Бокале П. Аналитические и разговорные элементы в романе Рубена Гальего Белое на черном - файл n1.doc

Бокале П. Аналитические и разговорные элементы в романе Рубена Гальего Белое на черном
Скачать все файлы (170 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.doc170kb.18.02.2014 00:16скачать

n1.doc

П. Бокале (Рим)
Аналитические и разговорные элементы

в романе Рубена Гальего «Белое на черном»

Введение

Присуждение Букеровской премии в 2003 году автобиографи- I ческому роману Белое на черном Рубена Гальего вызвало противоечивые реакции. Некоторые критики с энтузиазмом восприняли лаконичную, правдивую, ясную и сухую прозу, другие, хваля документальный характер произведения, тем не менее, не видели в нем особой литературной ценности. Писатель заявил в интервью, что он использовал стиль обще- доц присущий описанным местам действия, а именно детским ломам, больницам, домам престарелых: «Я просто записал тот стиль, который уже существует, только - в устной речи»1.

Цель данной работы — попытаться установить, отражаются ли в языке романа некоторые процессы развития современного русского языка (главным образом тенденция к развитию аналитизма и «демократизация» литературного языка), и если да, то каким образом.

Рассмотренные элементы — это структуры парцеллированного и сегментированного синтаксиса (препозитивные и постпозитив­ные номинативы), использование некоторых морфосинтаксиче- ских нестандартных форм, неформальный стиль и некоторые тек­стовые элементы, в том числе повторы и признаки разговорной речи.

Белое на черном

Автобиографический роман Белое на черном, вышедший в Москве в 2003 году, включает несколько коротких рассказов2, частично опубликованных впервые в журнале Иностранная ли­тература (2002 № 1) под названием Черным по белому. В своих рассказах Рубен Гальего (Москва, 1968), с рождения страдающий

(1) «Испанец родился дважды». Газета, 09.12.2003.

(2) Речь идет о сорок одном рассказе: Герой, Штык, Мечты, Праздник, Еда, Нянечки, Пацаны, Америка, Дебил, Саша, Нью-Йорк, Котлета, Немец, Музыка, Письмо, Пирожки, Драка, Велосипед, Испанка, Волга, Псих, Дед Мороз, Собака, Руш, Дом престарелых, Язык, Трость, Грешница, Офицер, Кормилица, Пропуск, Дурак, Пластилин, Никогда, Братан, Биг Мак, I go. Родина, Свобода, Новочер­касск, Черный с коротким вступлением в русском издании, О силе и доброте.
Стр 77.

Тяжелейшей формой инвалидности и сирота де факто, воспроиз­водит отдельные значительные эпизоды своего детства и отроче­ства, прошедших исключительно в детских домах, больницах и приютах.
Некоторые особенности синтаксиса простого и сложного предложения

Современный русский язык отдает предпочтение ломаному и синкопированному, часто односложному построению фраз, ис­пользованию номинальных модулей, таких как структуры пар­целлированного и сегментированного синтаксиса, которые тра­диционно считались основным видом информационного по­строения разговорной речи и только спорадически переносились в письменную форму3. Основную причину такого явления ученые видят в аналитизме, являющемся одной из доминирующих тен­денций современного русского языка4 , и в одновременном усиле­нии влияния синтаксиса разговорной речи на письменный язык, которые привели к удалению от «классических» синтаксических конструкций, правильных с синтагматической точки зрения и характеризующихся эксплицитно выраженными сочинительными и подчинительными связями. В настоящее же время становится все более активным и завоевывает новые позиции тематизиро- ванный синтаксис5, выражающийся в разрушении грамматиче­ской структуры фразы, в выделении семантически значимых, смещающихся на тематические позиции компонентов, в наруше­нии синтагматических связей, в тенденции к аналитическому вы­ражению грамматических значений.

Цельность текста создается уже не связующими элементами, а содержанием: многое решает интуиция читателя, который, не находя грамматических связей, должен их компенсировать логи-

(3) Н.С. Волгина, на исследования которой мы часто опираемся в этой части ра­боты, в частности, пишет: «Современный синтаксис, в отличие от классической своей формы, сложившейся к началу XX в., с преобладающими эксплицитными связями и отношениями, меняет свой общий рнтмико-мелодический облик: резко сокращается длина предложений-высказываний; грамматические рамки предло­жения как основной синтаксической единицы нарушаются путем возможного отчленения компонентов этого предложения; свободные синтаксические связи типа примыкания, соположения активизируются, оттесняя формально выражен­ные подчинительные связи (...). Основная причина данного явления - усиление влияния разговорного синтаксиса на письменную речь» [Валгина 2001:1I3-1W).

(4) (Kasatkin, Krysin, 2ivov 1995:237).

(5) Темой называется то, что собеседнику известно из того, о чем говорится, в отличие от ремы - нового информационного элемента.

Стр 78.

ческими связями (причинными, целевыми, следственными и т.д.). Рваный, аналитический стиль распространяется на журналистику, эссеистику и литературную прозу, которой он был чужд вплоть до сороковых годов двадцатого века6 . Н.С. Валгина так представ­ляет итог этого процесса: «Исстари существуя, в принципе, па­раллельно, разговорный и книжный синтаксис наконец-то встре­тились по-настоящему, дав вполне заметный результат - некото­рое гибридное явление. Классический книжный синтаксис под мощным воздействием живой устной речи освободил себя от жестокости традиционных правил сочетаемости компонентов высказывания»7.

Фрагментация синтаксиса осуществляется посредством широ­кого использования парцеллированных и сегментированных конструкций, которые заменяют связь, выраженную эксплицит­ными синтаксическими средствами.

Парцеллированные фразы и номинативы объединены преры­вистым характером синтаксической связи, разрывом с главным высказыванием, логическим и интонационным акцентом.

Парцелляция предусматривает разложение высказывания на потенциально неограниченное количество частей. Часто возника­ет нечто подобное бессоюзной сочинительной связи, и основным знаком препинания является точка.

В прозе Гальего широко используется этот прием: парцелля­ция может распространяться на любой член предложения, на­пример на подлежащее:

1. Черноглазый мальчик, стриженный наголо, шустрый цы- ганчонок. Быстро скакал на костылях, снашивая единственный ботинок до дыр. Подскочил, глянул на чужака внимательно, дер­нул за рукав. (С. 156)8;

на дополнение:

2. Я вспоминал своих Дедов морозов. Старых и молодых, мужчин и женщин. Деда Мороза - нашу учительницу литерату-

(6) {Валгина 12001: 248].

(7) [Валгина [2001: 185]. Интересно отметить, что аналогичные выводы каса­ются современного итальянского языка: "С развитием современного итальянского разговорного языка, порой в путаных, еще нуждающихся в стабильном упорядо­чении формах, началась решительная спайка того разрыва между итальянским письменным и разговорным языком, который веками характеризовал наше еже- дневное средство коммуникации " [Mazini 2003: 83].

(8) Цитируется по изданию: Рубен Давид Гонсальсс Гальего. Белое на черном Санкт-Петербург - Москва 2005

Стр 79.

ры, молодых Дедов Морозов — студентов из педагогического училища. Дедов Морозов - врачей, очень часто врачей. (С. 146V

на определение:

3. В девять я понял, что ходить никогда не смогу. Это было очень печально. Накрылись дальние страны, звезды и прочие ра­дости. Оставалась смерть. Долгая и бесполезная. (С. 20)

Явления парцелляции все чаще начинают появляться в прозе во второй половине XX века9:

4. Девушка говорила без умолку. Про Сибирь, про счастье, про Джека Лондона. (В. Шукшин)

5. Этот год был темным от растаявшего снега. Шумным от лая караульных псов. Горьким от кофе и старых пластинок. (С. Довлатов)

6. Посострадай, Столиков. Мы ведь сострадаем всем и всему. Детям в больнице. Старикам. Забиваемым животным. (В. Маканин)

Фрагментация структур проявляется также в намеренном ис­пользовании сегментированных конструкций, которые явно ими­тируют естественность разговорной речи, отсутствие в ней пре­дусмотренной структуры, характерной для синтаксиса письмен­ного языка.

Особенно большую группу сегментированных конструкций составляют из изолированные номинативы10, которые могут представлять собой как слова в именительном падеже, так и но­минативные синтагмы с главным элементом в именительном па­деже. Ввиду того, что изолированные номинативы не имеют ха­рактеристик полного предложения, они могут существовать только как составляющие синтаксического целого, т.е. находятся в любом случае около другого предложения, с которым они свя­заны логически и интонационно. Такие конструкции могут отно­ситься как к последующему предложению, так и к предыдущему; в связи с этим бывает два функционально различных типа изоли­рованных номинативов: препозитивные и постпозитивные (т.е. те, которые предшествуют главному предложению или следуют за ним)11 .

Препозитивные номинативы щ это тематический номинатив, функция которого заключается в том, чтобы назвать и логически

(10) Термин Н.С. Валгиной [Валгина 1978:193).

(11) См. [Акимова 1990).

Стр 80.

подчеркнуть тему последующего сообщения, помогая адресату сконцентрировать на ней внимание, а также представляя собой отравную точку для последующей формулировки. В этом случае важно передать информацию «в два приема»: «вначале представ­ляется изолированный объект и слушателям известно только то, что об этом объекте будет сказано что-то и на данный момент нужно обратить на него внимание; в следующий момент выража­ется истинная мысль»12. При названии объекта речи используется именительный падеж.

Многие рассказы книги Белое на черном начинаются с одного или нескольких препозитивных номинативов, например:.

7. Больница. Ночь. Все спят. В палату забегает медсестра, включает ночник над моей кроватью. (С. 28, от рассказа Еда)

8. Отбой. Взрослые выключают свет и уходят. Дети должны спать. Лучше время суток — пару часов после отбоя. (С.117, Вело­сипед)

9. Волга. Великая русская река. Есть еще машина такая, тоже называется Волга. (С. 129, Волга)

10. Весна. Мы сидим с другом. Два старшеклассника в коля­сках. Друг курит. (С. 145, Дед Мороз)

11. Автобусная остановка. Мы с женой куда-то едем. Ждем автобуса. Автобус наконец приходит, за рулем - молодой парень в модных черных очках. (С. 197, Дурак)

12. Инвалидная коляска. Американская инвалидная коляска. У меня в руке - джойстик управления. Послушная машина пере­мещает мое обездвиженное тело по улице небольшого американ­ского городка. (С.207,1 go)

13. Сан-Франциско. Город моей мечты, населенный пункт капиталистического ада. Город отверженных и странных. Стою на тротуаре. Я последний день в Америке. (С.214, Свобода)

Что касается постпозитивных номинативов, некоторые из них выполняют те же функции, что и препозитивные номинативы, а именно, указывают на тему сообщения, но поскольку они нахо­дятся после сообщения, в действительности их функция — рас­крыть содержание субъекта, который ранее был представлен только обобщенно.

14. Но в тот год учитель физкультуры стал самым главным учителем в школе, более значимым, чем учитель математики. Он очень сильно помогал парням, сам придумывал тренажеры для

(12)Пешковский 1957:405.

Стр 81.

инвалидов. Предостерегал от перегрузок, читал длинные лекции по анатомии. Хороший учитель. (С. 113)

15. Я знал безрукого парня, который неплохо приспособился к своей ситуации. Он делал все ногами. Ногами ел, причесывался, раздевался и одевался. Ногами брился. Даже научился пришивать пуговицы. Нитку в иголку он также вдевал самостоятельно. Каж­дый день он тренировал свое мальчишеское тело - «качался». В детдомовских драках он без особенных усилий мог ударить со­перника ногой в пах или в челюсть. Пил водку, зажав стакан зу­бами. Нормальный детдомовский пацан. (С. 160)

В выражении причины, выяснения, оценки постпозитивный номинатив функционально соответствует подчиненному предло­жению, но его особенность заключается в том, что он не выража­ет логического утверждения, а называет только тему.

16. Музыка была не наша, чужая. Ее записывали на рентге­новских пленках. Детдомовцы привозили пустые рентгеновские пленки из своих бесконечных поездок по больницам, затем меня­ли их на пленки с записью из расчета один к двум. Бизнес. (С. 93)

Постпозитивный номинатив часто бывает стимулом для даль­нейших рассуждений:

17. Детдомовцы имели право переписываться с родителями. Каждую неделю воспитательница упорно уговаривала детей пи­сать письма. Каждую неделю дети упрямо отказывались писать домой. Глупые дети. Им давали бесплатный конверт, чистый лис­ток бумаги. (С. 95)

18. Зимой, когда было особенно холодно, собака ночевала в кочегарке. Очень добрый мужик кочегар когда-то учился в нашем детдоме. Руки и ноги у него были. Здоровый, красивый мужик. Только не очень умный. Почти немой. (С. 155)

Использование номинативов имеет тенденцию к расширению: последовательность ряда монопредложений, между которыми возникает причинно-следственная связь благодаря простой бли­зости, создает эффект сильного воздействия. Сбивчивость син­таксиса, устраняя логические связи, быстро укорачивает воспо­минание, сохраняет молниеносность, с которой оно родилось в голове писателя:

19. Интернат. Дом престарелых. Дом последнего моего убе­жища и пристанища. Конец. Тупик. (С. 171)13.

(13) См. из прозы А. Суркова: Семнадцатый год. Октябрь. Перекресток эпох. Начало конца Невиданной эры начало. Пример взят из [Современный русский язык: 344].

Стр 82.

Ослабление синтаксической связи и одновременное сжатие <ЯРУКТУР проявляется, кроме того, в частоте форм именительного падежа в общем потоке речи. Влияние разговорной речи на пись- дедаук) проявляется в обильном наличии в последней форм «не­зависимого» номинатива. Именительный падеж усиливается в позициях, свойственных косвенным падежам, внутри предложе­ния. Только порядок слов и линейная сопредельность позиции обеспечиваю г тематическую преемственность текста 14.

20. В бессильной злобе сестра-хозяйка вызвала участкового. Участковый» серьезный мужик, пару лет до пенсии. Приехал на срочный вызов, военная выправка, пистолет в кобуре. (С. 177)

21. Зэк с ходу, не давая опомниться, глянул на вошедших, за­говорил. Тяжелый колючий взгляд затравленного зверя, тяжелая трость не дрожит в руке пожилого человека. (С. 176)

22. В детдом привезли новенького. Ходячий, ДЦП. Детский церебральный паралич. У меня тоже детский церебральный пара­лич, но у новенького все было более или менее в порядке. Неров­ная походка, руки расставлены в стороны. Лицо дергается в по­стоянной попытке сдержать слюну. Умный или дурак - по лицу не определить. Новенький, загадка. Новенький всегда загадка, всегда развлечение. (С. 136)

23. Завезли в какую-то комнату, оставили и ушли. Небольшая комната. Облезлые стены. Две железные кровати и деревянный стол. Через некоторое время в комнату заходят директор детдома с сотрудником дома престарелых и нянечкой. (С. 167)

24. Дом престарелых. Не общежитие, не больница. Прочный забор из железобетонных плит, стальные ворота. Дом расположен на отшибе города. Соседи - колония общего режима для право­нарушителей. Там все ясно, там зэки, колючая проволока. (С. 194)

Отход от хронологической последовательности повествования и стремление представить, в том числе структурно, прерывистый, ассоциативный, алогичный характер памяти привели к тому, что использование номинативных предложений и свободных номи­нативов властно утвердилось в автобиографической прозе XX века. Примером этого является автобиография Н. Баранской, по­сле которой нами приводится отрывок, взятый у Гальего, пред­ставляющий собой невероятные аналогии:

25. Картинка первая. Комната с деревянными стенами. Ночь. На столе свеча. За окном ель, снег. Я плачу, зову маму. Около

(14) (Валгина 2001:216].

Стр 83.

меня хлопочут женщины, но я все плачу, надрываюсь от крика. Меня заворачивают в одеяло, и дядя с бородой берет на руки и ходит со мной по комнате. Всхлипываю, затихаю, засыпаю. У дяди борода, как у папы. (Н. Баранская, Странствие бездомных)15

26. Первое воспоминание. Я один, маленький, лежу в мане­же. Кричу. Никто не подходит. Кричу долго. Манеж - обычная детская кровать с высокими решетчатыми бортами. Лежу на спи­не, мне больно и мокро. Стенки манежа завешены сплошным бе­лым покрывалом. Никого. Перед глазами - белый потолок, если повернуть голову, можно долго смотреть на белое покрывало. Я ору и ору. Взрослые приходят по расписанию. Когда приходят - кричат на меня, кормят, меняют пеленки. Я люблю взрослых, они меня - нет. Пусть кричат, пусть перекладывают на неудобную кушетку. Мне все равно. Хочется, чтобы кто-нибудь пришел. (С. 22)

С целью подражания устной речи в состав предложения также введены предикативные единицы, заменяющие синтаксические позиции членов предложения.

Часто встречающийся тип таких конструкций имеет следую­щую схему: в качестве сказуемого подчиненная часть (введенная словами когда, где, чтобы) включается в соотношение 'подле­жащее - сказуемое' с помощью союзного слова это:

27. Советский Союз - страна всеобщего дефицита. Дефицит - это когда чего-либо нет в продаже и это нельзя купить ни за ка­кие деньги. (С. 68)

Интересно отметить, что такой тип разговорной фразы утвер­дил себя настолько, что стал одной из наиболее используемых форм во многих журналистских жанрах и в прозаических текстах, для которых характерен разговорный тон, например:

28. Демократия - это когда еще не знают, кого слушаться, но уже знают, кого не слушаться (Литературная Газета, 22.05.1991)

29. Счастье - это когда ты кому-нибудь нужен (Аргументы и факты, 1999, №15Г)

30. Счастье - это когда мы пришли с прогулки, и вдруг де­душка приехал (М. Цветаева. Мой Пушкин)

Выбор нестандартных морфосинтакснческнх форм Увеличение количества предложных сочетаний вместо про­стых падежных конструкций, несомненно, является одним из

  1. Пример шжг т [Нтотт 2002:134).

  2. (16) Примеры шмш кз (Вмпмм 2001 20B-209J.

Стр 84.

Морфосинтаксических явлений, которые наиболее ясно показы­вают общую тенденцию русского языка к аналитизму. Процесс распространения предложных конструкций, давно отмеченный в научных трудах17 , стал ускоряться в современном русском язы­ке18 Простой падеж, управляемый глаголом, существитель­ным или прилагательным заменяется конструкцией предлог плюс падеж

Родительный падеж чаще всего подвержен заменам. Как от­мечает М.Я. Головинская, объяснение следует искать в том, что родительный падеж - это наименее семантический и наиболее абстрактный падеж в русской словоизменительной системе19. В Произведении Белое на черном особенно интересны примеры, где различные сочетания предлог плюс падеж заменяют простой ро­дительный падеж при передаче определения:

31. Кнопкой на пульте включаю телевизор. (С. 202) (Ср. Кнопкой пульта)

32. Зарплата у нянечек была маленькая, работы много. (С. 42) (Ср. Зарплата нянечек)

33. Шефами у нас были студенты из пединститута. (С. 48) (Ср. студенты пединститута)

На управление глаголов также распространяется явление ши­рокого использования предлогов; об этом свидетельствует сле­дующий пример:

34. В последний раз полюбоваться на неоновые вывески, по­мечтать о невозможном счастье родиться в этой чудесной стране. (С. 216) (Ср. полюбоваться неоновыми вывесками)

В этих случаях лексическое содержание предлогов аннулиру­ется, они становятся простыми элементами маркировки падежа, т.е. выступают в функции в дальнейшем маркировать имя, роль которого уже предопределена падежом или глаголом.

Адвербиальные формы, образованные от старых падежных форм, не застрахованы от замен:

35. Рыбу мне привезут прямо на дом, доставят в лучшем ви­де, разделанную и готовую к употреблению. (С.201) (Ср. Рыбу мне привезут прямо домой.)

Особо активен предлог npot который завоевывает все более стабильные позиции в современном языке, в том числе в пись-

(17)Русский Я1ык и советское общество 1961.

(18) Головинская 1996: 240

(19) Головинская1996: 243

Стр 85.

менном. В прозе Гальего объект речи передается, в большинстве случаев, с помощью про плюс винительный падеж (вместо предлога о плюс предложный падеж).

36. Я могу долго говорить про Америку. Могу бесконечно рассказывать про инвалидные коляски, «говорящие» лифты, ровные дороги, пандусы, микроавтобусы с подъемниками. Про слепых программистов, парализованных ученых. Про то, как я плакал, когда мне сказали, что надо возвращаться в Россию и коляску придется оставить. (С. 210)

(27) Припомнен статья m ШыоМорк шШю» пробшшту» р№0Ну СЫра безработным, (CJ9)

(ЗН) Есш паломниц, про войну, учитель замолчит, ианшет су- &№№> протщжъ mm, сухим бшошшм г«мм рш» открыть учебники на указанной странице и повторять вслух конечные немецкие глаголы. (С.91)

Предпочтение предлога про, который требует винительного падежа, может быть ввязано также с расширением этого падежа 20, имеющего тенденцию заменять родительный падеж в отрицательных предложениях и в случаях глаголов, допускающих чередование падежей сушествительных в функции прямого дополнения.

Неформальный стиль

Ученые отмечают, что в последние два десятилетия распро­странялось использование русского разговорного языка 21 . Отме­чается реструктуризация отношений между центром и перифери­ей лингвистической системы: фонетические, морфосинтаксические и лексические элементы стандартной разновидности разго­ворного языка пополнились потоками субстандартных/ /нестандартных элементов22, которые получили впоследствии свое официальное признание даже в письменном языке. Речь идет о настоящей «демократизации» стандартного языка вследствие радикальных изменений в социальной и политической жизни, которые «дали голос» представителям новых социальных про­слоек, носителям субстандартных или жаргонных лингвистиче­ских разновидностей23. Важную роль в развитии современного

(20) Сиротииина 1992: 48

(21) Ryazanova Clarke, Wade 1999 307.

(22) |КХ>йет-'Гот*)993: 15-31 Статью можно найти на сайте www ptukikfgyjv

(23) Е.Д Поливанов писал, что «Экономически-политические сдвиги видоизменяют контингент носителей языка (или так называемый социальный субстрат) дан­ною языка или диалекта, а отсюда вытекает и видоизменение отравных точек его эволюции» Поливанов» 1968:86

Стр 86

русского языка играет также особая форма радио- и телевизион­ной речи: в широко распространенных ток-шоу и «открытых дис­куссиях» постоянно используется огромное количество разговор­ных выражений, народной лексики и заимствований, которые, с ослаблением цензуры по сравнению с советской, в том числе и в издательской области, легко проникли во все стили. В.И.Беликов и ЛЛ.Крысин отмечают, что «В годы перестройки с отменой цензуры существенно арготизируется язык всех видов письмен­ных текстов, средств массовой информации и публичных высту­плений (...) арготизмы проникают уже не только «снизу», но и «сверху», из языка политиков и журналистов»24.

Изобилуют слова русского общего жаргона с присущей им большей выразительностью (тусовка, бабки, врубить, свалить)25', в словообразовательных структурах отмечается сильная тяга к суффиксам -ко26, -щина и —уха 27; последние наделены вырази­тельной силой отрицательного значения. Вульгаризмы и жаргон­ные выражения все чаще бывают приемлемы и теряют свою си­лу28; все чаще встречаются, особенно в речи молодежи, англо­американские заимствования29.

Рубен Гальего, для которого характерно использование про­стой и обиходной лексики, использует материалы разговорного молодежного языка и русского просторечия: до меня доходит, похавать, на понт берет, крутили мультики, пахан, пацаны, братан, салага, ловить попутку, чернуха, круче, менты, на стреме, вышка, достать крупу, понарошку - не опускаясь, одна­ко, до вульгарности и экспрессивной неряшливости благодаря четко соблюдаемому им равновесию между нейтральными и мар­кированными с точки зрения социального варьирования лексиче­скими элементами; кроме того, эти элементы применяются, чаще всего, для выразительности изображения.

(24) [Беликов, Крысин 2001: 51].

(25) Розина 1999: Ш].

(26) Земская 1996: 118.

(27) [Валгина 2001: 149].

(28) [Сиротинина 1989:155]

(29) Англо- американское языковое влияние, которое беспокоит некоторых рус­ских ученых, похоже, касается больше диафазических разновидностей языка (в частности, стилей специального назначения: в экономике, информатике, спорте), чем языка каждодневного использования. Средства массовой информации, как известно, склонны представлять необъективную картину, преувеличенную в от­ношении действительного количества англ о американских заимствований. См. [Крысин 1996:142-161].

Стр 87.

39. Парни допивают водку, прячут пустую бутылку. Закусы­вают. Я ем вместе со всеми. Хорошо. Всем хорошо. Праздник Если бы не праздник, никто не заметил бы меня, тем более не стал бы делиться едой. Я - никто, салага (С.24)

40. - Дурак он, - говорит, - дурак Ц Почему? - Да потому что у тебя вот коляска есть, ты можешь солнце видеть, этих пти­чек на асфальте, а каким он из аварии выйдет, никто не знает, профессия-то у него опасная.

До меня доходит. Я улыбаюсь. Действительно - дурак. (С. 197)

Текстуальные отличительные особенности

Русский разговорный язык прибегает к ряду лингвистических элементов, разговорных или связующих дискурсивных слов, ко­торые, оставаясь частично пустыми по своему семантическому содержанию, играют важную роль в организации текста. Разго­ворные коннекторы, настолько часто встречающиеся, что иногда кажутся почти лингвистическим тиком, и рождающиеся, прежде всего, от отсутствия спланированности устной речи, поддержи­вают живой контакт между собеседниками, позволяя вернуться к сказанному и исправить формулировки после неправильного на­чала и ошибки, или делая короткие паузы для повторной форму­лировки сообщения30. Встречаются элементы, сигнализирующие о начале или конце речевого тура — а, ну, вот; элементы, тре­бующие реакции собеседника - а?у да?; дискурсивные сигналы, которые стараются защитить сообщение от прерывания в случае ошибочного начала или в случае, когда требуется время для по­дыскивания подходящего слова — ну, вообще; сигналы прерыва­ния для овладения речевого тура — а, но; связующие элементы, в том числе дейктические, которые стараются облегчить понима­ние со стороны слушателя сообщения — там, вот, просто31.

Данные связующие элементы часто встречаются не только в диалогах книги Белое на черном, где естественно их ожидать, но и в разных частях романа для подчеркивания спонтанного харак­тера диалога с читателем на протяжении всего произведения.

(30) Дискурсивные слова или маркеры - это характеристика всех языков, см., например, [Jucker, Ziv.: 1998]; [Sabatini 1997:113-146].

(31) О русских коннекторах см., например, О.Б. Сиротинина, Разговорная речь в системе функциональных стилей современного русского языка. Лексика. Саратов 1992, с. 173-186; ЛЛ. Касаткин, Р .Ф. Касаткина «Некоторые текстовые коннек­торы в региональных и социальных разновидностях русского языка», в книге: Русский язык сегодня. Москва, 2000, с. 157-167

Стр 88.

41. Хорошие нянечки были верующими. Все. Вот написал и опять поделил людей на категории. Никуда мне от этого не деть­ся. (C.4I)

42. Я буду со всем соглашаться и отрешенно кивать. Буду послушно делать что прикажут и молча терпеть позор и униже­ние. Приму свою неполноценность как неизбежное зло и стану медленно подыхать. А когда мне надоест такая сволочная жизнь и я попрошу немного яду, мне, разумеется, откажут. Быстрая смерть запрещена в той далекой и гуманной стране. (С.215)

43. Гуинплен - дурак, страдающий из-за пустяка. Подума­ешь, обезображенное лицо. Сирано поступал чуть умнее. Если у тебя есть пара сильных рук и острая шпага, о красоте можно по­спорить. Шпага — неплохой аргумент. Впрочем, Сирано меня то­же разочаровал. Сильный в общении с мужчинами, он оказался слюнтяем и нытиком перед лицом любви. (С. 15)

Отрывки, где подражание разговорному языку отмечено так­же неформальным стилем — мне от этого не деться, сволочная жизнь, страдающий из-за пустяка и т.д., выделяются в своих частях разными дискурсивными словами, которые порой прини­мают на себя более специфические функции по сравнению с упомянутыми: разумеется, например, выявляет межчеловеческое понимание или ищет его; подумаешь требует внимания собесед­ника; впрочем указывает на изменение темы.

Автобиографическая проза никогда не брезговала использо­ванием разговорных признаков также для создания у читателя ощущения сиюминутности описываемых событий и вовлечения читателя в сопереживание этого опыта:

44. Странная картина: тащат по коридору сундук, чемоданы, картонки, узлы, беготня, суета. Двери раскрыты настежь. На полу всюду клочья бумаги, веревки. Выселяют их всех, что ли? Ну да там видно будет...На улице совсем уже неожиданное зрелище: Бегут черные рожи, гонят ослов...Что это может значить? (Тэффи, Воспоминания)32

В чем-то аналогичными разговорным сигналам являются лек­сические повторы, которые могут служить эмфазе или стремле­нию объясниться с большей ясностью и поддерживать живую нить рассказа, работая как механизм соединения и выполняя, та­ким образом, роль текстовых коннекторов.

(32) Пример взят из [Николина, 2002: 130).

Стр 89.

Многочисленные повторы наполняют прозу Гальего, их наме­ренная обильность передает отсутствие спланированности спон­танность и импульсивность устной речи.

45. Через пару лет мне пришло письмо. Обычное письмо. Первое письмо в моей жизни. В письме - красивая открытка. На открытке - танцующая испанка в разноцветном платье. Платье на открытке было расшито цветными нитками. (С. 127-128)

Цельность данного текста создается не за счет заменяющих форм, таких, как, например, местоимения или перифразы, кото­рые, отсылая к предыдущим или последующим языковым выра­жениям, могли бы занять место уже ранее возникших элементов; она полностью поручена простому лексическому повтору эле­мента, который в предыдущем предложении выполнял рематиче­скую функцию и который постепенно усваивается темой.

Повторы (в последующем примере разные формы слова книга, удвоение если подумать), передают речь, характерную для мальчика:

46. Я плакал над книгой. Книги, как и люди, бывают разные. Если подумать, если подумать очень сильно, комиксы - тоже книги. Красивые книги с красивыми картинками. (С. 12)

Рубен выражает силу своих чувств не только повторами, но, как это делают молодые и совсем молодые люди, преувеличе­ниями, гиперболами:

47. Все бы увидели, какой у меня дедушка. Генеральный сек­ретарь коммунистической партии — главнее, чем учителя, главнее директора детдома. Он вышел бы на трибуну читать доклад о международном положении, и все сразу бы поняли, что он самый главный там у себя, в Испании. Такой главный, что главнее неку­да. Главнее не бывает. Почти такой же, как Леонид Ильич Бреж­нев. (С. 131-132)

Выводы

На основании произведенного анализа оказывается возмож­ным подвести некоторые итоги. Особенно ярко тенденции разви­тия современного русского языка, отмечавшиеся в последние годы, проявляются в синтаксисе языка романа. Гальего сводит до минимума грамматическую структуру и синтаксический «скелет» своей прозы, использует фрагментарные, паратактические и ио- мннатмные синтаксические построения, которые по мнению ис­следователей свидетельствуют об усилении тенденции к анали-

Стр 90.

тизму и об одновременном усилении влияния синтаксиса разговорной речи на письменный язык

Разговорностъ обнаруживается также в лексическом составе Произведения, в некоторых нестандартных морфосинтаксических приемах и текстовых признаках устной речи, которые Гальего вплетает в язык романа, добиваясь простоты и однородности стиля.

Разрушение синтаксических структур акцентирует значимость слова; лаконичный стиль выводит на свет суть проблемы - нече­ловеческие условия жизни, безосновательная жестокость людей, одиночество сирот, боль быть инвалидом и не чувствовать чело­веческого тепла - без излишней сентиментальности.

Стилистическим выбор Гальего становится особенно удач­ным, когда автору удастся создать, почти бессознательно и во­преки ужасам описываемых событий, неожиданный комический эффект, благодаря которому в памяти читателя остаются, воз­можно, лучшие страницы произведения.

48. В России существует обычай поминать умерших угоще­нием. На сороковой день после смерти родственникам следует делиться едой, причем угощать не просто кого попало, а самых несчастных. Чем несчастнее накормленный, тем более ты угодил умершему, тем больше твоя заслуга перед Богом. Л где их было взять, несчастных, в самой счастливой стране мира? Вот и шли к воротам нашего детдома бедолаги с сумками, корзинками и паке­тами. (...)

Сухощавая старушка лезла через забор. Забор был двухметро­вый, во бабушку это не остановило. Она быстро спрыгнула с не­го, огляделась по сторонам и подошла ко мне. Деловито оглядев мои руки и ноги, она недоверчиво спросила: «Сирота, небось?» Я кивнул. Такого везения она не ожидала: скрюченные ноги и руки, да к тому же сирота. Она поставила на землю свою корзинку, от­кинула полотенце, достала оттуда блин, дала мне и скомандовала: «Ешь». Я стая быстро есть блины, она торопила меня и все по­вторяла: «Тетку Варвару поминай, тетку Варвару». Но все хоро­шее быстро кончается. Из-за угла уже шла воспитательница.

Что я делал? Я жевал третий блин. Жевал быстро, потому что 1 РУ« у меня было еще полблина и я хотел успеть доесть все.

Шустрая бабушка уже подхватила свою корзинку и сиганула через забор. (С32-33)

Стр 91.

Литература

Акимова Г.Н., Новое в синтаксисе современного русского языка, Москва 1990.

Беликов В.И., Крысин Л.П. Социолингвистика. М.: Издательство РГГУ 2001.

Волгина Н.С. Активные процессы в современном русском языке. М., 2001.

Волгина Н.С. Синтаксис современного русского языка. М., 1978.

Гловинская М. Я. Активные процессы в грамматике // Русский язык кон­ца XX столетия, М., 1996.

Земская Е.А. Активные процессы современного словопроизводства II Русский язык XX столетия. М., 1996.

Крысин Л.П. Иноязычное слово в контексте современной общественной жизни // Русский язык XX столетия. М., 1996.

Николина Н. А. Поэтика русской автобиографической прозы, Москва 2002.

Пешковский А. М. Русский синтаксис в научном освещении. Изд. 7-е. Москва 1956.

Поливанов Е.Д. Статьи по общему языкознанию. ML, 1968.

Розина Р.И. От редактора Н Ермакова О.П., Земская Е.А., Розина Р.И. Слова, с которыми мы все встречались. М., 1999.

Русский язык и советское общество. Морфология и синтаксис современ­ного русского языка. Под ред. М.В. Панова. Москва 1968.

Сиротинина О.Б. В ответ на анкету о состоянии русского языка // Рус­ская речь, 1989, № 4

Сиротинина О.Б., Разговорная речь в системе функциональных стилей современного русского языка. Грамматика Саратов, 1992.

Современный русский язык. Под ред. ЕЛ Дибровой. Том. 2. М., 2001,

Kasatkin L., Kiysin L., Zivov V. П russo. Firenze, 1995

Koster-Toma S. Standard, substandard, nonstandard// Rusistika, Berlin, 1993, №2.

Masini A. L'italiano contemporaneo e le sue variety // Bonomi I, Masini A, Morgana S., Piotti M. Element! di linguistica italiana, Roma, 2003.

Jucker AH. Zrv Y. (eds.). Discourse markers, description and theory. Amster­dam / Philadelphia 1998.

Ryazanova Clarke L., Wade 71 The Russian Language Today. London 1999.

Sabatini F. Pause e congiunzioni nel testo. Quel ma a inizio frase... // Norma e lingua in Italia: alcune riflessioni fra passato e presente, Istituto Lombardo-Accademia di Scienze e Lettere, Incontro di Studio n. 10, Mi- lano, 1997.

Стр 92
Статья из сборника Русский язык сегодня. Вып. 4. Проблемы языковой нормы. Сб. статей / Ин-т рус. яз. им. В.В. Виноградова РАН - М: 2006.-653 с. (Ответственный редактор Л.П. Крысин)

 
Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации