Барг М.А. (ред.) Цивилизации. Вып.1 - файл n1.doc

Барг М.А. (ред.) Цивилизации. Вып.1
Скачать все файлы (6215.5 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc6216kb.01.04.2014 05:45скачать

n1.doc

  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31
Цивилизации. Вып.1 / Ред. кол.: Барг М.А. (отв. ред.) и др. М.: Наука, 1992. – 230 с.
Барг М.А. (ред.) Цивилизации. Вып.1. М.: Наука, 1992. – 230 с.
Цивилизации 1 1992 =Барг


РОССИЙСКАЯ АКАДЕМИЯ НАУК

ОТДЕЛЕНИЕ ИСТОРИИ Институт всеобщей истории



ББК 63.3(0) U 57

>' ' Редакционный совет:

академик ИД. Ковальченко— председатель.

академик ГМ. Бонгард-Левин,

академик Б.А. Рыбаков, академик Г.Н. Севостьянов,

академик С_Л. Тихвинский, чл.-корр. А.П. Новосельцев,

доктор исторических наук В.А. Тишков,

доктор исторических наук А.О. Чубарьян

t 'bOKAJU/\4-

I "f Ли

' 3 <

• W> H -v .

Ц 57 Цивилизации. Вып.1. — M.: Наука, 1992. — 231с.

ISBN 5-02-0 09 074-3

Сборник статей, издаваемый Отделением истории и Институтом всеобщей истории РАН , является первым выпуском серии публикаций по проблемам теории и истории цивилизаций.

0503010000 — 001 fj, o, TI

U042(02)—92 91, II полугодже

ISBN 5-02-009074-3

ББК 63.3(0) 1 Издательство «Наука», 1992

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЯМ

Этим выпуском межинститутского академического сборника "Цивилизации" Отделение истории РАН и Институт всеобщей истории как базовый центр реализации научного проекта под Этим названием приступают к публикации издания, посвящен­ного сравнительному изучению истории цивилизаций преимущественно в средние века, новое и новейшее время. В центре его внимания будут находиться вопросы теории, методологии и истории как исчезнувших цивилизаций, так и ныне существую­щих. В рамках целостного подхода к освещению истории отдель­ных цивилизаций сборник будет публиковать статьи, посвящен­ные отдельным аспектам их истории. При этом сочетание теоре­тически-постановочных статей и статей конкретно-историче­ских по одним и тем же проблемам будет содействовать дости­жению более объемного, более рефлективного уровня их осве­щения. Помимо советских авторов, сборник будет публиковать переводы статей крупных современных зарубежных философов, социологов, историков и лингвистов, затрагивающие вопросы, совпадающие с проблематикой данного издания. Наконец, сборник будет включать специальные разделы "Историография, дискуссии, библиография" и "Первоисточники".

Известно, что в то время, как в странах Западной Европы и в США понятие "цивилизации", заимствованное у просветите­лей XVIII в., получило широкое распространение в историче­ских трудах, посвященных освещению широких культурно-исто­рических эпох, в русской и советской историографии оно оста­валось на периферии концептуальных средств ее создателей. Этому, разумеется, есть объяснение. В дореволюционной исто­риографии вместо данного термина утвердилось понятие "куль­тура". Что же касается советской историографии, то официаль­ная философия сталинско-брежневской поры, стоявшая на страже "ортодоксии", усматривала в интересующем нас понятии "угрозу" для категории "формация". Между тем только на поч­ве подлинного, а не вульгарного материалистического историзма понятие "цивилизация", во-первых, приобретает категориаль­ное значение, т.е. превращается в концептуальное средство для выражения диалектического единства двух сторон историческо­го процесса — социально-исторической и культурно-экологи­ческой (включая в последнюю субстракт культуры, восходящий к этносу, равно как наряду с естественными предпосылками, так­же и процесс вовлечения природы в историю), и, во-вторых, на­полняется подлинным историзмом само понятие "формация".

Нетрудно убедиться в том, что, решая, задачу гуманизации истории, историография не может в настоящее время в арсенале интеллектуальных средств найти категорию более емкую, чем категория "цивилизации", и вместе с тем не располагает иными путями с целью приблизиться к познанию общественного чело­века, оставаясь при этом на базе объективно-исторического контекста его исторического творчества. Очевидно, что только с цивилизационнон позиции человек в одно • то же время выступает и как творец культуры • как творимое ею.

Отделение истории РАН надеется на активное участие в этом издании обществоведов, независимо от области их специ­альных интересов, заинтересованных в постановке проблем, не­совместимых с традиционными средостениями между различ­ными научными департаментами.

Академик И.Д. Ковальченко
ОТ РЕДАКЦИОННОЙ КОЛЛЕГИИ

В сборнике представлены четыре раздела. Первый посвящен вопросам общей теории цивилизации. Поскольку — как это, впрочем, хорошо известно — до сих пор не только между спе­циалистами, работающими в различных областях гуманистики, но даже и в рамках какой-либо отдельно взятой области, не су­ществует еще и намека на консенсус по указанным вопросам, сама их постановка и широкое обсуждение на страницах данно­го сборника послужит более полному осознанию степени важ­ности этих вопросов как для осмысления современной глобаль­ной исторической ситуации в целом, так и для решения обуслов­ленных ею новых познавательных задач, возникающих перед каждой из гуманитарных дисциплин в отдельности. Ясно одно: только объединением усилий гуманитариев различных специ­альностей может быть сделан реальный шаг к построению об­щей теории цивилизации, общественная потребность в которой уже в ближайшие годы о себе заявит во весь голос. В данном сборнике этой проблематике посвящены четыре статьи. Так, ес­ли в статьях Л.И. Новиковой и Л.И. Рейснера в центре внима­ния находится проблема онтологического различения категорий "формация" и "цивилизация", то в статье М А. Барга внимание сосредоточено на познавательном аспекте цивилизованного рассмотрения истории общества. Статья М.А. Кисселя привно­сит в рассматриваемую проблему историческое измерение, при­влекая внимание к месту категории "цивилизации" в филосо­фии Коллингвуда.

Второй раздел сборника посвящен вопросам теории и исто­рии отдельных цивилизации. Спектр этого раздела очень ши­рок и географически и хронологически. Так, если статья Е.А. Штаерман посвящена особенностям древнеримской циви­лизации, то статья Е.Б. Черняка вводит читателя в проблемати­ку истории цивилизации конца XIX — первых десятилетий XX в. Между этими полюсами внимание читателей привлекается к интереснейшим вопросам средневековой цивилизации Индии (Л.Б. Алаев), истории Византии (А.Б. Ковелъман) и к опыту сопоставления цивилизаций Востока и средневековой Европы, принадлежащему английскому ученому Дж. Холлу. Третий раз­дел сборника посвящен истории отечественной и зарубежной

исторической мысли в области сравнительного изучения исто­рии цивилизации.

В заключение остается отметить активное участие в подго­товке данного сборника: члена-корреспондента АН СССР А.П. Новосельцева, докторов философских наук В.Н. Межуева и Л.И. Новиковой; докторов исторических наук Л.Б. Алаева, Н.Я. Бромлей, BJV. Малькова, Л.И. Рейснера, В.А. Тишкова, В.И. Уколовой и Е.Б. Черняка.
ВОПРОСЫ ИСТОРИИ И МЕТОДОЛОГИИ

Л.И. Новикова

ЦИВИЛИЗАЦИЯ КАК ИДЕЯ И КАК ОБЪЯСНИТЕЛЬНЫЙ ПРИНЦИП ИСТОРИЧЕСКОГО ПРОЦЕССА

В последнее время, с начала 80-х годов, в нашей социально-философ­ской и исторической науке все большее значение в качестве объясни­тельного принципа исторического процесса приобретает идея цивили­зации, лишая монопольного положения в этой области понятие обще­ственно-экономической формации. Возрастание методологического интереса к идее цивилизации обусловлено рядом как внутринаучных, так и объективных социально-исторических обстоятельств.

Это связано прежде всего с методологической и идеологической перегрузкой, а затем и кризисом теории общественно-экономических формаций, которая до недавнего времени служила универсальным конститутивным основанием и объяснительным принципом всемир­ного исторического процесса в советской исторической науке. Лапи­дарно изложенная К. Марксом в предисловии "К критике политичес­кой экономии" формационная теория с ее четким стадиальным течением исторического процесса на основе определений материаль­ного производства обладает большим познавательным потенциалом. Она позволяет материалистически объяснить историю общества как естественноисторический процесс и, в частности, описать историю становления и развития капиталистического (европейского) общества, выявить его предпосылки, уходящие своими корнями в рабовладельче­скую античность, определить его пределы и историческую необходи­мость революционного преобразования в посткапиталистическое или коммунистическое общество.

Реальная история, современниками которой были основополож­ники марксизма, подтверждала выводы и прогнозы теории. В 1825 г. разразился первый экономический кризис капитализма; в 1836 —1837 — второй. Кризис 1846 —1847 гг. стал предтечей революций 1848 г., в ходе которых пролетариат заявил о своих особых интересах. Нако­нец, Парижская коммуна, в которой К. Маркс увидел прообраз гряду­щей пролетарской коммунистической революции.

И в дальнейшем история развивалась "по Марксу". Новый эконо­мический и политический кризис начала века, разразившаяся за ним мировая империалистическая война, победа Октябрьской революции, образование мировой социалистической системы, казалось, пол­ностью и неопровержимо подтверждали, с учетом некоторых ленин­ских корректив, истинность и познавательный потенциал теории об-
щественно-экономическнх формаций. Это теперь, a posteriori, с пози­ций нового исторического опыта 80 — 90-х годов, мы можем оты­скать допущенные классиками ошибки, констатировать неточность их прогнозов, вменять им в вину недооценку гетерономности историче­ского процесса, абсолютизацию антогонизма труда и капитала, недо­оценку способности капитализма к саморазвитию, идеализацию об­щественной собственности и планомерного начала как базиса комму­нистической общественно-экономической формации и др.1

Таким образом, причина переоценки логики истории и недооценки ее способности к спонтанному саморазвитию кроется отчасти в том, что объективный исторический процесс классического, основанного на машинной индустрии капитализма XIX в. слишком точно "следовал теории". Это, бесспорно, свидетельствует о силе теории, но одновре­менно служит соблазном ее универсализации, переноса на иную исто­рическую реальность, что создает почву ее догматизации. Но вряд ли корректно это обвинение относить на счет классиков марксизма. С добросовестностью ученых они отмечали факты, которые шли враз­рез с их теорией или отклонялись от нее.

В этой связи хотелось бы сослаться на авторитетное суждение Ф. Броделя, который четко разграничивает методологическое значе­ние открытия К. Маркса и его догматизацию. "Гений Маркса, секрет силы его мысли состоит в том, что он первый сконструировал дей­ствительные социальные модели, основанные на долговременной ис­торической перспективе. Эти модели были увековечены в их первона­чальной простоте тем, что к ним стали относиться как к неизменным законам, априорным объяснениям, автоматически приложенным ко всем обстоятельствам н всем обществам. Между тем, если бы их по­грузили в меняющиеся потоки времени, их подлинная текстура стала бы только яснее видна, так как она прочна и основательна... Эта жест­кая интерпретация ограничила творческую силу мощной системы со­циального анализа, созданной в прошлом веке"2.

Одним из самых знаменательных событий, поставивших под со­мнение универсальность теории общественно-экономической форма­ции, оказалась для Маркса его "встреча с Россией"3. Если в предисло­вии к "Капиталу" (1867 г.) Маркс еще говорит о всеобщем характере последовательно-формационного развития общества через капита­лизм к коммунизму, о законах, лежащих в основе этого процесса, "действующих и осуществляющихся с железной необходимостью"4, то десять лет спустя в письме в редакцию "Отечественных записок" он делает существенную оговорку о недопустимости превращения исто­рического очерка "возникновения капитализма в Западной Европе в историко-философскую теорию о всеобщем пути, по которому роко­вым образом обречены идти все народы, каковы бы ни были истори­ческие условия, в которых они оказываются"5. Даже события порази-I тельно аналогичные, замечает К. Маркс, но происходящие в различной исторической обстановке, приводят к совершенно различным резуль­татам. "Изучая каждую из этих эволюции в отдельности н затем сопо-
ставляя их, легко найти ключ к пониманию этого явления, но никогда нельзя достичь этого понимания, пользуясь универсальной отмычкой в виде какой-нибудь общей историко-философской теории, наивыс­шая добродетель которой состоит в ее надысторичности"6.

В этом и других письмах русским корреспондентам он обсуждает ' возможность иного, неевропейского развития цивилизации на базе общины. Предметом пристального внимания Маркса, выходящим за пределы теории общественно-экономических формаций, стал анализ "азиатской формы собственности". Характерно и то, что в таких тео­ретических работах, как "К критике политической экономии", "Капи­тал", "Анти-Дюринг", основоположники марксизма пользуются преи­мущественно понятием общественно-экономической формации, тогда как в ранних работах, а также в подготовительных рукописях к "Ка­питалу" 1856 —1857 гг., и других работах, опускающихся до эмпири­ческого уровня исследования, они охотно прибегают к понятию циви­лизации с его ориентацией на особенное или общее в особенном.

Догматизации теории общественно-экономической формации под­верглась в 30-е годы, когда в так называемой концепции В.В. Струве ей была придана универсальная форма пресловутой "пятичленки", а в "Кратком курсе истории ВКП(б)" она была возведена в ранг государ­ственной идеологии. Согласно этой идеологизированной концепции, все страны и народы мира с неодолимой последовательностью проходят все стадии исторического процесса в направлении к коммунистической фор­мации, которая является вершиной и конечной целью этого движения.

И хотя делались оговорки о возможных отклонениях от магист­ральной линии исторического процесса, однако эти отклонения, как правило, выпадали из сферы исторического интереса или рассматри­вались именно как отклонения и исключения. Эта схема была принята в качестве объяснительного принципа девятитомной "Всемирной ис­тории" под редакцией Ю.П. Францева. В методологическом предисло­вии к изданию декларируется: "В основе единого закономерного исто­рического процесса лежит последовательная смена общественно-эко­номических формаций, первобытнообщинной, рабовладельческой, фе­одальной, капиталистической, составляющих главные пути поступа­тельного движения человечества, исторические ступени его пути к высшей коммунистической формации, первой фазой которой является социализм"7.

Конечно, построение общей истории требовало определенного конструктивного начала на основе объяснительного принципа. И ста­диальная теория общественно-экономических формаций в то время вполне подходила для этой цели. Но препарированная в духе теологиз-ма, она связывала историческое исследование получением необходи­мого, заранее известного результата, требовала соответствующего от­бора материала и форсирования тех моментов истории, которые "ра­ботали" на схему и отвечали идеологической сверхзадаче.

В условиях идеологического (и не только идеологического) прес­синга конструктивная критика господствующей концепции была бес-

полезной и небезопасной. Своеобразной формой "критики" стали "белые пятна" истории.

Дискуссия 60-х годов в связи с проблемой "азиатского способа производства" существенно поколебала "пятичленку". В книге, опуб­ликованной по ее следам, Л В. Данилова писала, что хотя всякая кон­цепция допускает известные исключения и отклонения от магистраль­ной линии, но, к сожалению, "отклонений и исключений, во-первых, оказалось больше случаев, подходящих под правило, а во-вторых, и это самое главное, — действующие здесь закономерности оказались настолько специфичными, что не могли быть объяснены одним лишь влиянием исторической среды. Перед наукой стала проблема многооб­разия форм общественной эволюции"'. Ответом на эту проблемную ситуацию мог стать и исподволь становился цивнлизационный подход. Однако сформированный "пятичленкон" строй мышления оказался досточно живучим. В специальном "научном расследовании" по мате­риалам дискуссии В.Н. Никифоров утверждает: «Проверкой установ­лено, что... современная наука сновь подтверждает конкретными фак­тами "пятичленную" периодизацию, в то время как противоречащие ей гипотезы не согласуются с ходом истории»9.

После безрезультатной дискуссии интерес к методологии истории, как отметил Е.Г. Плнмак в беседе за "круглым столом" журнала "Во­просы философии", заглох. Это вполне соответствовало духу застой­ного времени. Многотомные труды, в том числе "История СССР с древнейших времен до наших дней", "История Коммунистической партии Советского Союза", как отмечает он, "лишены какой-либо обобщающей концепции. Они носят описательный характер"10. Впро­чем, автор не совсем прав. С одной стороны, в этих, как и других "обобщающих" трудах, витает дух "пятичленки" с соответствующим ей набором основных понятий, логических ходов, конечных целей не­избежной гибели капитализма и победы коммунизма в мировом масш­табе. С другой стороны, и в это время шел интенсивный методологиче­ский поиск, направленный на разграничение уровней исторического исследования. Так, Е.М. Жуков выделяет три типа отношений и соот­ветствующие им уровни научной абстракции: общественно необходи­мые отношения, которые описывают социологические законы (к ним в первую очередь и относятся законы формационного развития с уче­том творческого развития самой формационной теории), обществен-, но необходимые и необязательные отношения с их "плавающими свя­зями" и, наконец, уникальные исторические события, которые могли быть, а могли и не быть. Но коль скоро они произошли, стало быть, с одной стороны, на то были свои основания, а с другой — они не мог­ли не оставить следа в истории. И задача исторической науки — выя­вить и то и другое*1. Можно соглашаться или не соглашаться с реаль­ным наполнением этой познавательной конструкции. Но сам уровне-вый подход представляется продуктивным.

Одновременно с попытками ограничить сферу применения фор­мационной теории происходило развитие исторической науки "за ее

спиной" (Г.В.Ф. Гегель). Это относится прежде всего к медиевистике и востоковедению. Здесь, на идеологически нейтральной полосе, накап­ливался материал, формировалась идея о многообразии исторического процесса, имманентности его развития, множественности движущих сил. В качестве объяснительного принципа этих исследований во мно­гих случаях явно или имплицитно служила идея цивилизации.

Опыт разведения и соотнесения двух исследовательских подходов — формационного и цивилизованного — был предпринят на Всесо­юзном координационном совещании "Цивилизация и исторический процесс" в 1983 г.12 Однако только на фоне общего кризиса социализ­ма и формационной теории как его идейно-теоретического обоснова­ния высказанные тогда идеи получили общественный резонанс и даль­нейшее развитие.

Рост экономического потенциала капитализма на основе ассими­ляции достижений HTII, его решительная реконструкция после кризи­са 70-х годов, с одной стороны, кризис социализма, о котором откры­то было заявлено на XXVIII съезде КПСС, но симптомы которого да­вали о себе знать значительно раньше, — с другой, поставили под со­мнение непогрешимость "пятичленки", но одновременного подорвали доверие к формационному подходу в целом13.

Однако отказ от методологического основания — шаткая пози­ция в науке. Теория, равно как и природа, не терпит пустоты. Отсут­ствие методологического основания толкает историческую науку либо на эпигонство, либо на эмпиризм, либо, наконец, на поиск новых объ­яснительных принципов.

В этом контексте возрастание интереса к идее цивилизации как объяснительному принципу исторического-процесса по отношению к теории общественно-экономических формаций должно рассматри­ваться не по принципу "или-или", а по принципу дополнительности, при том, безусловно, что последняя требует переосмысления и разви­тия путем ее "погружения в меняющийся поток времени".

Распространению понятия цивилизации как ключевого в объясне­нии исторического процесса, как бы это ни показалось парадоксаль­ным, способствовала его концептуальная неопределенность, если угод­но, "эстетическая необязательность", особенно в сравнении с жестко фиксированным понятием общественно-экономической формации. Эта размытость термина позволяет использовать его в различных идейно-теоретических системах, строить с его помощью альтернатив­ные версии, модели исторического развития отдельных стран и наро­дов, будущего человечества в целом. При этом интуитивно угадывае­мый смысл понятия, его пред-знание обеспечивают возможность вза­имопонимания представителей различных школ, а в случае нужды и "мягкой стыковки" отдельных фрагментов истории в общемировую.

Вместе с тем использование этого термина применительно к ин­терпретации разного материала способствует его содержательному на­полнению. И это обновленное понятие цивилизации с обогащенным содержанием мы "заново набрасываем" на исследуемую проблему.

12

13
  1   2   3   4   5   6   7   8   9   ...   31
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации