Лаптинская С.В. Социология - файл n1.doc

Лаптинская С.В. Социология
Скачать все файлы (1686 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc1686kb.01.04.2014 06:24скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
ТЕМА II. ТЕОРЕТИЧЕСКАЯ СОЦИОЛОГИЯ ЗАПАДА: ОЧЕРК ИСТОРИИ И МЕТОДОЛОГИИ

...Не существует критериев, которые позволили бы окончательно доказать превосходство одного из направлений социологии над остальными, поскольку вопрос о том, к какому знанию мы стремимся и до какой степени это знание применимо, есть экзистенциальный выбор.

Пер Монсон, современный шведский социолог

 О РИСКЕ СОЦИОЛОГИЧЕСКОГО ПОИСКА

Первое, с чем сталкивается социолог, — это особая, труднодоступная и трудновыразимая словами природа социального.

«Социальное» дословно означает «межтелесное», «межчеловеческое». Это все, что связано с совместной жизнью людей, их сопринадлежностью друг другу, взаимной сопричастностью. Оно не подвластно восприятию физическими органами.

Второе (не менее сложное) препятствие на пути к постижению общества: человек стремится понять то, неотъемлемой частью которого является сам. Он воспитывается и формируется (в той или иной степени) социальной средой, которая, в свою очередь,является результатом его общения с себе подобными.

Лишая очеловеченное пространство его надэмпирического, метафизического измерения, мы умышленно или по неведению лишаем его и подлинного смысла. Если же этого не делать, то само существование социологии как стремящейся к строгим доказательствам науки окажется под угрозой.

Как, не впадая в крайности, предложить миру эмпирически обоснованную интеллектуальную модель социума?

История социологии свидетельствует, что это зависит от самого мыслителя.

Социальное — не просто объект, а скорее опыт наших взаимоотношений с ним, осмысленный и потому значимый. Запечатлеть социальное можно только благодаря кому-то, через кого-то. Пренебрегнуть этим соображением — значит не заметить третью чрезвычайно коварную особенность развития теоретической социологии. Исследователь фокусирует собою потоки реальности, преобразуя и осмысливая их в своей теории, которая всегда бывает не простым отражением изучаемого, а творческим воспроизведением действительности человеком.

Социолог Ю.НДавыдов, подчеркивает относительность, конкретно-исторический xaрактер социологической научности, ее культурно-историческую, обусловленность и современным теоретику обществом, и его неизбежно ограниченными познавательными средствами.

Все это свидетельствует только об одном: не существует и не-может существовать единого, общепринятого научного «отпечатка» социальной действительности. Каждая авторская перспектива хороша и интересна по-своему. «...В известном смысле история социологии — это сама социология». Впрочем, и история авторских социальных учений— это социология как таковая.

ИСТОРИЯ СОЦИОЛОГИИ ИЛИ ИСТОРИЯ СОЦИОЛОГИИ?

1. Дух естествознания в социологии

Название новой сферы познания — «позитивная» система знания — дал французский философ О. Конт.

В эпоху Просвещения представление о науке как выходе к Свету из «пещеры теней» Платона сменяется зрелищем «расколдовывания мира» в духе естествознания. Это уже не наука о мире (Stadium generate), а рассудочная схема, выверенная формальной логикой и эмпирически достоверная. Она решительно сокращает сферу научного опыта, выводя за его предел и интуицию, и религиозное созерцание, и «логику сердца», по выражению Б. Паскаля.

Критерием истинности становится «научность» как достоверное знание об объективном порядке вещей, свободных от ценностей и всего надэмпирического.

Дань своей эпохе О. Конт отдает сполна.

Традиционно суть позитивного подхода усматривают в отказе человеческого разума от поиска первопричин и смысла существования мира, человеческого бытия ради обнаружения наличных связей и закономерностей. «Мы... признаем абсолютно недоступными и бессмысленными поиски первых или последних причин, — поясняет Конт. — ...Мы ограничиваемся точным анализом обстоятельств возникновения явлений и связываем их друг с другом естественными отношениями последовательности и подобия».

Согласно Конту, эволюционное развитие человечества проходит три стадии: теологическую (от поклонения фетишам к признаванию Творца), метафизическую, или разрушительную (подчиненная разного рода идеям, абстрактным сущностям) и позитивную(принципы которой рождают гармонию в обществе).

Интеллектуальная эволюция, по Конту, тождественна духовному возрастанию. Он считает для себя невозможным «рассматривать систему развития, присущую каждой науке, изолированно от всеобщего поступательного развития человеческого духа». Социологиястановится похожей на «позитивную веру». Конт объявляет себя первосвященником новой религии.

О Конт не в состоянии представить науку о людях без обращения к этике, высшим человеческим ценностям. Он жаждет кружным путем позитивной науки, а затем и «научно обоснованной» религии призвать человечество к духовному пробуждению. Впрочем, в этом стремлении Конт не одинок. О чрезвычайной сложности общих ценностных ориентиров, а в ряде случаев и религии упоминали впоследствии Э. Дюркгейм и Т. Парсонс, Дж. Герберт Мид и П. Сорокин, Г. Зиммель и многие другие известные социологи.

Характер взаимоотношений людей в обществе, социальных связей по зрелым раздумьям Конта, —лишь отражение господствующего типа мышления, а не автоматическое воспроизведение действительности.

Если социология О. Конта — это духовная миссия, то в конце XIX — начале XX в., так называемые школы одного фактора сводят глубину и многообразие социальной жизни к действию какого-либо одного существенного обстоятельства. Для одних это причины психологического свойства (Л. Уорд, А. Смолл), для других — географического (Ф. Ратцель, Э. Хантингтон), для третьих — расово-антропологического (Ж. Ляпуж, X. Чемберлен) и т.д. Соблазн свести сложность целого к простоте его части — незатейливая предысторияутонченных попыток современной социологии упростить человека, а вместе с ним всю социальную среду, до внешне обнаруживаемых характеристик.

Особое место в ряду позитивистов занимает Г. Спенсер (1820— 1903). Проводя условную параллель между социумом и биологическим организмом, Спенсер отрабатывает целый ряд принципиально важных для науки понятий: «структура», «социальная функция»,процессы «интеграции и дифференциации». Однако все его умозаключения покоятся на легко узнаваемой идее жизнеспособности наиболее приспособленных. Смысл человеческого существования, таким образом, усматривается в целесообразных по отношению к окружающей среде поступках — не более того.

Подобное понимание сущности научных построений беспокоило многих. Э. Гуссерль с тревогой писал о возрастающем влияния «системосозидающего мышления», в соответствии с которым на основе умозрительных посылок реальность всего лишь имитируется, оставаясь непознанной.

2. Истоки современного социологического многоголосия

В конце XIX — начале XX в. французский социолог Э. Дюркгейм и немецкий мыслитель М. Вебер предложили свое решение этим вопросов.

Они крайне скептически относились к возможности истолковать социальной мир в духе натурализма, классической механики Ньютона. Для Э. Дюркгейма и М. Вебера самоочевидна специфика социального, недооцененная социологией XIX в. Дюркгейм, и Вебер, как уже упоминалось, ратуют за обращение к эмпирике, тщательный анализ реальных фактов.

Исходная посылка рассуждений Э. Дюркгейма — способность ученого к объективному наблюдению и беспристрастной работе с эмпирическими фактами, проверка им достоверности опытным путем.

Социальный факт (по Дюркгейму) — это объективный факт, а объективный факт всегда социален; социальное — это коллективное, и наоборот.

Возникнув в процессе взаимодействия, социальная реальность начинает жить по собственным законам, осуществляя нравственное принуждение по отношению к своим членам. В силу этого общество сохраняет свое единство.

Понятие «солидарность» в произведениях Дюркгейма ключевое. Оно, как и категория «коллективное сознание», тождественно понятию общества. Дюркгейм мыслит социологию не иначе как научное обоснование демократии. Наука, по Дюркгейму, должна приносить прямую практическую пользу.

Противоположностью Дюркгейма в этом отношении является М. Вебер, он рассматривает человеческое действие как субъективно мысленное, целенаправленное, хотя и обусловленное общественными устоями и нормами.

Предмет науки, утверждает он, — это жизнь, воплощающая собой огромное количество противоречивых жизненных позиций. Вебер признавал, что с помощью общесоциальной теории можно изучить один из аспектов предметного созерцания, но никогда нельзя получить знание действительно целого.

Итак, Дюркгейм рассматривает общество как высшую, надындивидуальную реальность, исполнение требований которой, послушание приносит людям прямую практическую пользу и моральное удовлетворение.

Картина, представленная Вебером, сложнее. У человека появляется возможность выбора, но и она не сулит ничего, кроме необходимости умилостивить избранного им кумира, что бы под этим ни подразумевалось. Приверженность людей тем или иным ценностям — исходная посылка социологического анализа Вебера.

Рациональные суждения и поступки людей — вот та сфера, в которой может состояться социолог.

Стремление ученого к научному постижению действительности требует отчетливости социологического рисунка, строгих линий и четких построений. Но какой ценой достигают этого социологи?

Дюркгейм добивается желаемого за счет твердой веры в безусловную постижимость социального бытия и возможность его полновесного рационального описания.

Противоположным способом придает логическую ясность своим выводам М. Вебер. Он недвусмысленно ограничивает претензии социальных теоретиков на всеобъемлющее и безупречное понимание реальности рамками идеального типа, или интеллектуальной утопии. Последняя, как и всякая научная модель, базируется на знании эмпирических фактов, но этого, по мнению Вебера, недостаточно, чтобы претендовать на всестороннее отражение действительности.

Различные точки отсчета теоретических систем Дюркгейма и Вебера в конце концов приводят к различному пониманию природы и характера социальной реальности, а следовательно, и методов ее изучения.

Взгляды Дюркгейма стали основой «объясняющего» направления. «Основная идея его состоит в том, что общество лучше изучать в виде стабильной социальной структуры, отдельные институты которой по частям дают нам информацию о людях, живущих в данное время».

Теоретико-методологические посылки Вебера получили развитие в различных версиях «понимающего», или экзистенциального, направления социологии, которое рассматривает общество «как результат поступков отдельных индивидов, обладающих свободойвыбора.

В настоящее время явные параллели прослеживаются между идеально-типическими конструкциями Вебера и социологией знания ученых-феноменологов. Австро-американский ученый П. Бергер и немецкий социолог Т. Лукман небезосновательно считают, что всетеории разумно было бы воспринимать не в качестве «научных» суждений, а «в высшей степени своеобразного и значимого способа конструирования реальности в современном обществе.

Как бы то ни было, со стороны ученого формулирование социальной теории всегда будет поступком, ответственным выбором определенного толкования действительности.

Следуя ему, в середине XX в. американский социолог Т. Парсоне (1902—1979) создает структурно-функциональное направление в социологии.

3. XX век: вслед за ускользающей реальностью

Парсонс ставит своей задачей синтезировать в рамках единой интеллектуальной схемы методологические подходы Дюркгейма и Вебера.

Пожалуй, впервые после Спенсера внимание акцентировано на преимуществах и плодотворности системного подхода в социологии.

 

Общество, по Парсонсу, — это самодостаточная, самовоспроизводящаяся система, способная решать все свои проблемы за счет собственных ресурсов. Смысл и назначение ее частей — работа на целое, обеспечение его жизнедеятельности.

Норма у Парсонса пронизывает всю социальную сферу, вплоть до ее мельчайшей аналитической единицы — социального действия. Осмысленность человеком своих действий (по Веберу) Парсонс пытается восполнить коллективной моралью Дюркгейма, темсамым превращая социального деятеля в беспрекословного исполнителя социальных установлений.

Парсонс оценивает результаты своих познавательных опытов как объективно правильные и бесспорные с точки зрения этических принципов. Описанное им общество являет собой воплощенную в социальных связях функциональность вне свободного творчества.

 «Тот факт, что личности прежде всего руководствуются фундаментальным принципом получения оптимального удовлетворения... является следствием, а также способом доказательства независимости двух классов систем», — пишет он. Если мораль отражаетнаиболее стабильные и устойчивые характеристики общества, то свойственные человеку суждения и чувства преходящи.

Более поздние вариации на эту же тему американского ученого Р. Мертона видоизменяют идеи Парсонса. Однако Р. Мертон тоже расценивает способ действия и самоидентификации человека в обществе как разновидности либо нормального, либо противоречащегосоциальным установлениям (т.е. не вполне правильного, ущербного) взаимодействия в обществе.

Представители леворадикального направления в социологии в лице неомарксистской франкфуртской школы (М. Хоркхаймер, Т. Адорно, Э. Фромм, Г. Маркузе и др.), с одной стороны, обвиняли Парсонса в идеологизации науки. С другой стороны, они доказывали невозможность объективной науки и приверженность Парсонса «буржуазному объективизму».

Сторонникам феноменологической социологии во главе с австро-американским социологом Альфредом Шюцем (1899—1959) было чуждо представление о человеке как о лишенном права голоса, неспецифическом объекте исследования, так же как понимание социальной среды как независимой от человеческого сознания и опыта. Люди, по Шюцу, приходят не в застывший мир жестких форм, а в незавершенное творение, ежесекундно достраивая его своими поступками; Общество — это не совокупность наблюдаемых фактов, внешних форм жизни, а в первую очередь взаимно разделяемые и совместно творимые смыслы, или интерсубъективность.

Шюц беспощадно разрушает все иллюзии «традиционных» социологических школ относительно неисчерпаемых возможностей науки и доступности социальной сферы. Ни прошлое, ни будущее состояния общества не могут быть сколько-нибудь серьезно изучены, ибо мы никогда не сможем полностью перевоплотиться в наших предшественников или наследников, т.е. осмыслить происходящее так, как это может сделать переживший его человек. Остается настоящее, но и оно не всецело доступно. Мы не в состоянии проникнуть всознание другого человека, его мысли и намерения.

По мнению Шюца, социолог обречен работать с гомункулами, а не с живыми людьми.

Такова природа социальной реальности, а значит, такова судьба социологии. Стремление социолога сформулировать общепризнанную теорию всегда будет опережать само человеческое творение, непрестанно обновляющийся, незавершенный мир социального.

 МОДЕЛЬ ОБЩЕСТВА И МОДЕЛЬ ЧЕЛОВЕКА: ГРАНИ ЕДИНОГО

Ощущение бездонности межчеловеческого бытия обусловило возникновение наиболее сильной тенденции современной социологии: стремления «снять» проблему человека за счет повышенного интереса к его методам конструирования и интерпретации социальной реальности. Иными словами, вопросы «откуда?» и «зачем?» уступают место вопросу «как, каким образом?».

Так, П. Бергер и Т. Лукман пишут об обществе как реальности одновременно и объективной, и человеческой, создаваемой людьми в процессе взаимодействия.

По мнению специалистов, в современной социологии вообще очевиден явный лингвистический излом, знаменующий новую научную парадигму.

Сторонник этой тенденции, этнометодолог Гарольд Гарфинкель, доказывая многомерность человеческого общения, вычленяет в нем непосредственно наблюдаемый разговор и лежащие в его основе молчаливо подразумеваемые смыслы.

Члены любой социальной группы пользуются здравым смыслом для того, чтобы извлекать смысл из происходящего.

Гарфинкель впервые употребляет термин «этнометодология» в 1945 г., изучая работу судей.

Очевидности здравого смысла, пишет Гарфинкель, гораздо важнее для нашего понимания, нежели детальный анализ видимой информации о происходящем. Они аксиоматичны, структурированы, а потому подвластны социальному анализу.

Сама возможность социальной жизни видится уже в языковых универсалиях, взаимодействии элементов внутри разговора, языка. И все это результат, казалось бы, довольно невинного и вполне оправданного с научной точки зрения стремления локализовать человека в социальном пространстве. Стоит упустить из виду непреложную истину о том, что человеческая жизнь, пусть даже ограниченная социальной сферой, — это всегда путь, деяние, процесс самоосуществления, как научная логика становится превыше реальности.

Вправе ли мы предположить, что разговор о человеке в принципе не актуален для социологии?

Нет, не вправе.

Голландский социолог Линденберг считал, что основу концепции «социализированного, исполняющего роли и подвергающегося санкциям человека», без сомнения, составляют взгляды французских просветителей, а затем и Дюркгейма на общество как реальность особого рода.

Достойным оппонентом Homo sociologicus становится Homo economicus — модель, разработанная шотландскими философами-моралистами, получившая развитие в трудах А. Смита и обретшая современные черты в работах У. Меклинга и К.Брукнера. Главный жизненный стимул человека — личный интерес, который в самом общем виде следует понимать как всепоглощающее стремление сохранить за собой право по своему усмотрению решать имеющиеся проблемы. Этот человек не слишком зависим от социального окружения, а его изобретательность в стяжании благ беспредельна.

Собственно всю историю социологии можно представить как решение единственного вопроса: что есть познание социального мира и насколько полным оно может быть?

Поэтому очень важно помнить как минимум о двух вещах. Во-первых, логичность не значит истинность. Во-вторых, суть любого теоретического построения (упрощения) заключается в совпадении способа построения объекта исследования и понимания его сущности.

 КОГДА ПОЗНАНИЕ СОЦИАЛЬНОГО СТАНОВИТСЯ САМОПОЗНАНИЕМ

Наука — это система знаний о доступных нам в той или иной степени законах общества. Поэтому, прежде чем строить собственные умозаключения, мы обязаны принять во внимание все, что было сделано до нас. Мы должны стать членами социального института,который помогает сообществу людей осознать природу и характер своих взаимоотношений, сориентироваться в них. На этом можно поставить точку, если ограничиться вечным ученичеством, не претендуя ни на что, кроме добросовестного следования общепринятым образцам. Понятно, что наука не может существовать без квалифицированных и педантичных исполнителей, работа которых, безусловно, достойна уважения.

 «Многознание уму не научает», — свидетельствовал Гераклит Темный из Эфеса. Необходим смысловой центр, стержень, на который будут нанизываться наблюдения и мысли, — только он способен придать цельность, силу и яркость нашим суждениям. И этотстержень — самопознание.

Обобщающее познание общественной жизни неизбежно носит... характер самопознания человека».

 «Если последним масштабом знания становится его пригодность, — предостерегал К. Ясперс, — то я в нем отрекаюсь от самого себя. Если это знание остается просто ясностью, то я обретаю в нем самосознание».

Веберу принадлежит чрезвычайно удачное выражение «интеллектуальная добросовестность», которая не исчерпывается объективностью, хотя и подразумевает ее. Объективность — это не более чем средство достижения искомого.

Быть интеллектуально добросовестным — это прежде всего оставаться честным с самим собой. Миссия ученого, по мнению Вебера, — поставить человека перед выбором, объяснив ему закономерности того или иного социального процесса и возможные последствия в зависимости от намерений его участников и, что не менее важно, избранных средств.

В научном творчестве нас привлекают люди, любые поиски которых (согласны мы с ними или нет) сами по себе интересны, потому что раздвигают существующие рамки.

Поведение людей в обыденной жизни — прямое следствие их восприятия происходящего, отношения к создавшейся ситуации. И далеко не всегда это отношение определяется только социальными предписаниями: немаловажную роль здесь играют личные соображения, особенности индивидуального жизненного опыта.

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   18
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации