Уровни личности и структура человеческой психики в учении Зигмунда Фрейда + Презентация - файл n1.doc

Уровни личности и структура человеческой психики в учении Зигмунда Фрейда + Презентация
Скачать все файлы (679 kb.)

Доступные файлы (2):
n1.doc170kb.24.09.2012 20:05скачать
n2.ppt902kb.25.09.2012 10:35скачать

n1.doc

  1   2
ГБОУ ВПО Санкт-Петербургская химико-фармацевтическая академия.

Кафедра гуманитарных наук

Реферат

«Учение Зигмунда Фрейда об уровнях психики и структуре человеческой личности»

Подготовила: ст-ка 387 гр. Богданова А.

Проверил: Неронов А.В.

Санкт-Петербург

2012 г.

Содержание

  1. Введение

  2. Биография З.Фрейда

  3. Структура личности

  4. Концепция либидо

  5. Основы психоанализа

  6. Заключение

  7. Список использованной литературы


Введение

За многолетнюю историю развития науки психологии было выработано достаточное количество разнообразных теорий и направлений. Некоторые из них были переосмыслены и дополнены в XX в. последователями и продолжателями различных концепций. Одним из самых известных направлений является теория психоанализа.

Она был основана австрийским психиатром и психологом 3. Фрейдом в конце XIX– начале XX вв.

Работы Фрейда, изменившие облик психологии в XX столетии, осветили коренные вопросы устройства внутреннего мира личности, ее побуждений и переживаний, конфликтов между ее вожделениями и чувством долга, причин душевных надломов, иллюзорных представлений человека о самом себе и окружающих.

Актуальность темы ККР обусловлена тем, что комплекс фрейдистских доктрин оказал значительное воздействие на психологическую науку и стал одной из ведущих идейных, теоретических и методологических основ западной психологии классического периода.

Создав первоначально новый психотерапевтический метод лечения психо-нервных заболеваний — психоанализ, австрийский врач и психолог, профессор Зигмунд Фрейд развил свои идеи и довел их до уровня своеобразного психосоциологического учения о бытии человека в норме и патологии.
История
Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 г. в небольшом моравском городе Фрейбурге в семье небогатого торговца шерстью. В 1860 г. семья переехала в Вену, где будущий знаменитый ученый прожил около 80 лет. В большой семье было 8 детей. Зигмунд выделялся исключительными способностями, острым умом и страстью к чтению, к остальным детям относился свысока.

Отец Фрейда был на двадцать лет старше матери. По складу характера это был жесткий и авторитарный человек. В детстве Фрейд испытывал по отношению к отцу смешанные чувства страха и любви. Его мать, напротив, была женщиной мягкой и заботливой. К ней он всегда испытывал сильную привязанность. Страх по отношению к отцу и сексуальное влечение к матери - именно это Фрейд впоследствии назвал Эдиповым комплексом. Истоки же этого понятия могут быть найдены в его детских переживаниях.

Он окончил гимназию с отличием в 17 лет. Во время учебы знакомство с теорией эволюции Дарвина пробудило в нем интерес к научным исследованиям, и он решил посвятить себя медицине и поступил в Венский университет.

В эти годы он увлекался биологией и работал в физиологической лаборатории доктора Э. Крюке. Уже первые его научные интересы были связаны с вопросами пола. Это определило уверенность Фрейда в роли биологических основ психики, его внимание к сексуальным и физиологическим параметрам, определяющим бессознательные мотивы человека.

Получив в 26 лет докторскую степень, Фрейд был вынужден заняться частной практикой. Но, прослушав курс по психиатрии, заинтересовывается связью между психическими симптомами и физическими болезнями.

К 1885 году добивается престижного положения лектора в Венском университете. При помощи Крюке Фрейд получил стипендию для поездки в Париж в клинику Шарко. Эта стажировка не только открыла Фрейду роль гипноза в лечении истерии, но и подняла впервые завесу над бессознательным, продемонстрировав роль неосознанных мотивов в поступках человека. По возвращении в Вену Фрейд совместно с психиатром Брейером исследует динамику истерии, опубликовав несколько работ на эту тему.

Однако постепенно Фрейд отходит от Брейера, который не принял психоанализ как новый метод лечения истерии и настороженно отнесся к предположениям Фрейда о связи неврозов с сексуальными отклонениями в случае с Анной О., которая страдала от ряда тяжелых истерических симптомов. Лечение гипнозом улучшило состояние Анны О., помогло найти переживания, ставшие причиной названных симптомов, а обсуждения переживаний в состоянии гипноза способствовало улучшению состояния. Но вскоре Анна стала переносить свои чувства по отношению к отцу на врача. Появилась взаимная привязанность. Брейеру не удалось окончательно вылечить Анну О.

Случай Анны О. чрезвычайно важен для становления психоанализа, поскольку именно здесь Фрейд впервые соприкоснулся с методом катарсиса, лечебной беседы, который впоследствии сыграл столь значительную роль в его собственных исследованиях. Для Фрейда понимание мощи переноса и контрпереноса в этой истории болезни стало отправным пунктом на пути перехода от катартической терапии к психоанализу.

Впервые Фрейд заговорил о психоанализе в 1896 году, а через год начал проводить систематические самонаблюдения, которые фиксировал в дневниках до конца жизни. В 1900 году появилась его книга "Толкование сновидений", в которой он впервые опубликовал важнейшие положения своей концепции, дополненные в следующей книге "Психопатология обыденной жизни". Постепенно его идеи приобретали признание. В 1910 году его приглашают читать лекции в Америке, где его теория приобретает особую популярность. Его работы переводятся на многие языки. Вокруг Фрейда постепенно складывается кружок почитателей и последователей, в который входят К.Юнг, А.Адлер, Ш.Ференчи, О.Ранк, К.Абрахам. После организации психоаналитического общества в Вене его филиалы открываются во всем мире, психоаналитическое движение ширится. Но Фрейд становится все более догматичным во взглядах, не терпит отклонений от своей концепции, пресекая попытки самостоятельной разработки и анализа положений психотерапии или структуры личности, предпринимаемые учениками. Это приводит к разрыву с Фрейдом многих его последователей.

Впоследствии, анализируя свой научный путь, Фрейд писал, что боялся принять ответственность за сделанное им открытие и старался разделить его с другими, боялся и самого этого открытия. Фрейд считал, что в своих отношениях с Крюке, Шарко и, особенно, с Брейером, он трансформировал свои отношения с отцом. Стремление заменить реального отца учителем вызвало и двойное отношение Фрейда к учителям - с одной стороны, восхищенное поклонение, с другой - желание найти свой собственный путь, превзойти своих учителей. Так вырисовываются контуры концепции Фрейда о "трансфере" и "Эдиповом комплексе", которые затем займут важное место в его теории личности.

С началом XX века Фрейд выпускает свои основные научные труды: «Толкование сновидений» (1900), «Психопатология обыденной жизни» (1901), «Одно раннее воспоминание Леонардо да Винчи» (1910), «Тотем и табу» (1913), «Лекции по введению в психоанализ» (1916—1917), «По ту сторону принципа удовольствия» (1920), «Психология масс и анализ человеческого „Я“» (1921), «Я и Оно» (1923).

По мере роста известности Фрейда росло и количество критических работ, направленных против него. В 1933 году нацисты сожгли книги Фрейда в Берлине. После захвата гитлеровцами Австрии положение Фрейда становится опасным. Зарубежные психоаналитические общества собирают значительную сумму денег и фактически выкупают Фрейда. Он уезжает в Англию. Он умер в 1939 году, оставив после себя созданный им мир, уже полностью открытый для толкований и критики.

Т.о., описав биографию Фрейда и рассмотрев жизненный путь отца психоанализа, было выявлено, что многие моменты учения Фрейда имеют автобиографические истоки.

Структура личности
В ранних работах Фрейд отмечал, что психическая жизнь человека состоит из двух частей. Сознательная часть - как верхушка айсберга - невелика и выражает поверхностные аспекты личности. Обширная область подсознания, подводная часть, содержит инстинкты и движущие силы поведения человека. Со временем Фрейд стал говорить о соотношении трех компонентов - ид, эго и супер-эго (оно, Я и сверх-Я). Область ид, которая соответствует бессознательныму, является примитивной и наименее доступной частью личности. Мощнейшие силы ид включают сексуальный инстинкт и агрессию. Ид не знает ценностей, добра и зла, морали. Стимулы ид требуют удовлетворения, не считаясь с обстоятельствами. Они действуют по принципу наслаждения, который ищет возможности снять напряжение, стремясь к удовольствию и избегая боли.

Ид является основным источником нашей психической энергии, либидо, которая проявляется как напряженность. Возрастание энергии либидо приводит к увеличению напряженности, которую мы пытаемся свести до приемлемого уровня. Чтобы удовлетворять свои потребности и поддерживать приемлемый уровень напряженности, нужно взаимодействовать с реальным миром. А потому необходимо установить связи между потребностями ид и реальностью.

Эго, Я служит посредником между ид и внешним миром. В противоположность нерассуждающему и полному неукрощенных страстей ид эго ориентируется на причинные связи и рациональность. Ид полно слепых вожделений, не соотносит себя с реальностью. Эго сознает реальность, манипулирует ею и регулирует деятельность ид, сдерживая вожделеющие порывы ид до тех пор, пока не будет найден подходящий объект, при помощи которого потребность может быть удовлетворена, а психическое напряжение снято.

Эго черпает силу в ид, но и помогает ид, способствует осуществлению его вожделений. Ид должно направляться и контролироваться, иначе рациональное эго будет сброшено и растоптано.

Третий компонент структуры личности супер-эго (сверх-Я) возникает в раннем возрасте, когда ребенок усваивает правила поведения, внушаемые при помощи системы поощрений и наказаний. Те виды действий, которые осуждаются или поощряются, служат основой для развития сознания, которое составной частью входит в супер-эго. Поведение ребенка изначально контролируется родителями. Но только в супер-эго сформировалась модель надлежащего поведения, поведение направляется при помощи самоконтроля, человек сам вырабатывает для себя поощрения и наказания. Супер-эго представляет собой моральность. По Фрейду, это «непрерывное стремление, тяга к совершенству. Оно воплощает в себе все представления о высших сторонах личности человека, какие только мы в состоянии в себя вместить». Супер-эго не может не конфликтовать с ид. В отличие от эго, которое пытается отсрочить исполнение желаний ид до более подходящего случая, супер-эго намеревается подавить эти вожделения.

В итоге, эго предстает как арена непрерывной борьбы мощных и несовместимых сил. Ему постоянно приходится маневрировать между молотом и наковальней, пытаясь справиться с настойчивостью и нетерпением ид, соотносить действия с реальностью, снимать психическое напряжение и при этом еще иметь дело с непрерывным стремлением супер-эго к совершенству. Такое состояние внутреннего конфликта, в котором постоянно находится человек, делает его потенциальным невротиком. Поэтому Фрейд подчеркивал, что не существует четкой грани между нормой и патологией. Возможность поддерживать психическое здоровье зависит от механизмов психологической защиты, которые помогают предотвратить или смягчить конфликт Ид и Супер-Эго.

Когда эго подвергается слишком сильному давлению, возникает тревога. Это своего рода предупреждение о том, что эго в опасности. Фрейд говорит о трех типах тревоги: объективная (возникает под воздействием реальных опасностей в реальном мире), невротическая (возникает из осознания потенциальных опасностей, которые проистекают из потворствования инстинктам ид; боязнь наказания за проявление импульсивных желаний), моральная (опасение осуждения; зависит от того, насколько развито у человека чувство вины).

Тревога создает чувство напряженности, заставляя сознание предпринимать действия для снижения напряженности. Эго возводит преграду против тревоги - защитные механизмы, которые представляют собой подсознательное отрицание или искажение реальности. Фрейд выделил 7 защитных механизмов: отрицание (внешней угрозы или травматического события), замещение (переключение импульсов ид с одного объекта, недоступного или таящего в себе угрозу, на другой, более доступный), проекция (вызывающий тревогу импульс приписывается другому), рационализация (переформулирование поведения так, что оно становится более понятным, более приемлемым и менее пугающим для окружающих), реактивная формация (подмена одного импульса ид на противоположный), регрессия (возвращение к ранним, казавшимся более безопасными, стадиям психической жизни), подавление (отрицание существования фактора, вызывающего тревогу), сублимация (изменение или замещение импульсов ид через переключение энергии инстинкта на социально приемлемые цели).

Важным компонентом теории Фрейда является учение о трех принципах психической деятельности: постоянства, удовольствия и реальности.

Т.о., Фрейд сформулировал теорию функционирования психики в терминах ее структурной организации. Психические функции были сгруппированы согласно той роли, которую они играют в конфликте. Фрейд выделил три основных структуры психики – Ид, Эго и Супер - эго. Конфликт между Ид и Супер – Эго вызывает чувство тревоги. Фрейд выделил три типа тревоги и семь защитных механизмов – своеобразных преград против тревоги. Деление психики на сознательное и бессознательное является основной предпосылкой психоанализа, и дает возможность понять и приобщить науке часто наблюдающиеся и важные патологические процессы душевной жизни.
Становление теорий
Среди психологов XX века австрийскому доктору Зигмунду Фрей­ду принадлежит особое место. С тех пор в психологии восходили, сменяя друг друга различные научные авторитеты. Но ни один из них не вызывает поныне такой негаснущнй интерес, как Фрейд, как его учение. Объясняется это тем, что его работы, изменившие облик психологии в XX столетни, осветили коренные вопросы устройства внутреннего мира личности, ее побуждений и переживаний, кон­фликтов между ее вожделениями и чувством долга, причин душев­ных надломов, иллюзорных представлений человека о самом себе и окружающих.

Известно, что главным регулятором человеческого поведения служит сознание. Фрейд открыл» что за покровом сознания скрыт глубинный, «кипящий» пласт не осознаваемых личностью могущест­венных стремлений, влечений, желаний. Будучи лечащим врачом, он столкнулся с тем, что эти неосознаваемые переживания и мо­тивы могут серьезно отягощать жизнь и даже становиться причиной нервно-психических заболеваний. Это направило его на поиски средств избавления своих пациентов от конфликтов между тем, что говорит их сознание, и потаенными слепыми, бессознатель­ными побуждениями. Так родился фрейдовский метод исцеления души, названный психоанализом.

Зигмунд Фрейд родился 6 мая 1856 г, в небольшом моравском городе Фрейбурге в семье небогатого торговца шерстью, В I860 г. семья переехала в Вену, где будущий знаменитый ученый прожил около 80 лет. В большой семье было 8 детей, но только Зиг­мунд выделялся своими исключительными способностями, удивитель­но острым умом и страстью к чтению. Поэтому родители стреми­лись создать .для него лучшие условия. Если другие дети учили уроки при свечах, то Зигмунду выделили керосиновую лампу. Он окончил гимназию с отличием в 17 лет й поступил в знаме­нитый Венский университет.

Вена тогда была столицей Австро-Венгерской империи, ее куль­турным и интеллектуальным центром. В университете преподавали выдающиеся профессора. Обучаясь в университете, Фрейд вошел в студенческий союз по изучению истории, политики, философии. Но особый интерес для него представляли естественные науки, дости­жения которых произвели в середине прошлого века настоящую революцию в умах, заложив фундамент современного знания об орга­низме, о живой природе. В великих открытиях этой эпохи — законе сохранения энергии н установленном Дарвином законе эволюции органического мира — черпал Фрейд убеждение в том, что научное знание есть знание причин явлений под строгим контролем опыта. На оба закона опирался Фрейд, когда перешел впоследствии к изучению человеческого поведения. Организм он представлял как своего рода аппарат, заряженный энергией, которая разряжается либо в нор­мальных, либо в патологических реакциях, В отличие от физических аппаратов, организм является продуктом эволюции всего челове­ческого рода и жизни отдельного индивида. Эти принципы рас­пространялись на психику. Она также рассматривалась, во-первых, под углом зрения энергетических ресурсов личности, служащих «го­рючим» ее действий и переживаний, во-вторых, под углом зрения раз­вития этой личности, несущей память и о детстве всего челове­чества, и о собственном детстве. Фрейд, таким образом воспи­тывался на принципах и идеалах точного, опытного естествознания — физики а биологин. Он не ограничивался описанием явлений, а искал их причины и законы (такой подход известен под именем детерминизма» и во всем последующем творчестве Фрейд явля­ется детерминистам}* Этим идеалам он следовал и тогда, когда перешел в область психологии. Его учителем был выдающийся европейский физиолог Эр ист Брюкке1, Под его руководством студент Фрейд работал в венском физиологическом институте, просиживая по многу часов за микроскопом. Под старость, будучи всемирно при­знанным психологом, он писал одному из своих друзей, что ни­когда не был так счастлив, как в годы, потраченные в лабора­тории на изучение устройства нервных клеток спинного мозга жи­вотных. Умение сосредоточенно работать, всецело отдавая себя на­учным занятиям, выработанное в этот период, Фрейд сохранил на последующие десятилетия. Он намеревался стать профессиональным научным работником. Но вакантного места в физиологическом институте у Брюкке не было, Тем временем ухудшилось материаль­ное положение Фрейда, Трудности обострились в связи с предстоящей женитьбой на такой же бедной, как и он» Марте Верней. Науку пришлось оставить и искать средства к существованию. Имелся один выход — стать практикующим врачом, хотя к этой профессии он никакого тяготения не испытывал. Он принял решение заняться част­ной практикой в качестве невропатолога. Для этого пришлось сперва пойти работать в клинику, так как медицинского опыта у него не было. В клинике Фрейд основательно осваивает методы диагностики и лечения детей с пораженным мозгом (больных детским параличом), а также различных нарушений речи (афазий). Его публикации об этом становятся известны в научных и медицинских кругах. Фрейд приобретает репутацию высококвалифицированного врача-невро* патолога. Своих больных он лечил принятыми в то время мето­дами физиотерапии.

Считалось, что поскольку нервная система пред­ставляет собой материальный орган, то и болезненные изменения, которые в ней происходят» должны иметь материальные причины. Поэтому устранять их следует посредством физических процедур» воздействуя на больного теплом, водой, электричеством и др. Очень скоро, однако, Фрейд стал испытывать неудовлетворенность этими физиотерапевтическими процедурами. Эффективность лечения ос­тавляла желать лучшего, и он задумался над возможностью при­менить другие методы, в частности гипноз, используя который некоторые врачи добивались хороших результатов. Одним из таких успешно практикующих врачей был Иосиф Брейер» который стал во всем покровительствовать молодому Фрейду.

Они совместно обсуж­дали причины заболеваний своих пациентов и перспективы лечения. Больными, которые к ним обращались, были главным образом женщины, страдавшие истерией. Болезнь проявлялась в различных симптомах — страхах (фобиях), потере чувствительности, отвращении к пище» раздвоении личности, галлюцинациях, спазмах и др Применяя легкий гипноз Брей­ер и Фрейд просили своих пациенток рассказывать о событиях которые некогда сопровождали появление симптомов болезни. Выяс­нялось, что, когда больным удавалось вспомнить об этом и «выгово­риться», симптомы хотя бы на время исчезали. Такой эффект Брей­ер назвал древнегреческим словом «катарсис». Брейером этот термин был перенесен из эстетики в психотерапию. За понятием о катарсисе крылась гипотеза, сог­ласно которой симптомы болезни возникают вследствие того, что больной прежде испытал напряженное, аффективно окрашенное вле­чение к какому-либо действию. Симптомы (страхи, спазмы и т. д,) символически замещают это нереализованное, но желаемое действие. Энергия влечения разряжается в извращенной форме, как бы *застревая* в органах, которые начинают работать ненормально. Поэ­тому предполагалось, что главная задача врача — заставить больно­го вновь пережить подавленное влечение и тем самым придать энергии (нервно-психической энергии) другое направление, а имен­но — перевести ее в русло катарсиса, разрядить подавленное влечение в рассказе врачу о нем. В этой версии о травмировав­ших больного и потому вытесненных из сознания, аффективно окрашенных воспоминаниях, избавление от которых дает лечебный эффект (исчезают расстройства движений, восстанавливается чув­ствительность и т. д.), содержался зародыш будущего психоанализа Фрейда. На пе­редний план отчетливо выступили конфликтные отношения между сознанием и неосознаваемыми, но нарушающими нормальный ход поведения психическими состояниями*О том, что за порогом сознания теснятся былые впечатления, воспоминания, представления, способные влиять на его работу, давно было известно философам и психологам. Новые моменты, на которых задержалась мысль Брейера и Фрейда, касались, во-первых, сопротивления, которое сознание оказывает неосознаваемому, в результате чего и возникают заболе­вания органов чувств и движений (вплоть до временного паралича), во-вторых, обращения к средствам, позволяющим снять это сопротив­ление, сперва — к гипнозу, а затем — к так называемым «свободным ассоциациям», о которых речь пойдет дальше. Гипноз ослаблял контроль сознания, а порой и совсем снимал его. Это облегчало загипнотизированному пациенту решение задачи, которую Брейер иФрейд ставили,— «излить душу» в рассказе о вытесненных из со­знания переживаниях.

Особенно успешно использовали гипноз французские врачи, для изучения опыта которых Фрейд на несколько месяцев съездил в Париж к знаменитому неврологу Шарко. В одной из бесед с Фрейдом Шарко заметил, что источник странностей в поведении невротика таится в особенностях его по­ловой жизни. Это наблюдение запало в голову Фрейда, тем более что и он сам, да и другие врачи сталкивались с зависимостью нервных заболеваний от сексуальных факторов.

Через несколько лет» под впечатлением этих наблюдений н предположений, Фрейд выдвинул постулат, придавший всем его последующим концепциям, каких бы психологических проблем они ни касались, особую окраску и навсегда соединивший его имя с идеей всесилия сексуальности во всех человеческих делах. Эта идея о роли сексуального влечения как главного двигателя поведения людей, их истории и культуры придала фрейдизму специфическую окраску, прочно ассоциировала его с представлениями, сводящими все бессчетное многообразие проявле­ний жизнедеятельности к прямому или замаскированному вмеша­тельству сексуальных сил. Такой подход, обозначаемый термином «пансексуализм», стяжал Фрейду во многих странах Запада огром­ную популярность — притом далеко за пределами психологии.

Такой образ Фрейда культивировали как его противники, так и многие приверженцы психоанализа как панацеи от всех челове­ческих бед, коренящихся якобы в темном, иррацнональном половом инстинкте, спасти от пагубного влияния которого на социальную жизнь явился новый мессия — Фрейд. В различных гипотезах и представлениях Фрейда потаенным силам сексуальности действи­тельно было придано могущественное влияние на судьбу человека, и для того, чтобы считать Фрейда трубадуром этих сил, он сам дал достаточно оснований. Однако, подобно тому как применительно к поведению своих пациентов Фрейд в их реакциях искал скрытый от их сознания реальный смысл, в суждениях самого Фрейда, его теориях заключалось гораздо больше, чем это им самим осозна­валось. И именно эти «зашифрованные» идеи, а не версия о всемо­гуществе полового влечения, стали животворным источником его вли­яния на науку о человеке.

Чтобы понять смысл его влияния, надо иметь в виду» что в научном творчестве, его результатах следует различать субъективное и объективное. Ряд своих постулатов Фрейд оценивал как незыбле­мые (такие, как Эдипов комплекс, страх кастрации у мальчиков и т. п.). С подобными феноменами он встречался в своей клинической практике. Фрейду представилось, что он здесь имеет дело не с симпто­мами, наблюдаемыми у отдельных лиц, страдающих психоневроти­ческими расстройствами, а с проявлением глубинных начал челове­ческой природы. И сколько бы возражений ни выдвигалось против этих догм психоанализа, его создатель оставался поразительно слеп к любой критике. Заметив сексуальную этиологию неврозов у своих пациентов, Фрейд отождествил любые скрытые от созна­ния вожделения человека с сексуальными. Этим он и взбудора­жил интеллектуальный мир. Сексуально озабоченный невропат Фрей­да стал своего рода моделью поведения человека в любых ситуа­циях и культурах. Тем самым это поведение получило преврат­ную трактовку. Объективное научное знание превратилось в миф, в который оставалось только верить, «став на колени».

Однако,окажись учение Фрейда не более чем сугубо мифологической кон­струкцией, оно не вошло бы в запас научных представлений, а метод психоанализа не оказался бы одним из самых влиятель­ных среди множества техник психотерапии. А ведь именно такова ис­торическая реальность* С ней приходится считаться и ее следует объяснить.

На отважный шаг в эту темную область его направила, как отмечалось, практика лечения истерии. Но решился он на него не сразу. Даже гипноз, применение ко­торого, казалось бы, не оставляло сомнений в том, ч+о воздействие врача на пациента носит психологический характер, объяснялся многими врачами как чисто физиологическое явление. Именно так думал Шарко, которым восхищался Фрейд. Однако дальнейшие раздумья Фрейда поколебали его убеждения в правильности приня­того школой Шарко мнения* Он становится участником споров между французскими врачами по поводу того, считать ли гипноз эффектом внушения, которому подвержены все люди, или же загипнотизи­ровать, как учил Шарко, можно только нервнобольных (истериков).

На Фрейда большое впечатление произвело так называемое постгипнотическое внушение. При нем человеку в состоянии гипноза вну­шалась команда совершить после пробуждения какое-либо действие, например раскрыть зонтик. Проснувшись, он выполнял команду, хотя дождя не было, и поэтому его действие оказывалось бессмыслен­ным. На вопрос же о том* почему он это сделал* человек, не зная истинной причины, подыскивал ответ, который был призван каким-то образом придать его нелепому поведению разумность; <Я хотел проверить, не испорчен ли мой зонтик» и т. п. Подобные факты ука­зывали не только на то, что человек может совершать поступки, мотивы которых он не осознает, но и на его стремление придумать эти мотивы, подыскать рациональные основания своим поступ­кам. Впоследствии Фрейд назвал подобное оправдание человеком своих действий рационализацией. Все это заставляло задуматься над проблемой неосознаваемых побуждений, которые реально движут людьми, однако в их сознании адекватной проекции не получают. Пе­ред глазами невропатологов выступила весьма странная с точки зре­ния тогдашних взглядов картина. Люди, воспитанные в духе своего времени, на идеалах точного естествознания, главная формула ко­торого гласила «нет действия без причины», считали, что причиной является расстройство нервной системы. Однако расстройства, с ко­торыми они повседневно имели дело, оказывались необычными. Пациент говорил одно, а двигало им, побуждало действовать совсем другое. Опыты же с гипнозом (вроде внушенной команды открыть после пробуждения зонтик) убедительно свидетельствовали, что че­ловек способен неумышленно придумывать мотивы своего поведения. Какой же был механизм этих странных реакций — физиологический или психологический? Ни физиология, ни психология ответить на этот вопрос не могли. Физиология говорила о рефлексах, нервных функциях, мышечных реакциях и т. п. Но ни одно из ее понятий не могло объяснить причины болезненных состояний. Психология гово­рила о сознании, способности мыслить, подчинять действие заранее принятой цели и т. д. Практика требовала отка­заться от прежних подходов и продвигаться либо к новой физиологии, либо к новой психологин.

Не сразу молодые невропатологи Брейер и Фрейд произвели выбор. Совместно они подготовили книгу «Исследования истерии». Она вышла в 1895 г. Иногда ее оценивают как первую главу в истории созданного Фрейдом психоанализа.

В ту пору, когда к ней обратился Фрейд, психология считалась наукой о сознании. Под ним понималось прямое знание субъекта о том, что происходит в его собственной душе. Именно это знание принималось эа незыблемый краеугольный камень психологии. Фрейд, опираясь на свой клинический опыт, его подорвал. Ведь его больные страдали именно от того, что не знали о своих влеченнях, о том, что некогда вызвало душевную боль. Фрейд открыл третью альтернативу* Ключ к тайнам душевной жизни он стал искать не в физиологии и не в психологии сознания, а в психологии бессознательного. Мы увидим, что, вступив в эту область, он сделал немало ошибочных шагов, предложил немало решений, не выдержавших испытания научными средствами. Но эти заблужде­ния не должны дать повод пренебречь его новаторскими исканиями.

Трансфер, вслед за гипнозом, выступил как еще один способ про­никновения в область подавленных, вытесненных влечений. Но глав­ным терапевтическим средством, изобретенным Фрейдом и ставшим на многие годы «основой основ» его психоанализа, стали так называ­емые «свободные ассоциации». Понятие «ассоциации»— одно из древнейших в психологии.

Так* взглянув на какую-либо вещь, человек вспоминает ее отсут­ствующего владельца, поскольку прежде эти два объекта восприни­мались одновременно, в силу чего между их следами в мозгу упро­чилась связь-ассоциация. Фрейд же использовал материал ассоциаций в других целях. Он искал в этом материале путь в об­ласть неосознаваемых побуждений, намеки на то» что происходит в «кипящем котле» аффектов, влечений. Для этого, полагал он ассо­циации следует вывести из-под контроля сознания. Они должны стать свободными. Так родилась главная процедура психоанализа, его основной технический прием* Пациенту предлагалось, находясь в расслабленном состоянии (обычно лежа на кушетке), непринужден­но говорить обо всем, что ему приходит в голову, «выплескивать» свои ассоциации, какими бы странными возникающие мысли ни ка­зались. В тех случаях, когда пациент испытывал замешательство, начинал запинаться, повторял несколько раз одно н то же слово, жа­ловался на то, что не в состоянии припомнить что-либо, Фрейд оста­навливал на этих реакциях свое внимание, предполагая, что в данном случае его больной, сам того не подозревая, сопротивляется некото­рым своим тайным мыслям, притом сопротивляется не умышленно, как бывает в тех случаях, когда человек стремится намеренно что-ли­бо утаить, а неосознанно. Для этого, конечно, должны быть какие-то причины особой, «тормозящей» активности психики. Выявилась удивительная сложность этого устройства, присут­ствие в его работе особого внутреннего «цензора», о котором самому человеку не известно, И тем не менее этот незримый, неосознаваемый самим субъектом цензор бдительно следит за тем, что происходит в сознании, пропуская в него или не пропуская различные мысли и представления. Необычность такого подхода, утвердившегося в пси­хологической науке после Фрейда, очевидна. Вера в то, что поведе­ние человека находится под надежным контролем сознания, веками считалась неоспоримой. «Находиться под контролем сознания» зна­чило не что иное, как отдавать себе ясный отчет о своих желаниях, побуждениях, стимулах к действию. Осознание целей, наличие при­думанного плана, который регулирует действия, направленные на достижение этой цели, действительно является той решающей осо­бенностью человеческих поступков, которая отличает их от действий остальных живых существ.

Сам человек, полагал Фрейд, не имеет перед собой прозрачной, ясной картины сложного устройства собственного внут­реннего мира со всеми его подводными течениями, бурями, взрыва­ми, И здесь на помощь призван прийти психоанализ с его методом «свободных ассоциаций». Этот метод позволяет субъекту при помо­щи психотерапевта осознать свои влечения, хотя и подавленные, но продолжающие «взрывать» поведение, влиять на его ход. На поня­тии о влечении (потребности, мотиве, побуждении) как моторе и «го­рючем» всех действий, мыслей, переживаний человека н сосредоточи­лась напряженная творческая работа Фрейда на протяжении десяти­летий. Следуя биологическому стилю мышления, Фрейд выделял два инстинкта, движущие поведением,инстинкт самосохранения, без которого живая система рухнула бы, н сексуальный инстинкт, обеспечивающей сохранение не индивида, а всего вида. Именно этот второй инстинкт был возведен Фрейдом в его теперь уже не биологической» а психологической теории на цар­ственное место и окрашен именем либидо, ставшим своего рода паро­лем всего психоанализа. Бессознательное трактовалось как сфера, насыщенная энергией либидо, слепого инстинкта, не знающего ни­чего» кроме принципа удовольствия, которое человек испытывает» когда эта энергия разряжается. Поскольку же сознание» в силу зап­ретов, налагаемых обществом, готово препятствовать этому, энер­гия либидо ищет обходные пути, прорываясь в умственных и телесных реакциях — порой безобидных, а порой патологических, приобретаю­щих характер психоневроза, в частности истерия. Подавленное, вы-тесненное сексуальное влечение и расшифровывалось Фрейдом по свободным от контроля сознания ассоциациям его пациентов. Такую расшифровку он и назвал психоанализом. При этом из свободных ассоциаций невротиков Фрейд извлек материал» истолкованный в том смысле, что онн в детстве были совращены взрослыми. Затем он пришел к выводу, что реального совращения не было и речь долж­на идти о детских фантазиях на сексуальные темы. Тем не менее по-прежнему осью, вокруг которой вращался изобретенный им психоана­лиз, оставался принцип редукции (сведения) всего реального драма­тизма отношений между сознанием и бессознательной психикой к сексуальному влечению — его энергии и динамике. Именно этот принцип придал всем построениям Фрейда специфическую окраску, породив и ныне не утихающие споры о правоте и степени научности этих построений. Эти споры обострились, когда Фрейд присоединил к общей идее о всемогуществе сексуальности новые» еще более сомнительные темы, где эта идея конкретизировалась в ряде мифов, о которых речь пойдет дальше.

Открыв роль глубинных, неосознаваемых мотивов в регуляции человеческого поведения, утвердив тем самым новую ориентацию в психотерапии неврозов, Фрейд представил свое открытие ученому миру в категориях и схемах, легко уязвимых для критики, которая вместе с плевелами повыбрасывала н зерна, проросшие впослед­ствии в ряд продуктивных гипотез и представлений. Но твердая убежденность Фрейда (до 20-х годов) в том, что главным объяс­нительным принципом всех побуждений, страстей и бед человечес­ких следует считать лнбидо, восстановила против него подавляю* щее большинство тех, с кем он вел исследования бессознательной психики, начиная от Брейера, решительно рассорившегося со своим вчерашним соавтором. Порвав с Брейером, Фрейд, наряду с тремя испытанными им методами лечения истерии (гипнозом, анализом трансфера и свободных ассоциаций), решил испытать психоанализ с целью выявить причины собственных душевных конфликтов и нев­ротических состояний. Конечно, ни один из прежних методов для это­го не был пригоден. И тогда он обратился к изучению собственных сновидений, результаты которого изложил в уже упоминавшейся книге «Толкование сновидении» (1900 г.). Ее он неизменно считал св*нм главным трудом, хотя того пансексуализма, с которым обычно связывается имя Фрейда, в ней нет.

Впрочем, уже до этого труда Фрейд напал на мысль о том, что «сценарий» сновидений при его кажущейся нелепости — не что иное, как код потаенных желаний, которые удовлетворяются в образах* символах этой формы ночной жизни. Это предположение настолько поразило Фрейда» что он запомнил» при каких обстоятельствах оно пришло ему на ум. Это было в четверг вечером 24 июля 1895 г. в се­веро-восточном углу террасы одного из венских ресторанов* По этому поводу Фрейд иронически заметил» что на этом месте следова­ло бы прибить табличку: «Здесь доктором Фрейдом была открыта тайна сновидений». Естественно поэтому, что и собственные сны Фрейд рассматривал после пробуждения, исходя из сложившейся уже у него гипотезы о символике образов. В книге описывались приемы построения этих образов: их сгущение в некий причудливый комплекс, замена целого частью, олицетворение и т. п. При этом полагалось» что существуют символы (полета, падения, видения во­ды, острых предметов, выпавшего зуба и т. и,)-» имеющие универсаль­ный смысл для всех людей. Проверка данного положения независи­мыми авторами не подтвердила этот вывод.

Фрейд объяснял образы сновидений как разряды аффектов. По его мнению, говоря словами одного советского психолога, «сновиде­ние, подобно луне, светит отраженным светом». Источник энергии скрыт в бессознательном, в аффектах страха, влечениях и других переживаниях, вытесненных из дневной жизни. Они говорят о себе на особом символическом языке» словарь и способ построения кото­рого Фрейд попытался восстановить. Он предполагал, что сновиде­ния относятся к тому же разряду явлений, с которыми приходится иметь дело врачу, лечащему симптомы истерии. Поскольку образы сновидений посещают здоровых людей, то обращение к механизму порождения этих образов (тщательно разобранному Фрейдом) представилось «царством бессознательного»» как древний, архаи­ческий слой психической жизни, скрытый за сеткой сознания совре­менного индивида.

Идея о том, что на наше повседневное поведение влияют неосозна­ваемые мотивы, была блестяще продемонстрирована Фрейдом в книге «Психопатология обыденной жизни» (1901 г,)* Различные ошибочные действия, забывание имен, оговорки, описки обычно принято считать случайными, объяснять их слабостью памяти. По Фрейду же в них прорываются скрытые мотивы. Если, например, открывая заседание, председатель объявляет его закрытым, то это не простая оговорка, а выражение его нежелания обсуждать на этом заседании неприятный для него вопрос. Заменяя в беседе слово «организм» на слово «оргазм», субъект выражает потаенную мысль. Подобные примеры читатель найдет в работе Фрейда, согласно ко­торой ничего случайного в психических реакциях человека нет. Все причинно обусловлено. Причины н здесь, подобно тому, как об этом говорят свободные ассоциации и сновидения, скрыты от сознания субъекта. Их следует искать в исходящих из глубин его психики напряженных импульсах, влечениях, позывах, которые получают выражение в явлениях, имеющих при видимой бессмысленности личностный смысл симптома или символа.

В другой работе — «Остроумие и его отношение к бессознатель­ному* (1905 г.) шутки или каламбуры интерпретируются Фрейдом как разрядка напряжения, созданного теми ограничениями, которые накладывают на сознание индивида различные социальные нормы. Конечно, среди этих норм имеются обусловленные исторически скла­дывающимися типами семейно-брачных отношений, характером сексуальных связей или запретов. Реальны и конфликтные ситуации, создаваемые столкновением интересов индивида и общества» свое­образием принятых в этом обществе моральных санкций. Поэтому среди вытесненных влечений могут оказаться также и имеющие сек* суалькую направленность. Но это вовсе не означает, что они моно­польно царят над всеми движущими поведением человека потреб* ностями, как это со все большей настойчивостью утверждал Фрейд,

Именно этот подход он отстаивал в «Трех очерках по теории сексуальности» (1905 г.), где весь анализ психоневрозов вращался вокруг подавленного сексуального влечения как главной причины страхов, неврастении и других болезненных состояний. Здесь же предлагалась схема психосексуального развития личности — от младенческого возраста до стадии, на которой возникает естествен * ное половое влечение к лицу противоположного пола. Одной из из­любленных версий Фрейда становится Эдипов комплекс как извеч­ная формула отношений мальчика к родителям. В греческом мифе о царе Эдипе, убившем своего отца и женившемся на матери, скрыт, по мнению Фрейда, ключ к тяготеющему над каждым мужчиной сек­суальному комплексу: мальчик испытывает влечение к матери, вос­принимая отца (с коим он себя идентифицирует) как соперника, который вызывает и ненависть, и страх. Под этот древнегреческий миф Фрейд стремился подвести как можно большее количество кли­нических случаев н фактов истории культуры.

Вскоре и самому Фрейду пришлось вносить коррективы в свою схему. К этому вынудила жизнь. Грянула первая мировая война. Среди военных врачей имелись и знакомые с методами психоана­лиза. Пациенты, которые теперь у них появились, страдали от нев­розов, сопряженных не с сексуальными переживаниями, а с трав­мировавшими их испытаниями военного времени. С этими пациен­тами сталкивается и Фрейд. Его прежняя концепция сновидений невротика, возникшая под впечатлением лечения венских буржуа в конце XIX века* оказалась непригодной, чтобы истолковать психи­ческие травмы, возникшие в боевых условиях у вчерашних солдат и офицеров. Фиксация новых пациентов Фрейда на этих травмах, вызванных встречей со смертью, дала ему повод выдвинуть версию об особом влечении, столь же могучем, как сексуальное, и потому провоцирующем болезненную фиксацию на событиях, сопряженных со страхом, вызывающих тревогу и т. п. Этот особый инстинкт, ле­жащий, наряду с сексуальным, в фундаменте любых форм поведе­ния, Фрейд обозначил древнегреческим термином Танатос, как ан­типод Эросу — силе, обозначающей, согласно философии Платона, любовь в широком смысле слова, стало быть, не только половую лю­бовь1. Под именем Танатоса имелось в виду особое тяготение к смер­ти, к уничтожению либо других, либо себя. Тем самым агрессив­ность возводилась в ранг извечного, заложенного в самой природе человека биологического побуждения. Представление об исконной агрессивности человека еще раз обнажило антиисторизм концепции Фрейда, пронизанной неверием в возможность устранить причины, порождающие насилие. Вместе с тем* как отмечал Л. С. Выготский (см. его предисловие к работе Фрейда «По ту сторону принципа удовольствия»), проблема смерти и сопряженных с ней испытаний требует как философского, так и естественнонаучного осмысления.

Наряду с социальными обстоятельствами (военные неврозы) у Фрейда имелись и личные мотивы обращения к этой проблеме. В начале 20-х годов на него обрушилась тяжелая болезнь, вызван­ная тем, что он был злостным курильщиком сигар*.Терпеливо перено­ся одну мучительную операцию за другой, он продолжал напряжен­но работать. В 1915—1917 гг он выступил в Венском университете с большим курсом, опубликованным под названием «Вводные лекции в психоанализ»- Курс требовал дополнений» их он опубликовал в виде 8 лекций в 1933 г. В этот же последний период творчества Фрейда у видел к свет его работы, запечатлевшие изменения, которые претерпели его взгляды на структуру человеческой личности (<Пси­хология масс и анализ #» (1921), «Я и Оно* (1923)2, Организация психической жизни выступала теперь в виде модели, имеющей своими компонентами различные психические инстанции, обозна­ченные терминами: Оно (ид), Я (эго) и сверх-Я (супер-эго).

Под Оно (ид) понималась наиболее примитивная инстанция, ко­торая охватывает все прирожденное» генетически первичное, под­чиненное принципу удовольствия и ничего не знающее ни о реаль­ности, ни об обществе. Она изначально иррациональна и аморальна. Ее Требованиям должна удовлетворять инстанция Я (эго), Эго следует принципу реальности, вырабатывая ряд механизмов, позволяющих адаптироваться к среде, справляться с ее требовани­ями. Эго — посредник между стимулами, идущими как из этой среды, так и из глубин организма, с одной стороны, и ответными двигательными реакциями — с другой. К функциям эго относится самосохранение организма, запечатленне опыта внешних воздей­ствий в памяти, избегание угрожающих влияний» контроль над требованиями инстинктов (исходящих от ид).

Особое значение придавалось сверх-Я (супер-эго), которое служит источником моральных и религиозных чувств, контролирую­щим и накаэующим агентом. Если ид предопределен генетически, а Я — продукт индивидуального опыта, то супер-эго — продукт вли­яний, исходящих от других людей. Оно возникает в раннем детстве (связано, согласно Фрейду, с комплексом Эдипа) и остается практи­чески неизменным в последующие годы. Сверх-Я (супер-эго) обра­зуется благодаря механизму идентификации ребенка с отцом» кото­рый служит для него моделью. Если Я (эго) примет решение или со­вершит действие в угоду Оно (ид), но в противовес сверх-Я (супер-эго), то Оно испытывает наказание в виде укоров совести, чувства вины. Поскольку сверх-Я черпает энергию от ид, постольку сверх-Я часто действует жестоко, даже садистски.

Трехкомпонентная модель личности позволяла разграничить по­нятие о Я и о сознании, истолковать Я как самобытную психическую реальность и тем самым как фактор» играющий собственную роль в организации поведения. Правда, вводя этот фактор и ориентируясь на него как на главную опору в психотерапевтической процедуре из­бавления субъекта от невроза, Фрейд не отступал от своего давнего сравнения отношения Я к Оно с отношением всадника к своей ло­шади. Наездник определяет цель и направление движения, но энергия последнему придается лошадью, т. е. исходит из того же самого котла влечений и аффектов, который заложен в организме как биоло­гической системе.

Тем временем социально-психологическая ситуация в Евро­пе становилась все более тревожной. В 1933 г, в Германии к власти пришел фашизм. Среди сожженных идеологами «нового по­рядка» книг оказались и книги Фрейда. Узнав об этом, Фрейд вос­кликнул; «Какого прогресса мы достигли! В средние века они сожгли бы меня, в наши дни они удовлетворились тем, что сожгли мои кни­ги*. Его самого, всемир­но известного ученого, ждала бы после захвата Австрии нацис­тами та же участь, если бы при посредничестве американского посла во Франции не удалось добиться разрешения на его эмигра­цию в Англию* Перед отъездом он должен был дать расписку в том, что гестапо обращалось с ним вежливо и заботливо и что у него нет оснований жаловаться. Ставя свою подпись» Фрейд спросил: нельзя ли к этому добавить, что он может каждому сердечно рекомендовать гестапо?

В Англии Фрейда встретили восторженно, но дни его были сочтены. Он мучился от болей, и по его просьбе его лечащий врач сделал два укола, положившие конец страданиям. Это произошло в Лондоне 21 сентября 1939 г*
  1   2
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации