Чубарьян А.О. (ред.) Цивилизации. Вып.6. Россия в цивилизационной структуре Евразийского континента - файл n1.doc

Чубарьян А.О. (ред.) Цивилизации. Вып.6. Россия в цивилизационной структуре Евразийского континента
Скачать все файлы (6045.5 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc6046kb.01.04.2014 05:56скачать

n1.doc

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   21

САКРАЛИЗАЦИЯ ВЛАСТИ ПОСРЕДСТВОМ

ДОГМАТА О НАМЕСТНИЧЕСТВЕ ХРИСТА

КАК ЕВРАЗИЙСКАЯ МОДЕЛЬ

ПОЛИТИЧЕСКОЙ КУЛЬТУРЫ

На протяжении почти двух тысячелетий на евразийском про­странстве в таких, казалась бы, на первый взгляд, разных полити­ческих образованиях, как, например, Римская империя герман­ской нации и Московское царство, Византийская империя и пап­ская вселенская теократическая монархия, реализовывалась по­литическая модель легитимизации власти посредством догмата о наместничестве Христа на земле.

Предпосылки такой модели сакрализации власти следует ис­кать в самой структуре сознания архаического и традиционного человека. Сакрализация власти коренится не в основах самого

96

христианского вероучения, а в особенностях мышления людей, ставших христианами1. Мышление архаического и традиционно­го человека2 функционировало по принципу бинарных (двоич­ных) оппозиций: входящие в них диаметрально противоположные элементы не противостояли друг другу абсолютно; напротив, их взаимодействие приводило к взаимопроникновению, слиянию и в итоге превращению одного члена бинарной оппозиции в свою (якобы) противоположность.

К числу наиболее фундаментальных бинарных оппозиций - с точки зрения определения специфики мировидения архаического и традиционного человека, значения для социополитической эво­люции, относится оппозиция "сущее-должное". Антитеза долж­ного и сущего - существенный момент в движении человека к во­площению своих ценностных представлений. Она была реализо­вана в христианстве через оппозицию "земля (образ) - небо (пер­вообраз)". Именно из метафизического построения, основой ко­торого является бинарная оппозиция "образ-первообраз", выте­кал вывод о властителе как вселенском "живом образе" своего сакрального первообраза - богочеловека Иисуса Христа, что предопределило сакрализацию места и функций властителя в земной иерархии как Наместника Христа.

Принятие христианства в Римской империи в качестве госу­дарственного культа в начале IV в. явилось логичным шагом, за­вершившим легитимизацию универсальной вселенской, теократи­ческой монархии. Именно для легитимизации Римской империи как Вселенской и ее правителя как автократора более всего под­ходило христианское понимание взаимодействия между миром земным и миром небесным. Единое Царство Небесное во главе с Единым Царем Небесным (должное) соответствовало социаль­ным реалиям Римской империи (сущего). Епископ Гиппонский Ев-севий (Кесарийский), современник императора Константина, кон­статировал: "Римское царство, явившееся с тех пор монархиче­ским, и учение Христово расцвели вместе"3. Мысль о земной мо­нархии (вселенская Римская империя) как отображении небесной является центральным моментом в "политической" теологии Ев-севия: "Константин, украшенный образом царствования небесно­го и укрепляемый подражанием власти монархической (курсив мой. -Л. А.), он взирает горнее и управляет дольним по первобыт-ней идее горнего ..."4. Из такого метафизического построения вы­текал политический вывод о властителе как "живом образе" трансцендентного первообраза. Основная цель христианского им­ператора - имитация своего небесного первообраза: "Истинным василевсом, по всей справедливости, надобно называть того, кото­рый образовал свою душу царскими добродетелями, по образцу

4. Цивилизации

97

царства высочайшего ... Да будет провозглашен у нас один васи-левс, - Друг Всецаря Бога ... он отпечатлен по первоначальной идее великого Царя, и в своем уме, как в зеркале, отражает исте­кающие из нее лучи добродетелей (курсив мой. -Л. А.)"5.

Часто Евсевия исследователи характеризуют как "льстивого" автора. Однако можно согласиться с мнением С.С. Аверинцева, «что перед нами не лесть; перед нами официальная идеология "благоверной" государственности ... наиболее общие черты ходо­вой византийской концепции государства были предвосхищены Евсевием»6. С.С. Аверинцев отмечал, что с возведением христи­анства в ранг государственного культа идеология священной дер­жавы и христианская идеология оказались сцепленными в еди­ную систему "политической ортодоксии". Их сопряжение могло происходить не иначе, как при посредничестве платонически ок­рашенного символизма. Для христианизированной "политиче­ской ортодоксии" император сам по себе - только человек; но, с другой стороны, власть над людьми не может принадлежать че­ловеку и принадлежит только Богу. Вывод из этих посылок один: небожественный государь "участвует в божественной власти", как, по доктрине Платона, тленная вещь "участвует" в нетленной идее7, т.е. символически как тленный образ своего нетленного первообраза. При этом следует сделать замечание, принципиаль­но важное для дальнейшего анализа христианской наместниче­ской модели сакрализации власти. В рамках мифологического мышления, характерного для людей архаических и традиционных обществ, символическая замена воспринималась как имитация (воспроизведение) Наместником Христа своего небесного перво­образа. Имитация могла восприниматься в рамках мифологиче­ского мышления только как реальное (сакраментальное), но скрытое от эмпирического восприятия присутствие небесного первообраза в его земном образе.

На евразийском пространстве единая по своей сути христиан­ская наместническая модель сакрализации власти существовала в двух формах:

1) духовное лицо претендовало на титул и выполнение функ­ций Наместника Христа (папа Римский, патриарх Московский);

2) светский владыка претендовал на титул и выполнение функций Наместника Христа (византийский император, герман­ский император Римской империи, московский царь).

На латинском Западе мы видим обе эти формы. В основе обо­их вариантов лежало эманационное по своей сущности, учение о монархическом устройстве Церкви и империи, как отражении мо­нархического устройства Царствия Небесного. Для апологетов папства и сторонников империи земная монархия представлялась

98

отражением небесной монархии - сакрального должного. Пред­ставитель имперской партии писатель Гуго Флерийский (XII в.) считал, что земное человеческое царство должно быть построе­но по образцу и подобию небесного. Царь в своем государстве яв­ляет собой образ Всемогущего Отца, которому должны подчи­няться все, не исключая и епископов, "дабы все царство было приведено к единому началу"8.

Один и тот же небесный первообраз лежал в основе импера­торской и папской теократии. В посланиях папы Григория VII (1079 г.) к трем французским архиепископам человеческое обще­ство предстает в виде иерархической лестницы, построенной по образу и подобию небесной иерархии9. Римский первосвященник является ее устроителем и главой.

Наиболее известная в истории модель наместнической власти получила название "папоцезаризм": духовное лицо - папа Рим­ский имел в своих руках светскую и духовную власть. Он являлся одновременно светским владыкой и первосвященником, гла­вой Церкви, Наместником Христа на земле. Римские папы рас­сматривали власть европейских монархов как делегированную им римским первосвященником. Папоцезаризм и папская все­ленская теократическая монархия (середина XI в., понтификат Григория VII, - конец XIII в., понтификат Бонифация VIII) сло­жились на основе и юридических, и теологических построений.

Во второй половине VIII в. в Риме был сфабрикован так назы­ваемый "Константинов дар", согласно которому император Кон­стантин дал папе Сильвестру I и всем его преемникам власть над четырьмя восточными патриархами, а также императорские ре­галии, т.е. политическое верховенство над всей западной частью Римской империи. Следовательно, папство стало претендовать на правопреемственность от Римской империи10. Именно в этом до­кументе папа был назван единственным Наместником Христа на земле, vicarius filii Dei (лат. "наместник сына Божьего")11. "Кон­стантинов дар" был затем дополнен другим фальшивым докумен­том12 - "Лжеисидоровыми декреталиями". Согласно декреталиям власть папы в Церкви стала выше даже Вселенских Соборов, сле­довательно, в Церкви утвердился монархический принцип орга­низации. Появление этих фальшивых документов позволило под­вести юридическую базу под создание папской вселенской тео­кратической монархии.

Папа Григорий VII (1073-1085 гг.) сформулировал основные постулаты папской теократии в "Диктате папы", согласно кото­рому папа получил право единолично решать вопрос о низложе­нии епископов и все управление Церковью приняло монархиче­ской порядок. При этом заявлялось, что папа вправе распоря-

4*

99

жаться знаками императорского достоинства, может низлагать императоров и освобождать подданных от присяги плохим влады­кам13. Заметим, что все права и привилегии папы вытекали из представления о его сакральности.

Именно со второй половины XI в., со времени понтификата Григория VII, устанавливается вселенская папская теократиче­ская монархия. Григорий рассматривал государство как низшую сферу того Царствия Божия, высшим проявлением которого яв­ляется Церковь. Если папа господствует в высшей сфере боже­ского царства, то он тем более может распоряжаться и в низшей сфере того же божеского царства - государстве. Он различает власть духовную и светскую лишь как высшую и низшую инстан­ции в пределах одной и той же respublica Christiana (лат. "христи­анская республика"). Государство, чтобы стать правомерным христианским союзом, должно слиться с Церковью, поглотиться ею14. Именно это мировоззрение нивелировало теорию "двух ме­чей" папы Геласия (V в.), которая не вписалась в понимание зем­ного сущего как отображения сакрального должного, поскольку разделение земного образа неизбежно должно было повлечь или явиться следствием разделения сакрального первообраза.

С Вормсского Собора 1122 г. римский папа получил право на ношение императорских инсигний, в том числе тиары - символа вселенской власти. В 1123 г. на I Латеранском Вселенском Собо­ре был утвержден, среди прочего, порядок приема папами посети­телей: "Все смертные... должны трижды преклонять на опреде­ленном расстоянии пред ним колени и в честь Спасителя нашего Иисуса Христа, коего он замещает на земле (курсив мой. -Л.А.), облобызать его стопы "15.

Именно в эпоху расцвета папской теократической монархии четко оформилась идеология папы - Наместника Христа как "бо­гочеловека". Папа Иннокентий III (1198-1216 гг.) уравнивал уни­чижение перед ним и уничижение перед Богом. Он писал англий­скому королю Иоанну: "Не оскорбительно для тебя, а напротив похвально, унижаться перед наместником того, кто есть царь ца­рей и владыко владык, кто дает царство королям и власть князь­ям"16. Иннокентий Ш претендовал на признание "богочеловече-ской" сущности римского понтифика: "Христос поставил на свое место на земле своего Наместника - папу, чтобы перед папой (как перед ним самим) склонился всякий род небесный, земной и даже подземный"17. Идеология папы как "богочеловека" была отчетливо сформулирована в приветственной речи, сочиненной Иннокентием III для торжества папского коронования: ''Воисти­ну Наместник Иисуса Христа стоит посередине между Богом и человеком; он меньше Бога, но больше человека"^. Именно та-

100
ким образом воспринимал папу английский францисканский мо­нах Бэкон (XIII в.): "Лишь ему одному дано откровение и он дол­жен быть посредником между Богом и человеком, и Наместни­ком Божиим на земле, которому весь род человеческий должен подчиняться и верить беспрекословно. Он есть законодатель и высший священник, обладающий в духовных и мирских делах всею полнотою власти как человек-Бог (курсив мой. - Л.А.)"19. Один из видных апологетов папства Августин Триумфус (умер в 1328 г.) отвергал апелляцию к Божьему суду как к высшему по отношению к суду папскому, называя ее "смешной и легкомыс­ленною", потому что "никто не может быть больше самого себя, а суд папы и Бога - одно и то же"20.

Именно при Иннокентии III было закреплено в титулатуре то, что папа Римский уже не преемник св. Петра, а Наместник Хри­ста на земле. Титулатура, таким образом, закрепила новые власт­ные полномочия папы, поскольку Христос, согласно христиан­скому учению (Послание апостола Павла к евреям), является веч­ным первосвященником на небесах и вместе с тем царем Иудей­ским; следовательно, его наместник также объединяет функции земного первосвященника и земного владыки - царя. Следует за­метить, что Иннокентий III отказал епископам в праве имено­ваться Vicarius Christi, что противоречило установившемуся в хри­стианской догматике взгляду на епископа как Наместника Хри­ста, но свидетельствовало о том, что в мировоззрении господство­вало понимание того, что у сакрального первообраза может быть лишь один образ.

Однако у римского папы как Наместника Христа имелся кон­курент - император германской Римской империи. После коро­нации в Риме в 962 г. Оттона Великого (династия Людольфин-гов) римским императором и основания германской Римской им­перии германские императоры стали претендовать на титул и функции Vicarius Christi. Формирование имперской идеи проис­ходило под девизом Renovatio Imperii ("Возобновление импе­рии"). Renovatio понималось как возобновление и имело идейным истоком наследство каролингской эпохи. Известен девиз Карла Великого на его императорской булле: Renovatio regni Imperii ("Возобновление правления империи")21. "Римская империя" Карла Великого перестала существовать еще в 843 г. "Оттонов-ская" имперская идея, формально возникшая после коронации в Риме Оттона Великого, имела своим идейным источником, наря­ду с каролингским политическим наследием (уже тогда, напри­мер, епископы Теодульф из Орлеана, Павел из Аквилеи и Ал-куин называли короля "священником", "епископом", "защитни­ком веры", "проповедником", "господином народа Божьего",

101

жаться знаками императорского достоинства, может низлагать императоров и освобождать подданных от присяги плохим влады­кам13. Заметим, что все права и привилегии папы вытекали из представления о его сакральности.

Именно со второй половины XI в., со времени понтификата Григория VII, устанавливается вселенская папская теократиче­ская монархия. Григорий рассматривал государство как низшую сферу того Царствия Божия, высшим проявлением которого яв­ляется Церковь. Если папа господствует в высшей сфере боже­ского царства, то он тем более может распоряжаться и в низшей сфере того же божеского царства - государстве. Он различает власть духовную и светскую лишь как высшую и низшую инстан­ции в пределах одной и той же respublica Christiana (лат. "христи­анская республика"). Государство, чтобы стать правомерным христианским союзом, должно слиться с Церковью, поглотиться ею14. Именно это мировоззрение нивелировало теорию "двух ме­чей" папы Геласия (V в.), которая не вписалась в понимание зем­ного сущего как отображения сакрального должного, поскольку разделение земного образа неизбежно должно было повлечь или явиться следствием разделения сакрального первообраза.

С Вормсского Собора 1122 г. римский папа получил право на ношение императорских инсигний, в том числе тиары - символа вселенской власти. В 1123 г. на I Латеранском Вселенском Собо­ре был утвержден, среди прочего, порядок приема папами посети­телей: "Все смертные... должны трижды преклонять на опреде­ленном расстоянии пред ним колени и в честь Спасителя нашего Иисуса Христа, коего он замещает на земле (курсив мой. - Л.А.), облобызать его стопы "15.

Именно в эпоху расцвета папской теократической монархии четко оформилась идеология папы - Наместника Христа как "бо­гочеловека". Папа Иннокентий III (1198-1216 гг.) уравнивал уни­чижение перед ним и уничижение перед Богом. Он писал англий­скому королю Иоанну: "Не оскорбительно для тебя, а напротив похвально, унижаться перед наместником того, кто есть царь ца­рей и владыко владык, кто дает царство королям и власть князь­ям"16. Иннокентий Ш претендовал на признание "богочеловече-ской" сущности римского понтифика: "Христос поставил на свое место на земле своего Наместника - папу, чтобы перед папой (как перед ним самим) склонился всякий род небесный, земной и даже подземный"17. Идеология папы как "богочеловека" была отчетливо сформулирована в приветственной речи, сочиненной Иннокентием III для торжества папского коронования: "Воисти­ну Наместник Иисуса Христа стоит посередине между Богом и человеком; он меньше Бога, но больше человека"1*. Именно та-

100

ким образом воспринимал папу английский францисканский мо­нах Бэкон (XIII в.): "Лишь ему одному дано откровение и он дол­жен быть посредником между Богом и человеком, и Наместни­ком Божиим на земле, которому весь род человеческий должен подчиняться и верить беспрекословно. Он есть законодатель и высший священник, обладающий в духовных и мирских делах всею полнотою власти как человек-Бог (курсив мой. - Л.А)"19. Один из видных апологетов папства Августин Триумфус (умер в 1328 г.) отвергал апелляцию к Божьему суду как к высшему по отношению к суду папскому, называя ее "смешной и легкомыс­ленною", потому что "никто не может быть больше самого себя, а суд папы и Бога - одно и то же"20.

Именно при Иннокентии III было закреплено в титулатуре то, что папа Римский уже не преемник св. Петра, а Наместник Хри­ста на земле. Титулатура, таким образом, закрепила новые власт­ные полномочия папы, поскольку Христос, согласно христиан­скому учению (Послание апостола Павла к евреям), является веч­ным первосвященником на небесах и вместе с тем царем Иудей­ским; следовательно, его наместник также объединяет функции земного первосвященника и земного владыки - царя. Следует за­метить, что Иннокентий III отказал епископам в праве имено­ваться Vicarius Christi, что противоречило установившемуся в хри­стианской догматике взгляду на епископа как Наместника Хри­ста, но свидетельствовало о том, что в мировоззрении господство­вало понимание того, что у сакрального первообраза может быть лишь один образ.

Однако у римского папы как Наместника Христа имелся кон­курент - император германской Римской империи. После коро­нации в Риме в 962 г. Оттона Великого (династия Людольфин-гов) римским императором и основания германской Римской им­перии германские императоры стали претендовать на титул и функции Vicarius Christi. Формирование имперской идеи проис­ходило под девизом Renovatio Imperii ("Возобновление импе­рии"). Renovatio понималось как возобновление и имело идейным истоком наследство каролингской эпохи. Известен девиз Карла Великого на его императорской булле: Renovatio regni Imperii ("Возобновление правления империи")21. "Римская империя" Карла Великого перестала существовать еще в 843 г. "Оттонов-ская" имперская идея, формально возникшая после коронации в Риме Оттона Великого, имела своим идейным источником, наря­ду с каролингским политическим наследием (уже тогда, напри­мер, епископы Теодульф из Орлеана, Павел из Аквилеи и Ал-куин называли короля "священником", "епископом", "защитни­ком веры", "проповедником", "господином народа Божьего",

101

"отцом Церкви", "братом священника", "наместником Петра" или даже "наместником самого Христа"22), политико-теологиче­скую концепцию Восточной Римской империи. «Не милость Бо-жия возвышала раннесредневекового властителя (императора) над людьми, а получаемый им через помазание и коронацию осо­бый дар, посредством которого он по "должности" становил­ся всеобъемлющей имитацией Христа. (Что наглядно видно на примере коронационных изображений Карла Лысого23.) Имита­ция Христа воспроизводится во владыке до такой степени, что в его персоне действенно сакраментальное присутствие Христа. В этом состоит эксклюзивность его явления (импера­тора. - Л.А.)»24. Итак, сакраментальное25 (тайнодейственное) присутствие Христа в персоне императора рассматривалось как реальное присутствие, скрытое от эмпирического восприятия. Заметим, что помазание в этом контексте выступает как ритуал, который наглядно закрепляет мировоззренческие установки и традицию, т.е. идею уподобления Христу.

Важным моментом в "оттоновской" императорской идее бы­ло уподобление императора библейскому Давиду. Это уподобле­ние четко фиксировалось уже в придворной литературе во вре­мена Карла Великого. Оттон Великий воспринимался как ими­татор библейского образца. Мятеж против Отгона Эберхарда и Генриха и победа первого уподоблялись борьбе за трон Давида с Саулом:

Et tarn magnificis ortat persaepe triumphis,

Ut credas regem David regnare fidelem26.

И так часто рождаются триумфы славы,

Что ты веришь, что царствует верный царь Давид.

Следует заметить, что Давид в раннесредневековом искусстве (соответственно и в идеологии) имел высокий сакральный авто­ритет, поскольку
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   21
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации