Чубарьян А.О. (ред.) Цивилизации. Вып.6. Россия в цивилизационной структуре Евразийского континента - файл n1.doc

Чубарьян А.О. (ред.) Цивилизации. Вып.6. Россия в цивилизационной структуре Евразийского континента
Скачать все файлы (6045.5 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc6046kb.01.04.2014 05:56скачать

n1.doc

1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21

ИССЛЕДОВАНИЯ

И.Г.Яковенко

ПОСТСОВЕТСКАЯ РОССИЯ:

ЛОГИКА РАЗВОРАЧИВАНИЯ ЭТНОКУЛЬТУРНЫХ ПРОЦЕССОВ В СВЕТЕ КОНЦА ИМПЕРИИ И ГЛОБАЛИЗАЦИИ
ПОДХОДЫ К ПРОБЛЕМЕ

Подавляющее большинство людей, родившихся и прожив­ших жизнь в устойчивой реальности современного евро­пейского мира, воспринимают такие феномены, как "об­щество", "нация", "государство", "национальные и государствен­ные границы", в качестве самоочевидных реалий и обязательных атрибутов социального бытия. Человечество дробится на этниче­ские единицы - этносы, народности, нации. Нации устойчиво за­селяют некоторые территории и отличаются друг от друга сово­купностью признаков - языком, исторической судьбой, нацио­нальным характером и др., а также особым чувством националь­ной общности (или идентичностью), в котором самообнаружива­ется нация. Всякое государство политически структурирует об­щество, проживающее на некоторой территории.

В современном модернизированном мире общество, созидаю­щее государство, формирует так называемую "политическую на­цию". Политическую нацию можно рассматривать как граждан­скую общность, готовую к жизни в рамках единого государства, принимающую на себя сумму прав и обязанностей, из этого выте­кающих. Нация предполагает общность прошлого, общее акту­альное настоящее и общее будущее. В современной реальности политическая нация может быть весьма гетерогенной - этниче­ски, конфессионально. Однако она не тождественна произволь­ному сообществу людей, эмпирически оказавшихся в границах го­сударства. Порождающая национальное государство политиче­ская нация предполагает существование устойчивого историче­ского ядра - народа со своим языком, верованиями, культурой, исторической судьбой, связанного с этим государством. Этот на­род воспроизводил историческую государственность и формиро-

3. Цивилизации

65

вался в ее границах. Однажды традиционный исторический народ может превратиться в политическую нацию, вбирать в себя но­вые этнические и культурные потоки. Но для того чтобы ассими­лировать что-либо, создавать полиэтничные общности или муль-тикультурные организмы, надо иметь устойчивую исходную це­лостность. На этот исходный этнокультурный костяк "навешива­ются" народы и народности, вошедшие в государство в ходе исто­рического развития, мигранты, неустойчивые комбинации в раз­ной степени модернизированных и традиционных слоев и страт. Русские никогда не жили вне империи. Русский народ характери­зовался экстенсивной стратегией бытия. Россия на всем протяже­нии своей истории была достаточно изолированным обществом. Мера открытости России Востоку или Западу варьировалась, од­нако это были вариации изоляционистской парадигмы. Наконец, глобализующийся последние пятьсот лет мир вступил в очеред­ную фазу данного процесса, характеризующуюся доминировани­ем нового глобального качества. Все эти обстоятельства пробле-матизуют воспроизводство русского космоса.

Интересующие нас процессы суммируют воздействие множе­ства факторов. Они лежат на пересечении демографических, со­циальных, политических и общекультурных процессов. В начале разговора о логике разворачивания этнокультурного ядра Рос­сийского государства полезно очистить свое сознание, сняв воз­можные стереотипы и мифологемы, чаще всего не осознавае­мые, которые искажают реальную перспективу.

Прежде всего в обыденном сознании проблематика русского народа, проблематика нации мыслится в логике моделей архаиче­ского рода. Суждение "мы - русские" понимается в том смысле, что мы произошли от древних славян. При этом имеются в виду непосредственно те славяне, о которых повествуют первые пара­графы учебников отечественной истории. Пришли славяне на территорию Киевской Руси, расплодились за тысячу с лишним лет, а мы - их потомки. Это - чисто мифологическая картинка, имеющая минимальное отношение к реальности.

Этногенез русского народа, развитие его и существование до настоящего времени задавалось суммой устойчивых факторов, которые сложились за рамками как временных, так и простран­ственных границ Киевской Руси.

Русский народ, как и любой другой народ, возникал из скре­щивания, взаимной ассимиляции, перемешивания некоторых эт­нических потоков, которые присутствовали на территории "Рус­ского улуса" - Московского царства - Российской империи -СССР. Территория, на которой разворачивалось формирование русского народа, лежит в лесной либо лесостепной зоне. Эти про-

66

странства традиционно заселяли финно-угры. Степная зона, при­мыкавшая к лесной, заселялась разнообразными тюркскими на­родами. На северо-западе русские соседствовали с балтскими пле­менами.

Северо-западные соседи восточных славян, литовские племе­на, со II в. занимали бассейны Немана и Западной Двины и от Балтийского моря доходили до истоков Днепра и Волги. К тому времени, когда восточные славяне пришли на территорию Киев­ской Руси, численность славян и летто-литовцев была сопоставима. Сегодня же суммарная численность латышей и литовцев примерно в 30 раз меньше, нежели численность одной из трех ветвей наслед­ников восточных славян - русских. Эта разница связана с истори­ческой судьбой русского народа, создавшего огромное государст­во, расселившегося на бескрайних просторах и ассимилировавше­го неоглядный объем иноплеменников, в том числе и балтов. Мы слабо представляем себе масштаб процессов ассимиляции, кото­рая продолжалась на всем протяжении истории русского народа. За этим стоит и энергия ассимилятивного напора, и стадиальное превосходство русских над своими соседями, и мощь российского государства. Масштабы ассимиляции были связаны и с тем, что на пространствах от Смоленска до Татарского пролива русским соседствовали догосударственные и раннегосударственные обще­ства, племена, народы и народности, которые сравнительно лег­ко растворялись в целостности государствообразующего народа1.

Так, устойчивая ассимиляция финно-угров - константа разви­тия русских славян. Эти процессы идут более тысячи лет. Входя­щие в РФ народы финно-угорской группы - остатки огромного, неоглядного моря, которое занимало некогда практически всю территорию лесной зоны. Степная зона была пространством без­условного доминирования тюрок. Кочевники и земледельцы все­гда находятся в динамическом взаимодействии. Они нуждаются друг в друге в хозяйственном отношении, взаимодополняют один другого, торгуют, воюют, "умыкают в полон", перемешиваются. Эти взаимосвязи подробно описывает Л.Н. Гумилев. Ассимиля­ция русских славян со степняками происходила на фоне драмати­ческого военного противостояния. Этот процесс знал свои прили­вы и отливы. Тюрки-степняки, со своей стороны, смешивались с финно-уграми, создавали ранние государства (Волжскую Болга­рию), входили в состав Золотой орды. В эпоху господства Орды процессы ассимиляции русских в "татары" наверняка доминиро­вали над противоположным потоком. Однако угасание Орды, до­минирование Москвы и создание царства, охватившего всю тер­риторию "улуса Джучи", сменило ассимилятивную доминанту. Татары, веками взаимодействовавшие с русскими, и их данники

з*

67

пополнили ресурс ассимилятивного освоения. Ассимиляция этих народов идет веками.

Русский народ как самостоятельная этнокультурная общ­ность складывается в XIII-XIV веках. Историки фиксируют изме­нения в языке (исчезает звательный падеж)2. На территории Вла-димиро-Суздальской Руси русские в массовом порядке ассимили­руют финно-угров, не представленных в степной зоне. С измене­нием ландшафтно-климатических условий и доминирующего по­тока ассимиляции изменяется антропологический тип. Перипетии политической истории разводят наследников Киевской Руси по разным государствам. За два-три века накапливаются разитель­ные отличия в образе жизни, культуре, стиле поведения. Как ука­зывает Р.Г. Скрынников, православные феодалы, проживавшие на территориях Украины и Белоруссии, нанятые Лжедмитрием и пришедшие с ним в Москву, воспринимались москвичами как по­ляки3. К началу XVII в. москвичи отказывались видеть в украин­цах и белорусах своих близких родственников.

Помимо финно-угров и тюрков, о которых было сказано вы­ше, существовал еще один фактор, значимый для процессов фор­мирования и разворачивания русского народа. С распадом Киев­ской Руси возникает три самостоятельных центра консолидации народов - ее наследников: белорусского, русского и украинского. Однако результирующая картина выглядит сложнее.

На юге России, в регионе причерноморских степей и до пред­горий Кавказа просматривается самостоятельное ядро этниче­ской консолидации. Возникновение этого ядра, скорее всего, свя­зано с проблемой скифов. Объединенные своей принадлежно­стью к индоевропейской семье славяне и скифы веками, если не тысячелетиями, заселяли южнорусские степи. На этих террито­риях их фиксирует еще Геродот. Затем они исчезают (по крайней мере, из источников), и в южнорусских степях появляются тюрки. В исторической науке существует точка зрения, согласно кото­рой скифы участвовали в этногенезе населения Киевской Руси4. Но в данном случае для нас важнее следующее: в причерномор­ских степях давным-давно сложилась устойчивая общность насе­ления, осваивавшего эту территорию, которая лежала за рамка­ми древних государств и базировалась на путях торговых и стра­тегических коммуникаций. Назовем эту общность условно "брод-никами". Речь идет об устойчивой, существовавшей тысячелетия системе расселения, реализовывавшей определенный тип сущест­вования, последовательно ассимилировавшей всех тех, кто оседал на этих землях. Скифы, греки, а позднее славяне, армяне, тюрки-кипчаки (печенеги, торки, половцы), татары, представители дру­гих народов сформировали общность, из которой вырос сегод-

68

няшний Юг России. Дополняя картину, специалисты говорят о том, что в этом пространстве были и отдельные островки варя­гов, которые также тяготели к "бродам", старались контролиро­вать водные пути. Юг России породил особый, яркий феномен -русское казачество. Существенно отличаясь от центра России ан­тропологическим типом, образом жизни, языком, население Юга России самоосознает себя русским и православным. Иными сло­вами, политически и культурно оно центрировано на Москву, притязая, впрочем, на известную автономию, исторически закре­пленную за казачеством.

Ресурс, на котором шло формирование русского народа, этим не исчерпывается. Так, специалисты указывают на альтер­нативный центр этнической консолидации, лежавший между Волгой и Уралом. Такой точки зрения придерживаются В. Пан-тин, Э. Кульпин5. Назовем эту территорию Волго-Уральским ре­гионом ("Идель-Урал"). Здесь, начиная с эпохи Волжской Булга-рии, шел процесс синтеза самостоятельной государственности. Волго-Уральский регион (народы татаро-башкирского круга) проиграл историческое соревнование за звание центра огромно­го евразийского государства. Победил формирующийся вокруг Москвы русский народ. Потеряв свою политическую составляю­щую, "Идель-Урал" не перестал быть центром, где формируется собственная этничность, особый психологический строй, куль­турная общность, которая осознается людьми, живущими на этой территории. К примеру, татары исторически преемственны относительно золотоордынско-тюркского этноса, исчезнувшего в результате этнических и политических процессов XV-XVI вв. Консолидация татарского народа происходит во второй полови­не XIX - начале XX в.6

"Идель-Урал" был восточной альтернативой Московской Ру­си. Украина же являла собой западную альтернативу Московии. По этническому субстрату и языку украинцы весьма близки рус­ским. Конфессионально большая часть Украины принадлежит православному миру. Общая этнокультурная дистанция между русскими и украинцами невелика. Формирование украинского на­рода шло параллельно формированию народа русского7. Консо­лидация украинского народа происходила на фоне сложных поли­тических процессов. Украина не смогла выстроить собственное государство. С середины XVII в. начинается процесс поглощения Украины Россией. Этот процесс растянулся на века и завершился лишь в 1939-1940 гг. С XVII в. процесс консолидации украинской нации шел параллельно с процессом ассимиляции украинцев8. На­селение Украины характеризовалось высокой рождаемостью9. Украинцы легко расселяются по всему земному шару. Естествен-

69

но, что Российская империя и СССР оказывались пространством преимущественного расселения украинцев. Высокий уровень эт­нокультурной общности русских и украинцев задавал массовую ассимиляцию украинцев.

Население Украины заселяло территории степной зоны, Крым, Причерноморье и Юг России наряду с целым рядом других переселенцев. Процесс этот происходил веками и носил как сти­хийный, так и организованный характер, порождая специфиче­ский южнорусский этнокультурный тип.

В несколько меньшей степени украинцы мигрировали на тер­риторию центральной России. Они оседали в крупных городах, столицах, промышленных центрах. Масштаб этого процесса поз­воляет оценить такой штрих. В 1917 г. в связи с созданием Цент­ральной Рады в Петрограде состоялась манифестация, в которой участвовало 180 тысяч украинцев. Параллельно ассимиляции за рамками Украины шли процессы русификации коренного населе­ния и русского заселения собственно украинских земель. Круп­ные города и промышленные центры были устойчивыми очагами русификации. "Мова" и украинская идентичность сохранялись в крестьянской среде, в глубинке, на западе Украины. В начале XX в. Киев - город, в котором доминирует русский язык и куль­тура. Малороссийская же специфика присутствует здесь в качест­ве колорита и "гарнира". Показательно, что и сегодня на улицах Киева по преимуществу говорят по-русски.

В русском окружении украинцы в течение жизни одного-полу­тора поколений теряют свою идентичность, сливаясь с русскими. Интенсивность ассимилятивных процессов резко возрастает с конца XIX в. Смешанные браки и культурная ассимиляция созда­ли категорию людей, осознающих себя украинцами, но говоря­щих на русском языке. Это известная историкам и демографам паллиативная стадия процесса ассимиляции. Дети этих людей ста­новятся "нормальными" русскими. Сегодня украинцев насчиты­вается примерно 46 млн человек. Таким образом, ассимиляция ук­раинцев среди других ассимилятивных ресурсов была одним из крупных резервов динамики русского народа.

Ассимилятивные процессы на пространствах Волго-Ураль-ского региона, коренное население которого составляет сегодня около 7 млн человек, носили аналогичный характер. Коренное население Волго-Уральского региона включилось в ассимилятив­ные процессы в XV-XVI вв. Консолидация татарского и башкир­ского народов шла параллельно ассимиляции этих народов. Вза­имные этнические потоки создали крупные русские общины на территории Татарии и Башкирии. Двуязычие с доминированием русского языка стало культурной нормой. Вертикальная динами-

70

ка предполагала бытовую и культурную русификацию. Нацио­нальные языки и идентичность сохранялись в глубинке.

Коренное население Волго-Уральского региона включилось в ассимилятивные процессы раньше Украины, в XV-XVI вв. В объемном отношении население этого региона существенно меньше. Татар и башкир объединяет с русскими тысячелетнее проживание бок о бок, но разделяет этно-конфессиональная дис­танция. Население "Идель-Урала" менее урбанизовано и более традиционализовано, нежели население Украины. За счет этого уровень рождаемости здесь несколько выше, чем в России. Разли­чалась и ассимилятивная тактика имперского центра. В Украине провоцировался "голодомор", а татары оказывались объектом политики христианизации, в результате которой сложилась пра­вославная этно-конфессиональная группа "крящены" (крещеные татары). Процессы ассимиляции мигрантов и обрусения коренно­го населения идут здесь несколько медленнее, чем в случае с ук­раинцами, дольше сохраняется национальная идентичность. Од­нако, в конечном счете, ассимилятивная доминанта побеждает.

Юг России охватывает три крупных административных едини­цы: Ростовскую область, Краснодарский и Ставропольский края. Население региона порядка 12 млн человек. На Юге сформирова­лась самостоятельная этнокультурная общность, самым ярким выражением которой является российское казачество. Веками этот регион принимает в себя миграционные потоки из Украины, Кавказа, центральной России, демонстрирует рост численности населения, постепенно становится зерновой житницей страны и действует как мощный ассимилятивный котел, в котором форми­руется единая южнорусская идентичность. Отличая себя как от "хохлов", так и от жителей центральной России, коренное населе­ние Юга осознает себя форпостом российского государства. Ми­грация за пределы этого региона во все времена была сравни­тельно невелика. При этом смешанные браки и взаимоассимиля­ция происходит достаточно легко.

Помимо ассимиляции населения альтернативных центров эт­нической консолидации русские постоянно ассимилировали бес­численные народы и народности Российской империи. Местные элиты вливались в русскую администрацию, русификация была условием социального роста, миграция в города предполагала ос­воение русского языка и т.д. Все эти процессы составляют есте­ственный фон развития традиционных империй (Византийской, Османской, Австро-Венгерской). Общая картина выглядела сле­дующим образом: стадиально отстающий этнос, как правило, противостоял ассимиляции, замыкался в традиционном образе жизни, оставляя русификацию честолюбивой местной элите и

71

жителям городов. Однако, по мере модернизации, стадиально от­стающие этносы переходят определенный порог развития, за ко­торым мера адаптации к жизни в урбанизированной среде резко возрастает. Тогда и начинается активная русификация. Снижает­ся энергия обособления, растет перемещение людей в города, растет процент людей, получивших образование, включающихся в общегосударственную, русскоцентричную культуру. Из этого очевидно следует, что процессы этнокультурной ассимиляции возрастали по всей стране со второй половины XIX в.

Однако модернизация порождает и тенденцию, противостоя­щую ассимилятивной доминанте. В ходе модернизации возникает местная интеллигенция, которая, как правило, оказывается ядром формирования национального сознания. Так запускаются процессы национального обособления, рождаются националисти­ческие движения. Диалектика этих противостоящих тенденций определяет логику развития полиэтничных обществ.

По мере разрастания российского государства удельный вес русских в общем объеме населения последовательно уменьшал­ся. Процессы ассимиляции шли все более напряженно. С присо­единением Средней Азии Россия получала мощный, этноциви-лизационно чуждый регион, характеризующийся высоким уровнем рождаемости и не имевший многовекового опыта жиз­ни рядом с русскими. В общем объеме русского народа возрас­тал процент людей, ассимилированных в первом-втором по­колении. Их идентичность не была устойчивой, а ассимиляция в русский народ - частичной и незавершенной. Эти обстоятель­ства обостряли и проблематизировали интегративные процес­сы в стране.

В обыденном сознании ассимилятивные процессы на террито­рии нашей страны видятся таким образом, что "инородцы"10 есте­ственно растворяются в русских. На самом же деле это не всегда так. В Сибири, на Крайнем Севере существуют небольшие груп­пы, русские по своему происхождению, но утратившие русский язык. Они пришли на эту территорию еще в XVII в., оторвались от русского окружения и постепенно ассимилировались в культу­ру окружавших их туземных народов. Сходный феномен сущест­вует в Средней Азии.

История XX в. показала, что русские достаточно быстро асси­милируются в эмиграции11. Уже во втором поколении русские легко идут на смешанные браки. Как правило, третье поколение русских эмигрантов полностью ассимилировано в культуру стра­ны пребывания. Это происходило и в этнически близкой Сербии, и в западноевропейских странах, и в Турции. Итак, при некото­рых условиях русские утрачивают свою идентичность в череде

72

поколений. Причем, в особых ситуациях русские могут утрачи­вать свою этничность и в пределах родной страны.

Вообще говоря, логика ассимилятивных процессов представ­ляется очевидной только при поверхностном взгляде на вещи. Не так просто перечислить совокупность факторов, запускающих ас­симилятивные процессы. Что может остановить процесс ассими­ляции или изменить вектор этого процесса? Почему в одном слу­чае побеждает тенденция ассимиляции, а в другом - этнической сепарации? Чем определяется, какая из этнокультурных идентич-ностей побеждает в процессе взаимоассимиляции двух этниче­ских единиц? Эти и другие вопросы снова и снова встают перед исследователем.

В некоторых ситуациях разобраться сравнительно просто. Так, в Латинской Америке исходный объем европейцев был несопоста­вимо мал, а индейцы численно доминировали. Хотя здесь сформи­ровалась специфическая локальная цивилизация, вобравшая в себя культуру аборигенов континента, результирующая культура Ла­тинской Америки базируется на католицизме, испанском и порту­гальском языках. Индейцы, живущие в глубинке и сохраняющие традиционный уклад, как правило, билингвы и католики12. По ме­ре модернизации они перемещаются в города и включаются в про­цессы ассимиляции. В данном случае доминирование испанцев и португальцев в процессах взаимоассимиляции задавалось сущест­венным стадиальным превосходством выходцев из Европы. Заме­тим, что подобным образом можно объяснять вектор ассимилятив­ного процесса во взаимодействии славян и финно-угров.

В других случаях результирующая картина представляется более сложной и менее однозначной. Так, обобщенный взгляд на карту Западной и Центральной Европы позволяет увидеть два больших мира: германский и романский. Чем определяются гра­ницы между романским и германским мирами? Очевидное объяс­нение состоит в том, что романский мир задан Римской империей. В целом этот мир тяготеет к Средиземноморью и выходит в Ат­лантику. Соответственно, германская идентичность утвердилась на территориях, лежащих за рамками Римского мира. Условно го­воря, германцы заняли верхнюю, северную часть Европы. Одна­ко граница между германским и романским мирами не определя­ется границей продвижения германских племен. Они прошли всю Западную Европу и осели по всей ее территории. К примеру, в VI в. германское племя лангобардов вторглось в Италию и обра­зовало раннефеодальное королевство. Лангобардская идентич­ность сохранялась весьма долго. В итальянских законах XI в. упо­минаются лангобардская женщина и лангобардский мужчина. Отсюда - Ломбардия, название области в северной Италии.

73

Границы романского мира не тождественны устойчивым гра­ницам Римской империи. К примеру, римская провинция Брита­ния выпадает из романского мира. Кроме того, разворачиваю­щийся непрерывно от Португалии до Италии романский мир об­рывается на восточных границах Италии. Далее разворачивается особый Балканский мир. Однако восточнее, в окружении славян и венгров обретается мощный и устойчивый анклав романского мира-Румыния и Молдавия.

Представляющийся сегодня удовлетворительным ответ со­стоит в том, что народы романского круга заселяют территории, которые были глубоко романизованы и устойчиво ассимилирова­ны Римом. Здесь сложилась цивилизационная инерция, которую не смогли сломить перипетии эпохи Великого переселения наро­дов. Те же территории, которые входили в Империю, но не были глубоко романизованы, где не сложилась непреодолимая инерция романского мира, были утрачены, стали базой формирования германского, англо-саксонского, венгерского, славяно-балкан­ского миров.

Второй фактор, дополнительный к цивилизационной инер­ции, можно обозначить как ресурс исторической адаптации. Латинская идентичность победила в силу того, что культура римской античности и вульгарная латынь оказались пластич­ным основанием, позволявшим ассимилировать новые реалии и формировать жизнеспособные модели пост-античного общест­ва и культуры13.

История формирования романского и германского миров, их разграничения и устойчивого существования значима для нас в одном отношении. На обширных пространствах Евразии в тече­ние многих веков, если не тысячелетий, происходило встречное движение славянских и тюркских народов. Славяне двигались с запада на восток и дошли в своем движении до Сахалина. Двигав­шиеся им навстречу тюркские народы дошли до Боснии. Эти на­роды создали две империи: Российскую и Османскую. Российская империя, как могла, ассимилировала тюрок, а Османская импе­рия, соответственно, ассимилировала славян и другие народы. Политическая граница между империями и определяла вектор ас­симилятивных процессов. Владели турки-османы Черноморским побережьем, и на этих территориях побеждал ислам, разворачи­вался медленный, но неотвратимый процесс "потуречивания" ме­стного населения. С приходом русской власти начинается актив­ное заселение приморских территорий христианскими подданны­ми русского царя. На эти земли приходят русские, украинцы, гре­ки, армяне, немцы. Правоверный мусульманин перестает быть человеком первого сорта. Русский язык занимает место локаль-

ного "лингва франка". Тенденция "потуречивания" сменяется тенденцией обрусения.

Хотя успехи в деле ассимиляции были огромны, ни турки-ос­маны, ни русские не смогли ассимилировать всех своих поддан­ных. В ходе исторической деградации Османская империя утрати­ла славянские провинции на Балканах. В республике Турция око­ло восьмидесяти лет идут процессы интегрирования политиче­ской нации. Постсоветская Россия вступает во второе десятиле­тие своего существования. С распадом СССР Россия утратила большую часть территорий с тюркоязычным населением. Тем не менее тюрки рассеяны по всей территории РФ. Ряд автономных республик, титульные народы которых относятся к тюркоязыч-ной общности, тянется от Якутии через Поволжье до Северного Кавказа. В этих республиках очевидны признаки национального возрождения. Центр стремится контролировать общую ситуацию и, как может, воздействует на происходящие процессы. В качест­ве примера можно привести блокирование на федеральном зако­нодательном уровне перевода татарской письменности с кирил­лицы на латиницу. Насколько эффективны усилия центра, пока­жет время.

Обращаясь к анализу этнокультурных взаимодействий, мы сталкиваемся с многофакторными процессами, природа которых не познана до конца. История многократно показывала, как изме­нялся вектор и рушилась, казалось бы, устойчивая тенденция. К примеру, в первой половине XIX в. на территории нынешней Хорватии шел интенсивный процесс латинизации славян. Однако в середине XIX в. в Хорватии разворачивается национальное дви­жение. Оно направлено против ассимиляции с Италией, за сохра­нение собственной культуры и идентичности. Это движение побе­дило. В иных случаях огромные массы растворялись и утрачива­ли идентичность. Среди факторов, задающих разворачивание процессов национального становления, называют: степень зрело­сти общества, полноту социальной структуры, наличие городов, наличие национальной интеллигенции и т.д. Однако все это - не­обходимые, но далеко недостаточные условия национального становления.

Если учесть, что русская идентичность отступает политиче­ски и культурно, что границы ареала доминирования русского языка сокращаются, обращение к истории романского мира не покажется отвлеченно академичными штудиями. Возникает воп­рос: на какой части территории Российской Федерации русская идентичность утвердилась необратимо? Можем ли мы полагать, что запас прочности русской идентичности равен тому, который в свое время сложился в римской провинции Дакия (совр. Румы-

74

75

ния)? Каковы на сегодняшний день резервы ассимилятивной по­тенции русской этнокультурной целостности? У нас нет ответов на эти вопросы. И здесь перед нами открывается пространство стратегических рисков. Это - риски нарастания социально-куль­турной и цивилизационной гетерогенности, риски формирования общностей, чуждых и даже враждебных базовым ценностям рос­сийского государства, риски возникновения сепаратистских дви­жений и др.

Российское общество находится в постимперской реальности. Эпоха "после империи" имеет свою специфику - социокультур­ную, идейную, психологическую. Как показывает история, в XX в. постимперская эпоха растягивается на жизнь одного-двух поколений. Часть этого срока уже пройдена. Общество болезнен­но привыкает к новой реальности. Советское прошлое с каждым годом становится все дальше; реставрационная риторика звучит все реже. "Массовый" человек постепенно начинает осознавать преимущества национального существования России. Российская экономика демонстрирует положительную динамику, а уровень жизни в России существенно выше уровня жизни в бывших союз­ных республиках. "Они" едут к "нам" на заработки, соглашаясь работать на условиях, которые не принимают граждане России.

В СССР реализовывалась модель универсальной империи. Русский народ осознавал себя "старшим братом", несущим, сог­ласно официальной идеологии, "свет истины" всему человечеству. Когда это ощущение исчерпало себя, Союз распался. Русский на­род оказался в совершенно новой исторической ситуации. Мы мо­жем фиксировать, в какой мере в обществе формируются мен­тальные структуры, адекватные новой реальности, как нараба­тывается психологическая и культурная готовность к жизни в из­менившемся мире. В какой мере русский народ, существовавший веками как имперообразующий этнос, способен к переходу в мо­дальность политической нации? Идеологи имперской реставра­ции многократно повторяют утверждение о том, что русский на­род - "имперостроитель" и в любой другой ситуации существо­вать не сможет14. Стоит добавить, что о необратимо имперском характере русского народа не устают повторять представители национальных движений из стран "ближнего зарубежья".

Строго говоря, эти утверждения нельзя ни доказать, ни опро­вергнуть, ибо русские не жили вне империи. Древняя история зна­ет примеры гибели народа вместе с империей. История нового времени снисходительнее к имперским народам. Распады империй и рождения на месте ядра империи политических наций происхо­дили неоднократно. Примерами этого служат австрийцы, турки, испанцы. Однако в любом случае такой переход носит кризисный

76

характер, чреват импульсами имперской реставрации, сопровож­дается радикальным изменением самосознания, доминирующих жизненных стратегий и т.д. Умирает одна реальность и утвержда­ется другая. В известном смысле, вместе с уходящей эпохой сходит на нет один народ, а на его месте формируется новый, преемствен­ный по отношению к исходному, но все же другой.

Испанская империя очевидно увядала с XVIII в. В XIX в. Ис­пании пришлось пережить распад колониальной империи. В пер­вой - второй третях XX в. испанское общество переживает эпоху гражданских войн и диктатуры. В политическом режиме генера­ла Франко находил свое оформление как модернизационный кри­зис, так и постимперский синдром. В недрах диктатуры шло фор­мирование современной нации. В 70-е годы XX в. Испания вклю­чается в европейский "концерт" как нормальное национальное государство.

Австро-Венгерская империя распалась в результате пораже­ния в первой мировой войне. Политическое урегулирование пос­левоенной Европы вершили страны-победители. Версальская си­стема включала в себя идею независимой Австрии, существую­щей отдельно от Германии. Политическая элита страны не сми­рилась с фактом распада Империи. Так, в 30-е годы в правитель­ственных кругах Австрии и Венгрии обсуждались планы полити­ческого объединения двух стран. Далее, в межвоенный период и в Австрийской республике, и в Германии существовали массовые устремления к объединению двух немецких государств. Это поз­волило Гитлеру пойти на аншлюс Австрии в 1938 г. Народам Ав­стрии и Германии потребовалось новое сокрушительное пораже­ние, послевоенная оккупация странами-победителями, десятиле­тия жизни в новой реальности для того, чтобы раздел двух наро­дов был принят как безусловная реальность. В послевоенной Ев­ропе возникла нейтральная Австрия - спокойное и стабильное го­сударство, утратившее любые имперские амбиции, центрирован­ное на своих национальных проблемах.

Османская империя распадается в результате поражения стран германской коалиции в ходе первой мировой войны. Затем Турция переживает краткую эпоху национально-освободитель­ной войны и буржуазно-демократической революции, которая за­вершается провозглашением в 1923 г. Турецкой республики во главе с Кемалем Ататюрком. Жесткий и авторитарный лидер, опиравшийся на харизму спасителя нации, многовековую любовь турецкого народа к армии и вестернизированные слои офицер­ского корпуса, чиновничества и буржуазии, Ататюрк в 20-30-е годы XX в. провел серию реформ, которые разрушали многове­ковую имперскую традицию. В Турции формируется и утвержда-

77

ется государственная идеология - лаицизм, фиксирующая секу-лярный характер турецкого общества и национальное государст­во. Она последовательно внедряется в сознание людей усилиями государственных институтов. Смена двух поколений, безуслов­ные успехи Турции на путях модернизации страны, работа милли­онов турок в Европе изменили облик турецкого общества. Совре­менная Турция - динамичное национальное государство.

Рассмотренные нами примеры позволяют сформулировать некоторые выводы:

1. История нового времени создала механизмы преобразова­ния имперских народов в политические нации.

2. Преобразование народа, создававшего и поддерживавше­го империю, в политическую нацию всегда носит кризисный ха­рактер.

3. По мере движения из прошлого к современности времен­ные рамки кризиса перехода сужаются.

4. Кризис перехода чреват тенденциями реставрации империи и, в широком смысле, исторического реванша.

5. Кризисные тенденции переходного периода часто рождают жесткий, авторитарный политический режим.

6. Если общество и политическая элита вчерашней империи оказываются неспособными осознать необратимость историче­ских перемен и страна встает на путь реставрационных авантюр, возможно крупное историческое поражение и длительное внеш­нее управление.

7. Трансформация имперской культурной и политической традиции в национальную требует государственной стратегии формирования новой, национальной идентичности.
1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   21
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации