Адюшкин В.Н. Социальная философия Н. Бердяева в свете перестройки - файл n1.docx

Адюшкин В.Н. Социальная философия Н. Бердяева в свете перестройки
Скачать все файлы (37.8 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.docx38kb.09.01.2014 14:45скачать

n1.docx

ВЕСТН. МОСК.УН-ТА. СЕР. 7. ФИЛОСОФИЯ. 1991. № 3
с. 76

ПО ОБЕ СТОРОНЫ БАРРИКАДЫ

В.Н. Адюшкин

СОЦИАЛЬНАЯ ФИЛОСОФИЯ Н. БЕРДЯЕВА В СВЕТЕ ПЕРЕСТРОЙКИ

На первый взгляд кажется странным и даже алогичным соединение имени Бердяева и феномена перестройки. Между тем перестройка, проходящая, точнее пытающаяся проходить под знаком духовного возрождения, естественно, вызвала интерес к именам русских философов, незаслуженно забытых. К их числу относится и Н.А. Бердяев (1874-1948). Он был патриотом России и его глубоко волновала ее судьба. Живя в переломное время, Бердяев много размышлял над прошлым, настоящим и будущим России, выдвигал идеи ее преобразования и даже употреблял при этом термин «перестройка»1. Его мысли о политическом обновлении России глубоки и некоторые из них могут использоваться в сегодняшней жизни нашего общества.

Идейное наследие Бердяева противоречиво. С одной стороны, он оригинальный философ. Его конструктивно-творческие суждения, раздумья и выводы представляются ныне злободневными. С другой стороны, мыслитель выступает как критик марксизма и социалистической революции. И та и другая позиции Бердяева находят своих сторонников. Вот почему, читая его труды, так и хочется сказать, что Бердяев среди участников перестройки, причем одновременно и по ту и по другую стороны развернувшейся борьбы. Каждый участник перестройки по-своему читает Бердяева, осмысливает его суждения и выводы, а затем преломляет их с учетом современного этапа перестройки в своей практической деятельности. Следовательно, идейное наследие Бердяева, и прежде всего его социальная философия, может рассматриваться как духовная почва для творческих поисков решения проблем, вставших перед нами сегодня. Автор статьи не ставит задачи отразить все богатство идей Н.А. Бердяева, а ограничится в источниковедческом отношении лишь некоторыми его трудами.

Рассматривая общую из основных для Бердяева проблем – отношений между человеком и обществом – он отмечает, что марксизм, ставя проблему общества, не ставит столь же радикально проблему человека, рассматривая последнего как «функцию общества, техническую функцию экономики». «Первая попытка осуществления коммунизма на почве марксизма, – писал мыслитель, – которую мы видим в России, также рассматривает человека как функцию экономики, а также дегуманизирует человеческую жизнь, как и капиталистический строй. Поэтому того переворота во всемирной истории, на который надеялись Маркс и Энгельс, не произошло, между тем как коммунизм претендует не только на создание нового общества, но и на создание нового человека»2. Для Бердяева характерна корректность критики и, особенно, конструктивность идей в решении рассматриваемых проблем. Критика коммунизма у него – имманентная черта напряженной творчески-поисковой мысли по решению современных ему проблем.

Прежде всего отметим актуально звучащие сегодня следующие его мысли: «новая организация общества – средство для человека»; «но-
с. 77

вый человек может явиться лишь в том случае, если человека считают высшей ценностью. Если человека рассматривают исключительно как кирпич для строительства общества, если он лишь средство для экономического процесса, то приходится говорить не столько о явлении нового человека, сколько об исчезновении человека, т.е. об углублении процесса дегуманизации. Человек оказывается лишенным измерения глубины, он превращается в двумерное, плоскостное существо. Новый человек будет лишь в том случае, если человек имеет измерение глубины, если он есть духовное существо, иначе вообще человека нет, а есть лишь общественная функция. Человек в своем измерении глубины причастен не только времени, но и вечности. Если человек целиком выброшен в процесс времени, если в нем нет ничего от вечности и для вечности, то образ человека, образ личности не может быть удержан»3.

Революционный пафос нашей перестройки в значительной степени связан с отрицательным отношением к советскому прошлому. Перефразируя Бердяева можно сказать, что в перестройке слишком сильна зависимость от прошлого, влюбленная ненависть к прошлому. Сегодня мы все более приходим к выводу, что не ненависть, а консолидация и любовь обеспечат успех перестройки.

Совершая перестройку, мы часто утрачиваем чувство меры в оценке капитализма, проявляя некритическое восхваление всего буржуазного. Между тем на соотечественник, с 1922 г. и до конца жизни живший во Франции, высказал много глубоких критических суждений в адрес капитализма, а в коммунизме видел более справедливое общество. «Коммунизм, – писал Бердяев, – прав в критике капитализма. И не защитникам капитализма обличать неправду коммунизма, они лишь делают более рельефной правду коммунизма… Именно капиталистическая система прежде всего раздавливает личность и дегуманизирует человеческую жизнь, превращает человека в вещь и товар, и не подобает защитникам этой системы обличать коммунистов в отрицании личности и в дегуманизации человеческой жизни. Именно индустриально-капиталистическая эпоха подчинила человека власти экономики и денег и не подобает ее адептам учить коммунистов евангельской истине, что «не о хлебе едином будет жить человек»4. И здесь же Бердяев ставит вопрос о соотношении материального и духовного, так остро стоящий в нашем перестраивающемся обществе. Сегодня, когда нас усиленно питают идеями перестройки при галопирующем сокращении рациона пищи материальной, суждения Бердяева на этот счет весьма поучительны. «Вопрос о хлебе для меня, – рассуждал философ, – есть вопрос материальный… Общество должно быть организовано так, чтобы хлеб был для всех, и тогда именно духовный процесс предстанет перед человеком во всей своей глубине. Недопустимо основывать борьбу за духовные интересы и духовное возрождение на том, что хлеб для значительной части человечества не будет обеспечен»5. Эти мысли служат для нас предостережением от абсолютизации приоритета духовного вне учета конкретной суровой действительности нынешнего этапа перестройки.

Н.А. Бердяевым были высказаны также интересные суждения об исторической необходимости нового общества, о социально-экономической системе коммунизма. Но при этом русский мыслитель отрицательно относился к буржуазному принципу хозяйствования, который ныне
с. 78

усиленно рекламируется кое-кем как панацея от всех наших бед. Бердяев отрицательно оценивал и частную собственность, выступал за общественную, общинную и другие коллективные формы собственности, а также за личную трудовую собственность. По его мнению, западные понятия о собственности чужды русскому народу, считавшего землю божьей. Сегодня, когда в стране решается вопрос о земле, собственности, суждения такого авторитета в понимании русской души, как Бердяев, важны практически. Нам следует поразмыслить над ними, решать вопросы о земельной собственности без излишней торопливости на основании свободного волеизъявления самого народа путем референдума.

Отвергая критику буржуазной политэкономии коммунистического принципа как утопического, Бердяев делает вывод, что экономический человек преходящ, что вполне возможна новая мотивация труда, более соответствующая достоинству человека. Это не может быть лишь проблемой организации общества. Главное здесь воспитание нового человека. Нельзя создать нового человека и новое общество, объявив хозяйственную жизнь обязательным делом чиновников государства. Коммунизм в той форме, в какой он сложился в России, есть, по Бердяеву, крайний этатизм, а советское государство – тоталитарное государство.

Понимание хозяйственной жизни как социального служения совсем не означает превращения всякого хозяйственного субъекта в чиновника, признания государства единственным хозяйственным субъектом. «Бесспорно, – писал мыслитель, – часть промышленности, наиболее крупной, должна перейти к государству, но наряду с этим хозяйственным субъектом должна быть признана кооперация людей, трудовой синдикат и отдельный человек, поставленный организацией общества в условия, исключающие возможность эксплуатации своих ближних. Государство при этом будет иметь контрольные и посреднические функции, призванные не допускать угнетения человека человеком»6. Сегодня в связи с переходом страны на рыночную экономическую систему эти суждения философа звучат предостережением, а его мысль о создании механизма, ограждающего трудового человека от новых эксплуататоров, приобретает практическую значимость.

Созвучны идеям перестройки и суждения Бердяева о плюралистической социальной системе. Он говорил, что свободе человеческого духа соответствует не монистическая, а плюралистическая социальная система, ибо первая ведет к тирании и угнетению личности.

В современных условиях особый интерес представляют высказывания Бердяева о месте и роли религии в обществе. Как известно, компонентом духовной жизни перестройка провозгласила возрождение в правах религии и церкви. Его идеи о духовной революции, главной задачей которой является восстановление религиозного смысла жизни, находит все больше приверженцев и в той или иной степени начинает воплощаться в жизнь. В этом процессе духовного возрождения, как и в других аспектах перестройки, важно не допускать абсолютизации какого-то из них, а подходить осмотрительно и комплексно. Это тем более важно, что уроки прошлого мы усваиваем с большим трудом и опозданием.

В политике Бердяев выступал за многопартийность, высказывался за образование новой партии, которая была бы левее кадетов по своей связи с народными массами и социальной программе, включив в нее

с. 79

элементы реформаторского социализма, но вместе с тем была бы национальнее их, теснее связана с историческим прошлым России, с почитанием ее духовных заветов и основ.

Перестройка провозгласила приоритет общечеловеческого над классовым. И здесь мы находим у Бердяева созвучные мысли. в предисловии к книге Н.А. Бердяева «Субъективизм и индивидуализм в общественной философии» П.Б. Струве, раскрывая идеи автора, писал, что истина и идеал не заимствуют своего достоинства от классовой точки зрения, а сообщают ей это достоинство, что принципиально. Это внеклассовая, общечеловеческая точка зрения7. Сегодня проблема взаимосвязи и соотношения классового и общечеловеческого чрезвычайно актуальна и отдается приоритет последнему. Но нередко допускается, на наш взгляд, недиалектическое отрицание классового как якобы чуждого истине и идеалу. С этим согласиться нельзя, ибо классы – объективная реальность и общечеловеческое ныне существует и функционирует в лоне данной реальности.

Процессы демократизации и гласности, вызванные нынешней перестройкой, выдвинули на передний план в формировании общественного сознания повышение общей и политической культуры, сделали злободневными проблемы соотношения слов и реальности в общественной жизни, взаимоотношения демократии и личности, отвлеченности, абсолютности и относительности в политике. Социально-философское наследие Н.А. Бердяева и по этим проблемам содержит множество интереснейших мыслей, которые, творчески переработанные и усвоенные участниками перестройки, могут содействовать ей.

Прав философ, когда пишет, что слова имеют огромную власть над нашей жизнью. В этом мы ежедневно убеждаемся. Как в 1917 г., так и сегодня, 73 года спустя, мы произносим, слушаем и читаем слова, часто не отдавая себе отчета в их реальном содержании, принимаем слова на веру и выдаем им безграничный кредит. В общественной жизни условная, но ставшая привычной фразеология приобретает порой почти абсолютную власть. Характерной чертой нашей жизни стали ярлыки-слова. Они еще в большей степени, чем во времена Бердяева, выступают самостоятельной общественной силой. «У нас, ? отмечал он, ? часто убивают людей посредством приклеивания ярлыков «реакционер», «консерватора», «оппортунист» и т.п., хотя, может быть, за этим скрывается более сложное и оригинальное явление, неопределимое обычными категориями. В другом лагере убивают при помощи слов противоположных. И все боятся слов и ярлыков»8. Мы и сегодня загипнотизированы этими словами и почти не можем мыслить вне этих ярлыков. А ведь, как правильно подметил Бердяев, реальный вес этих слов невелик и реальное их содержание все более и более испаряется. Бердяев приводит пример, который в переработанном варианте можно отнести и к характеристике некоторых наших народных депутатов, разглагольствующих на съездах и сессиях Советов всех уровней. «Я слышу, как говорят: это очень «радикальный» человек, подавайте за него голос, ? писал мыслитель. – А этот «радикальный» человек – адвокат, зарабатывающий 20000 руб. в год, ни во что не верящий и ничему не придающий цены, за радикальной фразеологией скрывающий полнейшее общественное равнодушие и безответственность»9.
с. 80

Опасность состоит в том, что в атмосфере культа ярлыков-слов реальная пригодность человека для общественного дела отступает на второй план, качества личности мало ценятся. Поэтому у нас так много имен, созданных властью слов, а не реальностью. В общественной жизни до сих пор нет естественного подбора кадров. А в государственной жизни нередко происходит подбор кадров, явно негодных и недоброкачественных. При помощи условной фразеологии у нас и сегодня превращают людей глубоко идейных, с нравственным закалом характера чуть ли не в подлецов, а людей, лишенных всяких идей, высоко возносят. На этой почве в общественной жизни вырабатывается тип политиканов, не желающих знать реального содержания человеческой жизни. Демократическая республика, в которой все построено на прекрасных формулах и словах, на деле может быть недемократичной. Столь же формальным может оказаться и любой социалистический строй. Эту мысль Бердяева подтверждает опыт нашей страны. Перестройка сорвала этот словесный покров и раскрыла подлинную нелицеприятную сущность.

Где выход, как преодолеть власть слов-ярлыков? Во-первых, надо жить реальностями, накапливая и учитывая собственный опыт, развивая и обогащая самостоятельную мысль и сознание. Во-вторых, важно, чтобы в обществе и государстве на первый план выступали качества личности, ее пригодность для общественного и государственного дела, а не фразеология. В то же время подлежат осуждению те, кто проявляет леность и вялость мысли, живет по инерции, по привычке и подражательности, оперирует заученными партийными лозунгами, формулами и словами, повторяя их без сознательного акта воли и мысли.

Говоря о России, Бердяев отмечал, что многие думают: главная беда России в том, что русское общество недостаточно либерально или радикально, ожидая многого от поворота общества влево. В действительности же главная беда в «плохой общественной клетке», недостатке настоящих людей, которых история могла бы призвать для реального, подлинно радикального преобразования страны, в слабости русской воли, недостатке общественного самовоспитания и самодисциплины. Нашему обществу недостает характера, способности определяться изнутри. Русского человека слишком легко заедает «среда», он сильно подвержен эмоциональным реакциям на внешнее. России нужна прежде всего радикальная моральная реформа, возрождение самих истоков жизни. Читая Бердяева, невольно приходишь к мысли: история как бы повторяется, как и в первые годы Октября, сегодня «правая» Россия уже начала разлагаться, когда «левая» не вполне созрела. «Все приходит у нас слишком поздно. И мы слишком долго находимся в переходном состоянии, в каком-то междуцарствии»10. Но русский мыслитель верил в народ и предсказывал ему великое будущее. «В глубине клеток народной жизни должно произойти перерождение, идущее изнутри, и я верю, что оно происходит, что русский народ духовно жив и что ему предстоит великое будущее. Смутная эпоха пройдет. Пора сбросить внешние покровы и обнаружить истинную сущность вещей, истинные реальности»11.

В-третьих, устремлять свою волю к свободе, к перерождению клеток общества, осуществлению ценностей более высокой жизни изнутри. Этот внутренний процесс, по Бердяеву, неизбежно приводит к внешнему изменению общественного строя и общественной системы в соответ-
с. 81

ствии с реальным содержанием и направлением народной воли. Важным компонентом существенной свободы является свобода слова. В атмосфере несвободы процветают пустые слова, и они кажутся неопровержимыми. Несвобода питает пустую «левую» и «правую» фразеологию. Реальности, стоящие за словами, не выявляются. «Только в свободе правда слов победит ложь слов, реализм победит номинализм»12. Свобода ведет к естественному подбору слов, выживанию слов жизненных и подлинных. Лживые и пустые слова сохраняются, но они уже не имеют того ореола, который создается им в атмосфере гнета и придавленности. «Свобода ведет к ответственности, ? делает общий вывод Бердяев. – Несвобода все делает безответственным. Восстановление смысла слов, правдивого, реального и полновесного употребления слов ведет к тому сознанию, что общество наше должно не переодеваться, хотя бы в самый радикальный костюм, не покровы переменить, а действительно переродиться, изменить ткань свою. Власть слов была властью внешнего. А мы должны обратиться к внутреннему. Вся жизнь должна начать определяться изнутри, а не извне, из глубины воли, а не из поверхностной среды»13. Этот глубокий вывод русского мыслителя звучит и сегодня злободневно, его необходимо учитывать в процессе нашей перестройки, формирования гуманного, демократического общества.

В-четвертых, чтобы преодолеть власть слов и ярлыков, надо, по Бердяеву, проявить бесстрашие перед ними и воспламенеть любовью к правде. Пафос правдолюбия – великий пафос народа. Нужно перестать бояться ярлыков, видеть за словами реальность. Так должно совершаться воспитание самостоятельности общественного характера, созревание самостоятельной общественной мысли. Патриот, говорит мыслитель, тот, кто любит свою родину и готов служить ей. Надо говорить правду и призывать к делам правды, тогда и дышать станет легче. Сейчас особенно важно следовать этому призыву патриота-мыслителя.

Другой важнейший вопрос, разработанный Бердяевым и созвучный нашей перестройке, ? это проблема демократии и личности. Размышляя об основах общественности, он отмечает, что сознание наше направлено на элементарные нужды, которые закрывают далекие перспективы. Идея демократии никогда (ни в прошлом, ни сегодня) не представлялась во всей своей сложности, никогда не рассматривалась критически. Зло и неправда общественной жизни делали нашу мысль элементарной и упрощенной. Бердяев раскрывает всю сложность проблемы демократии в ее соотношении с проблемой личности. Он отмечает, что демократия как культ и религия не только не освобождает личность и не утверждает ее неотъемлемых прав, но подавляет личность, не желая знать ее автономного бытия. Народовластие, как и единовластие, также может лишить личность ее неотъемлемых прав. Социальная демократия Маркса, по Бердяеву, еще не освобождает личность. В связи с этим философ ставит вопрос о гарантии прав меньшинства и прав личности по отношению к абсолютным притязаниям демократии, притязаниям большинства. Как этого добиться?

Во-первых, формальный абсолютизм демократической идеи, делает вывод Бердяев, не приемлем, он должен быть ограничен. Во-вторых, количественная масса не может безраздельно господствовать над судьбой личности и нации. Воля народа должна быть воспитана в исключительном уважении к личности и нации. В-третьих, демократия долж-
с. 82

на быть связана с духовными ценностями и целями, духовной жизнью личности. Бердяев выступает против абсолютизации социальной среды, порождающей, с одной стороны, претензии к личности, а с другой – мораль притязаний личности, обращенных к общественной среде, мораль ожиданий, что всякое богатство жизни придет извне. Эта потребительская мораль до сих пор еще живет в общественном сознании. В-четвертых, необходимо перевоспитание личности и нации, выработка характера, дисциплины, воли личной и общественной, внутренней духовной работы. Важно человеческое развитие рабочих и крестьян, повышение их человеческого достоинства, качественности, рост духовных сил. Нужен приоритет воспитания перед агитацией, ответственности перед притязательностью, качества перед количеством, творчество свободного духа перед уравнительной механикой масс. «Отвлеченная, ничем не ограниченная демократия, легко вступает во вражду с духом человеческим, с духовной природой личности. И этому духу отвлеченно-формальной демократии, всегда обращенному к внешнему, должен быть решительно противопоставлен иной дух, истинный дух человека и человечества, дух личности и дух народа»14. В-пятых, формирование истинного народного самоуправления. Эта проблема сегодня решается в нашем обществе практически. Уже принят и действует соответствующий закон. Однако трудностей много и они не уменьшаются. Сказывается недостаточная теоретическая подготовка на всех уровнях. В этой ситуации мысли, суждения и выводы Н.А. Бердяева по проблемам демократии, народного самоуправления весьма ценны. Истинное народное самоуправление мыслитель определяет как выявление организованной человеческой энергии, обнаружение народного характера. Оно предполагает самодисциплину и самовоспитание личности и народа, закал воли.

Самоуправление возлагает ответственность за судьбу общественности на человека и его силу, на народ. Народ, по Бердяеву, не механическая, бесформенная масса, а некий организм, обладающий характером, дисциплиной сознания и дисциплиной воли, знающий, чего он хочет. А демократия – это организованная и обнаружившая во вне потенция человеческой природы народа, его достигнутая способность к самоуправлению, к властвованию. Бердяев обращает внимание на то, что властвовать может лишь тот, кто властвует над собой, что потеря личного и национального самообладания, расковывание хаоса делают демократию невозможной, они ведут к деспотизму. Поэтому задача образования демократии – это образование национального характера, предполагающего образование личного характера. Общественные сознание и воля должны быть направлены на выработку закала личности, а этой направленности у нас до сих пор нет. Демократию и сегодня в нашем обществе слишком часто понимают навыворот – не ставят ее в зависимость от внутренней способности к самоуправлению, от характера народа и личности. Как предостерегал Бердяев – это реальна опасность для нашего будущего15. Сегодня в условиях перестройки эти опасения многократно подтверждаются.

Как и в 1918 г., ныне перед нашим народом стоит исторической важности задача – перейти к истинному самоуправлению. Решая ее, следует помнить и учитывать суждения Бердяева о том, что «этот переход зависит от качества человеческого материала, от способности к самоуправлению всех нас. Это требует исключительного уважения к
с. 83

человеку, к личности, к ее правам, к ее духовно самоуправляющейся природе»16. При этом философ предупреждает, что «никакими искусственными взвинчиваниями нельзя создать способности к самоуправлению. Разъяренная толпа, одержимая корыстными и злобными инстинктами, не способна управлять ни собой, ни другими. Толпа, масса, не есть демократия. Демократия есть уже превращение хаотического количества в некоторое самодисциплинированное качество»17.

И наконец, в-шестых, демократия, по Бердяеву, не может быть в принципе ограничена сословными и классовыми привилегиями, внешне-общественными аристократиями, но она должна быть ограничена правами личности и нации, истинным подбором качеств. Сила демократии не в абсолютной, неограниченной власти. Она ограничивается ею самой выдвинутыми качествами. Власть не может принадлежать всем, быть механически равной. Она должна принадлежать лучшим, избранным личностям, на которые возлагается великая ответственность и которые возлагают на себя великие обязанности. «Но эта власть лучших, ? подчеркивает Бердяев, ? должна быть порождена из самых недр народной жизни, должна быть имманентна народу, его собственной потенцией, а не чем-то навязанным ему извне, поставленным над ним»18.

Интересны суждения Бердяева об отвлеченности и абсолютности в политике. В условиях перестройки они звучат особенно актуально. Нашим руководителям и народным депутатам всех уровней полезно было бы вчитаться в них, понять их внутренний смысл и значение для современного этапа преобразования общества. Бердяев выступает против «совершенной отвлеченности и формальной абсолютности в политике», считая такой подход, в сущности, отказом от «делания на том основании, что мир слишком плох для того, чтобы я участвовал в его делах. В делах этого мира всегда ведь царит относительность, а не абсолютность, и в них все конкретно, а не отвлеченно»19. Он против абсолютизации относительных и материальных вещей этого мира, против пользования отвлеченными категориями для конкретной действительности, призывал делать реальную, конкретную и относительную политику.

Русский философ обращает внимание на то, что «абсолютностью и отвлеченностью отличаются заявления всех политических доктринеров, которые хорошее устроение общественной жизни в мысли принимают за жизнь». Это на практике ведет к тому, «что интересы своей партии или социальной группы ставятся выше интересов страны и народы, интересы части – выше интересов целого. В силу этого часть, группа чувствуют себя выделенными из всенародной жизни и пребывающей в абсолютной правде и справедливости»20. Такая позиция способствует уходу от ответственности за целое, за судьбу страны и целого народа, отказу от участия в круговой поруке национальной жизни, да и жизни общечеловеческой. Такова, по Бердяеву, психология секты, чувствующей себя спасенной и праведной в бесконечном море окружающего зла и тьмы. Сектантская психология в политической жизни не имеет права на существование. Доктринерская, отвлеченная политика всегда бездарна, ибо в ней нет интуиции конкретной жизни и исторической про-
с. 84

зорливости, нет чуткости, гибкости и пластичности. Она подобна человеку, который не может поворачивать шею и смотрит лишь по прямой линии в одну точку. Вся сложность жизни ускользает от его взора, живая реакция на жизнь для него невозможна. При этом Бердяев обращает внимание на то, что отвлеченные доктринеры в политике думают, что они видят далеко. Но их «дальнозоркость» не есть провидение далекого будущего. В отвлеченности в политике философ видит легкое и безответственное провозглашение общих мест, безотносительно к возникающим жизненным задачам и историческому моменту.

Отвлеченность не требует творческой работы, мысли над сложными задачами, чуткости проникновения в совершающееся. Отвлеченная и максималистская политика всегда, отмечает Бердяев, оказывается изнасилованием жизни, ее органического роста и цвета. Он отрицает, что политика есть творчество и искусство, что настоящая, большая историческая политика требует особых даров, а не механического применения общих мест, большей частью невпопад. «Упрощающее отрицание сложности и конкретности исторической жизни, в которой делается всякая политика, есть показатель или бездарности и элементарности в этой области, или отсутствия интереса к этой сфере бытия, непризванность к ней»21. При этом мыслитель замечает, что отвращение от конкретной сложности общественно-политических задач бывает часто результатом моноидедеизма, когда человек целиком захвачен одной идеей. Это в конце концов ведет к отрицанию множественности бытия и утверждению чего-то одного.

Политике всегда приходится иметь дело с конкретным состоянием целого мира, а также с низким уровнем человеческой массы, невозрожденными душами, сопротивлением необходимости. Политика погружена в относительное. Абсолютное может быть в душе политика и в душе народа, в субъекте социального творчества, но не в самой политике, не в социальной объекте. Отрицание отвлеченности и абсолютности в политике, отмечает Бердяев, не означает беспринципности и безыдейности. Вопрос о принципиальности он сводит к духовному возрождению, изменению самой ткани людей и общества, закалу народного характера. Внешний, навязчивый морализм в политике неуместен и несносен. Но за политикой должна стоять моральная энергия человека, моральный закал. Нравственные начала в политике утверждаются изнутри, из корней человека, а не извне, не из внешних принципов общественности.

Идейность в политике Бердяев связывает с духовным углублением личности, воспитанием души целого народа, сознанием великой ответственности, а не с упрощением и схематизацией сложной исторической жизни. Он решительно выступает против абсолютизации политики, превращения ее в кумира. Отвлеченная политика лишь форма ухода от политики. В ней «ничего нельзя повторить автоматически в силу принципа. Что хорошо в одно историческое время, то плохо в другом. Каждый день имеет свои неповторимые и единственные задачи и требует искусства»22.

Обращая свои взоры к России, думая о ее судьбе, Бердяев с горечью отмечал, что «России более всего недостает людей с дарованием власти», но вместе с тем с оптимизмом утверждал, что «такие лю-
с. 85

ди должны явиться»23. И как бы подтверждая прозорливость мыслителя, наша перестройка выдвигает таких людей. Осуществляемое ныне строительство гуманного, демократического общества с присущими ему атрибутами гласности, правового государства, плюрализма форм собственности, многопартийной политической системы свидетельствует, что некоторые конструктивно-перестроечные идеи Н.А. Бердяева предвосхищают эти процессы. При этом мы далеки от идеализации всех перестроечных мыслей философа, тем более их механического привязывания к нашей перестройке. Однако нельзя и не учитывать их возможного теоретического и практического воздействия на преобразовательные процессы, совершаемые ныне в нашей стране. В целях духовного возрождения и развития России, на наш взгляд, следовало бы воссоздать Вольную Академию духовной культуры24, назвав ее именем основателя – Н.А. Бердяева, разумеется, придав ее работе направленность, соответствующую современным социальным и духовным реальностям.

1 См.: Бердяев Н. Судьба России. М., 1990. С. 226.

2 Бердяев Н.А. Истоки и смыслы русского коммунизма. М., 1990. С. 148.

3 Там же. С. 148-149.

4 Там же. С. 150.

5 Там же. С. 151.

6 Там же. С. 152.

7 Бердяев Н.А. Субъективизм и индивидуализм в общественной философии. СПб., 1901. С. XXIV.

8 Бердяев Н. Судьба России. С. 221.

9 Там же. С. 220.

10 Там же. С. 223.

11 Там же. С. 224.

12 Там же. С. 225.

13 Там же. С. 225.

14 Там же. С. 230.

15 См.: там же. С. 231.

16 Там же.

17 Там же.

18 Там же. С. 232.

19 Там же. С. 213.

20 Там же. С. 214.

21 Там же. С. 215.

22 Там же. С. 218.

23 Там же. С. 219.

24 Вольная Академия духовной культуры была основана Н.А. Бердяевым в 1918 г. и существовало до 1922 г.
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации