Барг М.А. (ред.) Цивилизации. Вып.1 - файл n1.doc

Барг М.А. (ред.) Цивилизации. Вып.1
Скачать все файлы (6215.5 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc6216kb.01.04.2014 05:45скачать

n1.doc

1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   31

Очертим границы понятия и механизм способа общения, чтобы можно было отделить этот социальный феномен и его виды от иных общественных структур. Прежде всего, его формальная структура дол­жна включать следующие компоненты: базовый центр (или ядро), ге­нерирующий исходную и накапливающий поступающую информацию; проводящую систему, по каналам которой передается в обе стороны материал коммуникации; язык, или набор знаков и символов, служа­щий кодовым инструментом; организационно-технические средства и системы, обеспечивающие быстроту, точность и бесперебойность пе­редачи информации; наконец, реальное и потенциальное поле комму­никации, воспринимающая социальная среда — иначе говоря, масса людей или группа обществ, охваченная данным механизмом общения и находящаяся в более или менее устойчивом контакте. Описанная та­ким образом система представляет собой, по-видимому, схему инфор­мационной "машины" с той лишь разницей, что в данном случае речь идет не о технико-организационной, а о социальной системе со всеми вытекающими отсюда последствиями.

В общем виде на это различие указал одни из основателей кибер­нетики и теории информации, Норберт Винер, отметив, что для чело­веческого общения в отличие от общения, скажем, животных харак-

56

терны следующие черты: утонченность и сложность применяемого ко­да (кодов); его высокая произвольность (пластичность), дающая воз­можность человеку создавать символы для выражения "высшего ло­гического ряда"; использование с помощью накопленной ранее ин­формации (блок памяти) механизма обратных связей для корректиро­вания (перестройки) всей стратегии и основных линий прошлого по­ведения1*. Как видно из приведенной характеристики, Н. Винера инте­ресовала проблема человеческой коммуникации как таковой и его спе­циально не занимал вопрос о том, идет ли речь о диалоге двух собе­седников, обмене письмами или системах коммуникации большого об­щества. Нас же занимает в первую очередь вопрос о внутреннем и международном общении крупных социальных систем.

Природа макросоциальиой коммуникации особенно ясно выявля­ется не при описании формальной структуры, а при рассмотрении спо­соба общения в его историческом движении, имеющем определенную направленность. Поступательную тенденцию в развитии способа об­щения людей и народов можно представить как наращивание "количе­ства и качества" социальной коммуникации по следующим основным линиям: а) расширение ареала общения, т.е. вовлечение в систему кон­тактов новых территорий и новых масс людей; б) усовершенствование организационно-технического механизма общения ~ его средств (транспорт, связь); в) замена архаичных и примитивных форм обще­ния более совершенными и тонкими, или более быстрый рост цивили­зованных способов и языков коммуникации (от военно-политической к административной связи, от данничества к регулярному обмену, от экономического к культурному общению и т.д.); г) придание постоян­ства, стабильности и прочности всему механизму общения на уровнях: индивидуумы — социальные группы — общества — человечество; д) интенсификация и углубление коммуникации, проникновение ин­формации во все основные сферы жизнедеятельности человека и об­щества.

Кумулятивным проявлением длительной эволюции способа обще­ния является универсализация общественных отношений, в результате которой история отдельных народов, стран, регионов обретает всеоб­щий и всемирный характер в реальном смысле этого слова. По словам К. Маркса и Ф. Энгельса, "чем шире становятся в ходе этого развития отдельные воздействующие друг на друга круги, чем дальше идет унич­тожение первоначальной замкнутости отдельных национальностей благодаря усовершенствованному способу производства, общению и в силу этого стихийно развивавшемуся разделению труда между отдель­ными нациями, тем во все большей степени история становится все­мирной историей"16. Другой неотъемлемой стороной этого явления служит формирование такого типа личности, включенной в жизнедея­тельность всего мира и осознающей себя ее частицей, которую К. Маркс и Ф. Энгельс назвали "универсальным индивидом", или "ис­торическим человеком"17.

Что касается докапиталистических формаций и обществ, то для

57
них была наиболее характерна не полная, а лишь частичная универса­лизация, при которой в общении преобладали экстенсивные связи над интенсивными, поверхностные — над глубокими, временные и диск­ретные над устойчивыми и постоянными. Иными словами, она давала ограниченный результат либо в пространственном, либо во времен­ном, либо в структурно-функциональном отношении. Но и такая ча­стичная универсализация по одному-двум профилям общения форми­ровала порой огромные по масштабам, относительно самостоятельные межрегиональные системы социальной связи, подобные,- скажем, им­периям Александра Македонского, Кушанов, Чингисхана, сферам вли­яния мировых религий, торговым коммуникациям типа Великого шел­кового пути или освоенной арабами межконтинентальной морской до­роги от Средиземноморья до морей ЮВА и Дальнего Востока.

При рассмотрении данного вопроса нужно отметить особую роль городов и городских систем в механизме социального общения. Богат­ство и сложность городской жизни на поздних этапах развития обще­ства, размеры городов и удельный вес горожан в численности населе­ния страны, сфера разнообразного влияния городов на сельские райо­ны и полуцивилизованные народы, участие городов в обмене деятель­ностью между собой — все эти показатели служат объективным ме­рилом уровня, достигнутого внутренним и международным способом общения. Города, с другой стороны, являются историческим стержнем всего процесса разделения труда и генератором самых разных видов и форм общения. По мнению классиков марксизма, "противополож­ность между городом и деревней... проходит через всю историю циви­лизации"1*. Видимо, при анализе структуры способа общения именно город является тем "синтезирующим ядром", в котором следует искать наиболее важную информацию об уровне и состоянии всей системы коммуникаций в обществе.

Заканчивая этот краткий отчет, посвященный толкованию "хоро­шо забытого" старого понятия "способ общения", мы хотели бы обра­тить внимание еще на один его важный аспект — на языки (знако­вые системы) общения, функционирующие в разных сферах социаль­ной жизни. Мы их лишь назовем, не раскрывая содержания: а) язык военного общения — военная наука (искусство) и техника, символы устрашения "чужих" и воодушевления "своих"; б) язык государствен­но-политического общения — дипломатия, символы власти, право­вые нормы, атрибуты и средства подчинения человека (группы) поли­тической воле; в) язык экономического общения — математика; г) метаязыки науки (санскрит, китайский, древнегреческий, латынь, арабский); д) язык духовного общения — религиозная, философская, социокультурная символика и аксиология, сложные коды искусств и художественных ремесел. На этом уровне с полной ясностью выявля­ется близость понятий "способ общения" и "культура", так как по­следняя также немыслима без системы языков и знаков-символов. За этим внешним сходством скрывается более глубокая, социофункцио-нальная связь этих понятий. Подобно культуре способ общения обес-

печивает, во-первых, циркуляцию, обмен, хранение и передачу соци­ально значимой информации и, во-вторых, социализацию и аккульту­рацию (в широком смысле слова) человека в обществе, интеграцию последнего и регулирование его взаимоотношений с другими общест­вами.

И наконец, если попытаться, возвращаясь к сказанному выше, в самом общем виде и в масштабе всемирной истории представить по­ступательное движение способа общения, то оно выразится в посте­пенном и нелинейном переходе от форм общения с минимальным уровнем обратных связей (господство-подчинение, война и т.д.) к бо­лее высоким их формам (рыночная система хозяйства, гражданское общество, правовое государство), но при сохранении, а нередко рас­ширенной, даже взрывной регенерации наиболее архаичных, варвар­ских образцов социальной коммуникации (колониализм, тоталита­ризм, гегемонизм, воинствующий национализм, всеразрушающие войны, ядерное устрашение и т.д.), ставящих под угрозу самое суще­ствование человеческой цивилизации.

Теперь попытаемся подвести итог всему изложенному, следуя об­щему принципу понимания цивилизации и формации как синтеза двух противоположных сущностей, пронизывающих всю жизнедеятель­ность реального исторического общества. Для этого мы как бы поме­стим набор основных, по нашему мнению, элементов, "подсистем" ци­вилизации и формации в одни и те же или смежные отсеки социальной сферы. Результат такой операции мы представим в виде схемы, не пре­тендующей на полноту и законченность, но дающей концентрирован­ное представление о логике объекта нашего исследования.

Структуры цивилизации ж формац Цнвнлнзлцнонный комплекс

Социальная эволюция как основная форма движения

Общественные производи­тельные силы*

Способ общения

Структура общества как система разделения труда с ядром в виде отношения "город — деревня"

Государство как система управления делами об­щества

Система социальных инс­титутов как форм, интег­рирующих противоположные классы (социальные груп­пы) в своих рамках

в, представленные в виде антиномий Формлцнонный комплекс

Революционный процесс как основная форма движения

Формационно определенные производственные отношения

Способ производства :

Классовая, двухполюсная, ' нуклеарная структура об­щества

Государство как система господства меньшинства над большинством

Система собственности как форма размежевания имущих и неимущих, эксплуататоров и эксплуатируемых

58

59

Культур* как генерация общечеловеческих ценнос­тей и идеалов

Народ (этнос) как социаль­но-психологический н исто­рико-культурный феномен, в основе которого лежит накопленный веками н осоэ-нанный социум уникальный опыт во всех сферах инди­видуальной и общественной

Идеология как отражение и насаждение партикулярных интересов

Нация как формационно кон­кретный, интегрируемый внутренним рынком и други­ми средствами общения феномен нового и новейшего времени (буржуазная нация, национальный капитализм)

Следующая задача состоит в том, чтобы показать в самой общей форме, как "работают" две рассматриваемые категории на предмет­ном, общеисторическом уровне. Начнем с общих соображений. Во-первых, следует отметить, что хотя цивилизационное н формационное начала, имея определенные доминантные ниши, пронизывают всю со­циальную систему снизу доверху, их соотношение в разных общест­вах, на разных этапах развития является изменчивым, подвижным. Иными словами, в конкретной ситуации один комплекс может выхо­дить на первый план, подавляя и оттесняя другой, лидируя в структур­ном или динамическом качестве. Но возможна и другая, так сказать оптимальная, ситуация, когда наблюдается гармоничное, кумулятивное взаимодействие цивилизационного и формационного, когда духовная культура и способ производства развиваются, не угнетая друг друга, а давая импульсы росту каждого (так было, скажем, для лидировавших обществ Запада в их "золотой век" — XIX).

Во-вторых, если взять "цикл жизни" одной формации, особенно на средиземноморско-европейском примере, то можно ясно увидеть одну закономерность: чем моложе новый способ производства, тем явственнее в обществе прослеживаются формационные качества — известное "проедание" прежних, цивилнэацнонных накоплений, конф­ликтность, революционность исторического процесса, открытые столкновения старых и новых классов и классовых коалиций, лихора­дочный темп общественного развития; на среднем формационном витке на первый план выдвигаются уже противоречия новых нуклеар-ных классов, но вместе с тем общество "укладывается" в том смысле, что высшие и низшие классы оформляются институционально и ин­тегрируются духовно (складывается духовно-правовая или сословно-корпоративная система, а также аксиологический синтез в виде клас­сических религий, ценностей неконфессионального характера, генери­руемых городской н фольклорной культурой). Это полоса формацион-но-цивилизационной зрелости, когда обе стороны исторического про­цесса находятся в относительном равновесии, но не статическом, а ди­намическом. Затем наступает полоса нисходящего развития, если ме­рить последнее не каким-то одним качеством — формационным или цивилизационным, — а их полнокровным взаимодействием. На этом этапе, который можно назвать "шпенглеровским", формационный

60

процесс достигает предельных, а стало быть, кризисных значений, на­блюдается накопление новоформационных микро- и или макроэлемен­тов в системе, но зато наибольшей законченности, утонченности и усложненности достигает цивилиэационный комплекс и код, культур­ная обработка всего исторического фонда накопленной обществом информации: буржуазная формация "перевоплощается" в буржуазную цивилизацию. Наибольшей завершенности достигает и институцио­нальное оформление жизнедеятельности общества, включая сюда по­литическую культуру и правовую систему, государственность, соб­ственность и многое другое. Поскольку старая формация выступает в цивилизационно-институционально "окостеневшей" (выражение О. Шпенглера) оболочке, рождение нового формационного организма невозможно без "покушения" в той или иной степени на эту оболочку: например, революционные взрывы или затяжные, особенно тотальные войны и межнациональные распри ведут к резкому понижению циви­лизационного и культурного уровня общества, к катастрофическому падению ценности человеческой жизни, которую можно считать глав­ным индикатором культуры и цивилизованности общества.

Следующая сумма вопросов, которая дает возможность уточнить наш общеконцептуальный подход, относится к сравнительной характе­ристике западных и восточных обществ с формационно-цивилизаци-онной точки зрения. В первом приближении, если отвлечься от целого ряда эмпирических моментов и "исключений", то Восток предстанет перед нами как система или сумма обществ-цивилизаций по преиму­ществу, а Запад, если включить в этот комплекс и его античные, гре­ко-римские корни, как такой же набор обществ-формаций (разумеет­ся, в обоих случаях другой полюс неизменно присутствует, но на по­верхности, феноменологически, сравнительно менее выражен). В са­мом деле, западный ареал начиная с У1П — VI вв. до нашей эры, т.е. с эпохи классической Греции, пережил три полных формационных цикла — рабовладельческий, феодальный, буржуазный и вступил в полосу неклассического капитализма н ранней формы социалистического об­щежития. В отличие от западной модели Восток по сути дела не про­шел до конца ни одного полного формационного цикла, начиная с пер­вичной древнеазиатской формации, на которую наслаивались в по­следующем развитии и рабовладение, и феодальные формы эксплуата­ции зависимого крестьянства, и капитализм. Поэтому восточное об­щество оставалось — после "чистого" азиатского способа производ­ства — не гомогенной формационно, а многоукладной, полнформаци-онной структурой. При подобной, эволюционной в своей глубокой основе, модели развития наиболее выпукло выступали такие качества исторического процесса, как преемственность и непрерывность, а ста­ло быть, на передний план выходил цивилиэационный комплекс и его развитие.

Конечно, не будет большой ошибкой считать, что такой тип разви­тия вообще был более характерен для докапиталистических обществ по сравнению со вступившими на путь буржуазной трансформации,

61

однако, как было отмечено выше. Восток в этом смысле представляет классический цнвилнзационный вариант, тогда как Запад — неклас­сический, осложненный хотя и медленно текущими, но все же доста­точно отчетливыми формационно-стадиальнымн циклами и рубежами. Здесь неизбежно встает вопрос о динамике истории, о делении обществ на так называемые застойные и прогрессирующие, причем при таком разграничении за точку отсчета берется у нас обычно толь­ко формационный критерий, т.е. поступательное движение способа производства и способность общества генерировать новую формацию (или, еще более упрощенно, обеспечить экономический рост). Мы счи­таем такой подход в корне неверным прежде всего потому, что обще­ство или группа обществ может в конкретно-исторических условиях, не прогрессируя формационио, заметно двигаться вперед по цивили-зационным показателям: росту населения и освоению новых террито­рий при том же способе производства, развитию городов, торговли и ремесел, а также разделению труда и отработке специализированных функций в социальной жизни, генерации культурных и интеллектуаль­ных ценностей в лоне философско-религиозной и познавательной тра­диции, усовершенствованию институтов, интегрирующих человека в социальную группу и общество, а также "ведомства общественных ра­бот" в государственной деятельности. Под этим углом зрения не вы­держивает критики и деление стран и народов на "исторические" и "внеисторические", подобные Китаю и Индии, — деление, которое ввел в философию истории Гегель.

Здесь возникает вопрос: какие условия и факторы способствуют, а какие препятствуют интенсивному формационному процессу и что является обратной стороной медали, в каких реальных ситуациях наи­более сильно действует цивилиэационный механизм.

Если мы будем наблюдать исторический процесс, начиная с обра­зования цивилизованных, классовых обществ и до нашего времени, то сразу бросятся в глаза следующие моменты. Во-первых, чем более дли­тельный период и чем более изолированно, "анклавно", без постоян­ных общения и соперничества с себе подобными развивается общест­во, тем мощнее происходит в нем накопление индивидуального цивн-лизационного .потенциала, тем менее формационный "вид" и "облик" оно приобретает (древневосточные деспотии, Тибет, мезоамерикан-ские цивилизации). Во-вторых, демографический и пространственно-географический "гигантизм" общества в сочетании с его континен-тальностью (низкое отношение длины береговой линии к площади территории) порождает при отсутствии контакта с равноценными по ресурсам обществами, к примату эндогенных, внутренних процессов, к слабости международного способа общения и т.д. В подобных соци­альных системах, как бы варящихся в собственном соку, уникальные цивилиэационные качества также имеют тенденцию заслонять и при­глушать формационные процессы (классический пример — Китай). В-третьих, так называемая имперская социальная структура независи­мо от формациейно-стадиальной ее характеристики в случае длитель-

62

ного существования (императорский Китай, Византия, Российская им­перия) также несет в себе, именно из-за слабости механизма обрат­ных связей, тенденцию к цивнлизационному самозакупориванию, к формированию уникального культурно-исторического типа общества. В-четвертых, большим цивилиэационным своеобразием отличаются общества, находящиеся и формировавшиеся как бы на границе двух крупных культурных миров, например Востока и Запада, и представля­ющие собой как бы межцивилизационный синтез (Испания и Россия на границах христианского и мусульманского миров, Византия на сты­ке европейского и азиатского ареалов и т.д.). Если мы возьмем внут­реннее строение Востока, то подобным свойством обладает индийская цивилизация, занимающая срединное положение между исламиэиро-ванными обществами на Западе и конфуцианско-буддистскими обще­ствами на Востоке. Впрочем, индийская цивилизация уникальна и са­ма по себе, но любопытно отметить, что волею исторических судеб ее способность генерировать и передавать вовне цивилизационные архе­типы (буддизм) ориентирована как бы на восток и север-юг, тогда как восприятие ею историко-культурной информации, отчасти насаждае­мой, идет с запада (нсламизация, вестернизация).

Можно перевести данный вопрос в несколько иную плоскость, за­острив внимание на проблеме комплексов условий, в наибольшей сте­пени способствующих выполнению "формационной программы", по­нимаемой естественноисторически, а не детерминистски. По нашему мнению, главным в этом комплексе является уровень и масштабы международного взаимодействия, от которых зависит динамизм от­дельного общества, сами возможности его формационного и стади­ального обновления. Под этим углом зрения мы и рассмотрим "по оче­реди" лидирующие в тот или иной отрезок исторического времени формационные образования.

\.Древяевосточиос общество

(азиатский способ производства):
1   ...   4   5   6   7   8   9   10   11   ...   31
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации