интересов человека, насколько они являются результатом его общих потребностей и жизни в обществе. Содействие государства удовлетворению этих потребностей необходимо уже потому, что борьба отдельных и противоположных между собою интересов не обеспечивает народного благосостояния и требует для нравственного совершенствования и развития в человеке общественных стремлений энергического участия государства в защите законных интересов всех его членов <1>.

--------------------------------

<1> См.: Wagner. Lehrbuch der polit. Oekonomie. С. 230 - 290.
Все сказанное об отношении государства к удовлетворению потребностей человека выясняет достаточно и наш взгляд на отношение государства к праву. В противоположность с господствующим учением, которое видит в государстве только стража права и отвергает в принципе всякое вмешательство его в порядок существующих юридических отношений, мы думаем, что государство не только заботится об охранении существующего правопорядка, но также устанавливает, изменяет и продолжает его дальнейшее развитие в соответствии с изменяющимися и прогрессирующими потребностями общества. Таким образом, вмешательство государства в юридические отношения мы рассматриваем не как необходимое зло, а как исполнение государством своей задачи, делающее возможным подчинение эгоизма и интересов отдельных лиц интересу целого, интересу общественному.

Мы изложили в общих чертах все главные основания отличия нашего взгляда на право от взгляда на него господствующей теории. Это отличие казалось нам таким существенным, что мы были вынуждены остановиться на нем и доказать основания нашего взгляда, прежде чем мы могли приступить к исследованию какого бы то ни было специального института гражданского права. Но критике господствующего и доказательству нашего взгляда мы предполагали сначала посвятить небольшое введение, за которым должно было непосредственно следовать исследование о добровольной и безвозмездной деятельности в чужом интересе. Между тем пределы нашего введения по мере изложения постепенно расширялись, так как точное установление нашего взгляда потребовало проверки его на различных институтах гражданского права, и таким образом введение разрослось в особое сочинение, которое мы решились выпустить в свет отдельно от нашего специального предмета исследования по следующим соображениям. Мы имели в виду прежде всего настоящее переходное состояние науки гражданского права, когда старые учения его начинают постепенно терять под собою почву и когда более чем когда-нибудь чувствуется потребность в руководящих положениях и в общих точках зрения. В этих обстоятельствах предложение новой точки зрения, каковы бы ни были ее достоинства и недостатки, представляет особенный интерес и тем более оправдывает наше издание, что предлагаемая точка зрения изменяет глубоко господствующий взгляд и самый способ отношения к исследованию вопросов права. Что касается внешней стороны нашего введения, то она представляла в наших глазах настолько единства и целостности, что выпуск этого введения отдельным сочинением не возбуждал в нас в этом отношении никаких сомнений. Наконец в состав настоящего издания вошли несколько заключительных страниц и примечания, не помещенные в журнальном издании нашего сочинения. Приписывая этим примечаниям важное значение, так как они подкрепляют изложение текста ссылками на источники, на авторов, а иногда заключают в себе и дальнейшее развитие излагаемых в тексте аргументов, мы полагали придать изложению наших мыслей в настоящем издании более доказательной силы, чем оно имело ее в журнальных статьях.
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   28
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации