Культурология 2 вариант - файл n1.doc

Культурология 2 вариант
Скачать все файлы (97.5 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc98kb.01.04.2014 05:57скачать

n1.doc





Содержание


1 В чем специфика самодержавия как феномена русской политической культуры?
Представления о русском самодержавии и его роли в истории отечественной культуры претерпевали значительные изменения на разных этапах существования Российского государства. В период Московского царства и Российской империи самодержавие рассматривалось как некая надклассовая сила, сплачивающая своих подданных без различия их сословной и классовой принадлежности на основе общенационального идеала, единства веры и морали. В советский период оценка самодержавия основывалась на формационном, отвлеченно-классовом подходе к этому явлению: «Самодержавие (абсолютизм, неограниченная монархия) есть такая форма правления, при которой верховная власть принадлежит всецело и нераздельно (неограниченно) царю. Царь издает законы, назначает чиновников, собирает и расходует народные деньги без всякого участия народа в законодательстве и контроле за управлением. Самодержавие есть, поэтому самовластие чиновников и полиции и бесправие народа».

Между тем, объективная, научно обоснованная оценка исторической роли российского самодержавия на всех этапах его существования приобретает в современных условиях особое значение.

Русское самодержавие являлось с самого своего возникновения вполне реальной силой, наложившей сильный отпечаток на всю историю отечественной культуры. Арнольд Джозеф Тойнби, выдвинувший теорию круговорота сменяющих друг друга локальных цивилизаций, с полным основанием отнес это социокультурное явление на русской почве к тому типу цивилизаций, которые он в своей типологии называет «универсальные государства». Для всех подобных универсальных государств, доказывал Тойнби, характерны: вера граждан, населяющих империю, в вечность и совершенство установленного миропорядка, в то, что именно он воплощает «землю обетованную», являясь «целью исторического прогресса».

В российской истории можно отметить несколько фаз основания русского универсального государства, отмеченных именами «основателей»: Владимир Святой и Ярослав Мудрый, Иван III и Иван IV Грозный, Петр I, отчасти Николай I, Ленин и Сталин. Создаваемые на разных исторических стадиях развития России варианты универсального государства не столько возникали из общественного хаоса и распада, сколько сами порождали этот хаос «смутного времени» с характерными для него центробежными процессами, экономическим, политическим, идеологическим кризисом.

Так, смерть Ярослава Мудрого знаменовала собой:

- начало удельной раздробленности, только что созданного Киевского государства;

- разгул опричнины, поражение в Ливонской войне, династический кризис после Ивана Грозного вызвал многолетнюю эпоху Смуты, первой гражданской войны в отечественной истории;

- петровские реформы сменила череда дворцовых переворотов, произвол чиновничества, фаворитизм, коррупция, то есть явное перерождение заложенной Петром российской государственности;

- правление Николая I завершилось "мрачным семилетием", Крымской войной;

- за этим последовала цепь стремительных реформ, последовательно разрушающих имперское стройное целое.

Агония тоталитарного государства, созданного Сталиным, начавшаяся в годы хрущевской «оттепели», продолженная в период горбачевской «перестройки», выразилась в дальнейшем в распаде СССР, локальных межнациональных конфликтах, перерастающих подчас в разрастающиеся очаги гражданской войны, в экономическом, политическом, социальном и идеологическом кризисе, который переживала Россия в конце ХХ века.

От самых своих истоков русское самодержавие имело характер не абсолютной монархии западного типа (с ее определенным местом в феодально-сословной иерархии, четко определенными законом правами и полномочиями, под сильным духовным контролем иерархов церкви во главе с папой), а восточной деспотии.

Сам титул «царь», употребляемый в памятниках древнерусской словесности задолго до того, как царь возник в Древней Руси как социально-политическая реальность, имел три различных смысловых контекста:

- как название ветхозаветных персонажей - (царь Давид, царь Соломон);

- как традиционный на Руси титул византийского императора ( столица Византии - Константинополь - с древнейших времен называется русскими Царьград);

- как именование великого хана Золотой Орды.

С точки зрения этнокультурной противоречивость русского самодержавия объясняется тем, что в этом социокультурном явлении наложились друг на друга и во многом слились два генетически различных элемента - восточнославянская родовая община, трансформировавшаяся со временем в вотчину, и «кочевая империя» Чингисхана, идеи и принципы которой были органически усвоены в период ордынского ига.

В тысячелетней истории России присутствуют противоположные и взаимопроникающие идеалы: соборный и авторитарный. Противоречивое единство коллективной законодательной власти (вече, Дума, Верховный Совет, партийный съезд) и единоличной исполнительной власти (князь, самодержец, император, вождь, президент) и развертывающиеся между ними конфликтные отношения (борьба с боярскими заговорами, роспуск Думы, разгон Учредительного собрания, расстрел Белого Дома) - постоянно повторяющееся событие в российской истории.

Идеал сильной централизованной власти, воплощающей в себе высшую и единственную правду, с древнейших времен и фактически до настоящего времени отвечал народным чаяниям. Почвой для самодержавия становилась массовая психология - народный культ власти, персонифицированной в царе. Отсюда возникают и утопические представления о возможности «народной монархии», «доброго царя».

Социальная и ментальная укорененность в русской культуре и истории России самодержавно-имперского комплекса дали Ивана Грозного в XVI веке, Петра Великого в XVIII, в XIX - Николая I, в XX - Ленина и Сталина как стиль культуры, всей жизни в целом.

Созданию мощного централизованного самодержавного государства способствовало православие. Именно взаимозависимость церкви и светской власти порождала усиление самодержавной власти, сакрализацию образа монарха. Православие и самодержавие как феномены культуры сходились принципиально в господстве всеобщего, в растворении человека в социальном абсолюте, в его включенности в соборное целое. Все то, что не способствовало укреплению самодержавия и православия в культуре, расшатывало их социокультурный союз, - последовательно отторгалось, изживалось, преодолевалось. Русское самодержавие и православие до тех пор сохраняли свое главенствующее, центральное положение в отечественной культуре, пока коллективистское (общинное) сознание сохраняло господствующие позиции, пока в нем растворялась человеческая личность, пока вера, внушение, некритическое отношение к авторитетам вытесняли из общественной жизни научные аргументы и доказательства, опытное знание, критику.

Противоречие между идеалом универсального государства как самоцели общественно-исторического и культурного развития (Империи) и идеалами свободы (от стихийной воли до узаконенной демократии) оказывается сквозным фактором истории русской культуры на протяжении многих веков - фактически с XVI века по настоящее время. В целом российской цивилизации свойственно фундаментальное противоречие между стремлением к свободе и тяготением к имперской державности, между антигосударственным анархизмом, стихийностью и государственным порядком.

2 Какую роль, на Ваш взгляд, сыграло христианство в развитии европейской культуры?
Христианство прошло долгий путь, прежде чем стало мировой религией и духовной основой европейской культуры. Оно зародилось в I веке нашей эры, которую мы отсчитываем от Рождества Христова, и вначале формировалось в лоне иудаизма, как одна из его сект. Но проповедь Иисуса из Назарета по своему содержанию выходила далеко за пределы национальной религии древних евреев. Именно это универсальное значение христианства и сделало Иисуса Христом (Спасителем, Мессией) в глазах миллионов людей, находящих в христианской вере смысловую основу своей жизни.
Читая Евангелия, поражаешься не только изумительной мудрости, но и образной яркости евангельских проповедей, проникнутых единым духовным смыслом. Этот смысл выходит далеко за пределы рационального мышления и потому его истолкование вызвало впоследствии ожесточенные споры. Но вряд ли можно отрицать внутреннее единство проповедей евангельского Иисуса и вместе с тем их единство с его судьбой, его крестным путем.

Иногда ученые сомневаются в реальности Иисуса как исторического лица, ссылаясь на скудость оставшихся исторических свидетельств и противоречивость некоторых биографических деталей в четырех Евангелиях (от Матфея, от Марка, от Луки и от Иоанна). Из сомнения в достоверности отдельных биографических деталей нельзя делать вывод том, что проповедник Иисус никогда не существовал как историческое лицо. В таком случае становится чудом само возникновение христианства и тот духовный импульс, который объединяет и ведет за собой авторов Евангелий (они складывались в конце I — начале II вв н. э.) и сплачивает первые христианские общины. В конце концов, этот духовный импульс слишком гениален и силен, чтобы быть просто результатом согласованной выдумки.

Христианство принесло с собой новый образ человеческого достоинства и избранничества перед Богом. Для античности человек соразмерен богам постольку, поскольку боги и люди принадлежат одному и тому же космическому целому. Термин «богоравный» употребляется в античной литературе по отношению к тем людям, чья сила и власть в обществе напоминали силу и власть олимпийских богов над космическими стихиями. Зримые, наглядно представленные телесная красота и сила — вот что роднит античные статуи богов и «богоравных» героев.

Совсем иными мы видим избранников христианского Бога. Кого Иисус называет «блаженными», к кому он обращается со словами: «вы — свет мира», «вы — соль земли»? К больным, нищим, отверженным, но зато «чистым сердцем», «милостивым», к «нищим духом, т. е. к лишенным духовного самодовольства, осознавшим свою духовную неполноту и стремящимся к ее восполнению, к «алчущим и жаждущим правды» и «изгнанным за правду». Тем самым христианство отстаивает достоинство бескорыстной добродетели перед преуспевающим пороком, милосердия — перед внешне торжествующей жестокостью, первенство силы духа перед силой тела и могуществом земной власти. Первые христианские святые были изгоями и неудачниками с точки зрения античных ценностей, но они открывали для простого человека путь утверждения своего достоинства не через внешний успех, а через самоотверженное следование высшим нравственным ценностям. И в этой сфере простой человек вдруг переставал быть «простым», — каким он казался по своему внешнему статусу. Он мог выпрямиться духовно и открыть для себя новые смысловые возможности и перспективы. «Поруганный и униженный бедняк, оставаясь на самом дне общества, на какое-то время переставал видеть блеск верхов общества нависающим над головой, как небосвод; он мог «в духе» взглянуть на богатых и властных сверху вниз, мог сделать еще больше — пожалеть их».

Христианство сформировало новые смыслы природы и человеческого бытия. В основе этих смыслов лежало оправдание творчества и свободы человека, что не могло не сказаться на всей европейской истории. Конечно, вначале христианская свобода реализовывалась главным образом в духовно-нравственной сфере. Но затем она нашла себе практическое поле для своего воплощения и стала выражаться в преобразовании природы и общества, в построении основ правового государства, уважающего права и свободы человека. Сама идея о неотъемлемых правах и свободах человека могла появиться только в христианской культуре. Христианство сформировало новые смыслы природы и человеческого бытия, которые стимулировали развитие нового искусства, стали основой естественнонаучного и гуманитарного познания. Мы не имели бы знакомого нам европейского искусства без характерного для христианства внимания к человеческой душе, ее самым сокровенным внутренним переживаниям. «Исповедальность» европейского искусства есть качество, сформированное христианской духовностью. Без этого обостренного внимания человека к своей личности не было бы и знакомых нам гуманитарных наук. Сама идея о том, что существование мира и человека есть восходящий исторический процесс (а не просто чередование космических циклов), пришла к нам от христианства.

Смысловые основы современного естествознания также сформировались под определяющим влиянием христианской духовности. Христианство ликвидировало смысловую пропасть между «естественным» и «искусственным», ибо мир предстал как творение всемогущего и свободного личного Бога. Но то, что создано творчеством, может и должно познаваться в контексте творческого преобразования. Так были заложены смысловые основы для появления экспериментальной науки. Конечно, необходимо отличать появление общих смысловых предпосылок от адекватного осознания и практической реализации новых смыслов. Поэтому между возникновением христианства и появлением первых ростков нового естествознания лежит полтора тысячелетия.
3 Что является основополагающими принципами концепции культуры П.А. Сорокина?
Своеобразную концепцию культуры развивал крупнейший русский социолог и культуролог, проживший большую часть своей жизни в эмиграции в США, Питирим Александрович Сорокин (1899—1968). В методологическом плане концепция П. А. Сорокина перекликается с учением о культурно-исторических типах О. Шпенглера и А. Тойнби. Однако теория культурно-исторических типов П. А. Сорокина принципиально отличается от теории О. Шпенглера и А. Тойнби тем, что Сорокин допускал наличие прогресса в общественном развитии. Признавая наличие глубокого кризиса, который в настоящее время переживает западная культура, он оценивал этот кризис не как «Закат Европы», а как необходимую фазу в становлении новой формирующейся цивилизации, объединяющей все человечество.

В соответствии со своими методологическими установками П. Сорокин представлял исторический процесс как процесс развития культуры. По Сорокину, культура в самом широком смысле этого слова, есть совокупность всего сотворенного или признанного данным обществом на той или иной стадии его развития. В ходе этого развития общество создает различные культурные системы: познавательные, религиозные, этические, эстетические, правовые и т. д. Главным свойством всех этих культурных систем является тенденция их объединения в систему высших рангов. В результате развития этой тенденции образуются культурные сверхсистемы. Каждая из таких культурных сверхсистем, по словам Сорокина, «обладает свойственной ей ментальностью, собственной системой истины и знания, собственной философией и мировоззрением, своей религией и образцом «святости», собственными представлениями правого и должного, собственными формами изящной словесности и искусства, своими правами, законами, кодексом поведения, своими доминирующими формами социальных отношений, собственной экономической и политической организацией, наконец, собственным типом личности со свойственным только ему менталитетом и поведением».

Эти культурные сверхсистемы представляют собой не просто конгломерат разнообразных явлений, сосуществующих, но никак друг с другом не связанных, а есть единство, или индивидуальность, все составные части которого пронизаны одним основополагающим принципом и выражают одну, и главную, ценность. Именно ценность, по мнению П. А. Сорокина, служит основой и фундаментом всякой культуры.

В соответствии с характером доминирующей ценности П. А. Сорокин делит все культурные сверхсистемы на три типа: идеациональный, идеалистический и чувственный.

Идеациональная система культуры базируется на принципе сверхчувственности и сверхразумности Бога как единственной реальности и ценности. К этому типу культуры Сорокин относит, прежде всего, средневековую европейскую культуру. В этой культуре, по его словам, «господствующие нравы и обычаи, образ жизни, мышления поддерживали свое единство с Богом как единственную и высшую цель, а также свое отрицательное или безличное отношение к чувственному миру, его богатству, радостям и ценностям».

К этому же типу, на его взгляд, следует отнести культуру Брахманской Индии, Буддийскую и Лаоистскую культуры, греческую культуру с VIII по конец VI века до н. э.

Идеалистическую систему культуры П. Сорокин рассматривает как промежуточную между идеациональной и чувственной, так как доминирующие ценности этой культуры ориентируются как на Небо, так и на Землю. «Ее основной посылкой, — пишет Сорокин, — было то, что объективная реальность частично сверхчувственна и частично чувственна, она охватывает сверхчувственный и сверхрациональные аспекты, плюс рациональный, и наконец, сенсорный аспект, образуя собой единство этого бесконечного многообразия». К данному типу культуры П. Сорокин относит западноевропейскую культуру XIII—XIV столетия, а также древнегреческую культуру V—IV вв. до н. э.

Современный тип культуры П. Сорокин называет чувственной культурой. Она основывается и объединяется вокруг доминирующего принципа: объективная действительность и смысл ее чувственны. «Только то, что мы видим, слышим, осязаем, ощущаем и воспринимаем через наши органы чувств — реально и имеет смысл. Вне этой чувственной реальности или нет ничего, или есть что-либо такое, чего мы не можем прочувствовать, а это эквивалент нереального, несуществующего». Формирование чувственной культуры начинается в XVI веке и достигло своего апогея к середине XX века. Эта культура стремится освободиться от религии, морали и других ценностей идеациональной культуры. Ее ценности сконцентрированы вокруг повседневной жизни в реальном земном мире. Ее герои — фермеры, рабочие, домохозяйки и даже преступники и сумасшедшие.

Нынешняя «чувственная» культура, считал Сорокин, обречена на закат, поскольку именно она повинна в деградации человека, в придании всем ценностям относительного характера. Но из признания неизбежности гибели данного типа культуры совсем не следует, что приходит конец всей человеческой культуре. Этот вывод основывается на том, что «ни одна из форм культуры не беспредельна в своих возможностях, они всегда ограничены. В противном случае было бы не несколько форм одной культуры, а единая, абсолютная, включающая в себя все формы. Когда созидательные силы исчерпаны и все их ограниченные возможности реализованы, соответствующая культура и общество или становятся мертвыми и несозидательными, или изменяются в новую форму, которая открывает новые созидательные возможности и ценности. Все великие культуры, сохранившие творческий потенциал, подверглись как раз таким изменениям. С другой стороны, культуры и общества, которые не изменяли форму и не смогли найти новые пути и средства передачи, стали инертными, мертвыми и непродуктивными»». П. Сорокин верил, что культура не погибнет, пока жив человек. Уже сейчас наметились очертания новой великой идеациональной культуры, базирующейся на ценностях альтруистической любви и этики солидарности.

Задание 4
Демократизм был характерен для культуры:

а) – индийской;

б) – древнегреческой;

в) – древнеримской;

г) – русской.
Ответ: древнегреческой
Задание 5
Даосизм – это китайское традиционное учение, включающее элементы религии, мистики, гаданий, шаманизма, медитационной практики, науки. Существует также даосская философия.

Список используемой литературы
1) Библер В.С. Цивилизация и культура. - М., 1993.

2) Давидович В.Е., Жданов Ю.А. Сущность культуры. - Ростов-на-Дону, 1979.

3) Ильенков Э.В. Философия и культура. - М., 1991.

4) Культура: теории и проблемы. - М.,1995.

5) Мареева Е.В. Культурология. Теория культуры (учебное пособие для вузов). - М., 2001.

6) Межуев В.М. Актуальные проблемы теории культуры. - М., 1983.

7) Флиер А.Я. Культурология для культурологов (учебное пособие для магистрантов и аспирантов, докторантов и соискателей, а также преподавателей культурологии).- М., 2001.

8) Грушевицкая Т.Г. Садохин А.П. Культурология: Учебник для вузов Изд. 3-е, перераб., доп. - ЮНИТИ-ДАНА, 2007
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации