Учение Ф. Ницше. Учение И. Канта. Миф, олигархия, меновая теория права - файл n1.docx

Учение Ф. Ницше. Учение И. Канта. Миф, олигархия, меновая теория права
Скачать все файлы (55.7 kb.)

Доступные файлы (1):
n1.docx56kb.03.02.2014 10:42скачать

n1.docx

СОДЕРЖАНИЕ

3.«Миф», «олигархия» (Аристотель, Платон), «меновая теория права» (Е. Пашуканис) 10

СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ 18




  1. Учение Ф. Ницше о государстве и праве

Фридрих Вильгельм Ницше (1844-1900) - одна из значительных фигур в истории философской и политико-правовой мысли. Вопросы политики, государства и права освещаются, в частности, в таких его работах, как «Греческое государство», «Воля к власти», «Так говорил Заратустра», «По ту сторону добра и зла», «Происхождение морали» и др.

Роль права и государства для Ницше является второстепенной по отношению к самой идее, это лишь средства, инструменты культуры, в которой сталкиваются воли, и выигрывает та, которая сильнее. Вся история - это столкновение двух типов воль: воли господ и воли рабов.

Отвергая различные концепции происхождения и роли государства, Ницше считал, что государство является средством возникновения и продолжения того насильственного социального процесса, в ходе которого происходит рождение привилегированного культурного человека, господствующего над остальной массой. «Как бы ни было сильно в отдельном человеке стремление к общению, - писал он, - только железные тиски государства могут сплотить друг с другом большие массы настолько, чтобы могло начаться то химическое разложение общества и образование его новой пирамидальной надстройки».

Ницше различает два основных типа государственности - аристократический и демократический. Аристократические государства он называет теплицами для высокой культуры и сильной породы людей. Демократия характеризуется им как упадочная форма государства.

Ницше - непримиримый противник идей народного суверенитета, реализация которых ведет, по его оценке, к потрясению основ и падению государства, устранению противоположности между «частным» и «публичным».

Резкой критике подверг Ницше подход социалистов к государству. Он отмечал, что социализм, стремясь к устранению всех существующих государств, «может рассчитывать лишь на краткое и случайное существование с помощью самого крайнего терроризма». Как бы предугадывая облик грядущего тоталитаризма, Ницше говорил об уничтожении личности при социализме, реформировании ее в целесообразный орган общественного союза, о режиме верноподданнической покорности всех граждан абсолютному государству.

Он отрицает договорную концепцию государства, согласно которой последнее возникает в результате свободного волеизъявления независимых индивидов с целью обеспечения соблюдения их прав и защиты их собственности. Так как люди изначально неравны: есть сильные, наделенные большей властью, повелевающие слабые, подчиненные им, - то не может быть никакой речи о договоре как основе возникновения государства. По его мнению именно через государство, его политические организации, выражается «воля к власти» господ.

В качестве «самой величественной формы организации» характеризует Ницше Римскую империю. Но то, что уже раз было в прошлом, возможно и в будущем - такова идея вечного возвращения. И в поисках образца для строя новой аристократии Ницше обращается к истории господства древней аристократии (в Индии, Греции и т.д.), превращая свою трактовку прошлого в социально-политическую программу планируемого им вечного возвращения. Представления о прогрессивном характере развития он считал ошибочными.

Проповедь ницшевского Заратустры о сверхчеловеке, внешне порою имеющая анархическое звучание, по существу направлена против либеральных и демократических концепций морали, культуры, общества и государства. Современность, по представлениям Ницше, принадлежит черни, поэтому всесторонняя критика современности (в том числе современного ему государства и права, власти и политики), пересмотр всех существовавших ценностей, новое воспитание человечества рассматривались им в качестве необходимого момента движения к грядущему строю новой аристократии.

Цель человечества, по Ницше, как уже говорилось, состоит в его совершеннейших экземплярах, возникновение которых возможно в обстановке высокой культуры, но никак не в совершенном государстве и поглощенности политикой - последние ослабляют человечество и препятствуют появлению гения. Гений, борясь за сохранение своего типа, должен препятствовать учреждению совершенного государства, которое могло бы обеспечить всеобщее благополучие лишь ценой потери насильственного характера жизни и продуцирования вялых личностей. «Государство, - писал Ницше, - есть мудрая организация для взаимной защиты личностей; если чрезмерно усовершенствовать его, то под конец личность будет им ослаблена и даже уничтожена, - т.е. будет в корне разрушена первоначальная цель государства».

Следовательно, по Ницше, государство на определенном этапе развития должно изжить себя.

Отмечая тенденцию падения роли государства и допуская в принципе исчезновение государства в отдаленной исторической перспективе, Ницше считал, что «менее всего наступит хаос, а скорее еще более целесообразное учреждение, чем государство, одержит победу над государством». Вместе с тем Ницше отвергал активное содействие падению государства и надеялся, что государство устоит еще на долгое время.

Но произойдет это не скоро, на место государства придет новая форма подчинения, «более целесообразная», она даст возможность для развития человека будущего. Этот человек будущего, согласно Ницше, есть сверхчеловек, который именно на основе кастового строя возродит высокую культуру. Следует отметить, что ницшеанская концепция уничтожения государства близка марксистской. Но если К. Маркс, говоря об отмирании государства, размышляет о бесклассовом обществе, то Ницше пророчествует о торжестве сверхчеловека, аристократической форме правления и кастовом строе как основах высокой культуры будущего.

Ницше развивает аристократическую концепцию права, в которую вносит элементы теории естественного права, утверждая, что «без договора нет права», ибо договор необходим для закрепления права как результат победы. Право, по Ницше, результат войны и победы. В этом смысле право характеризуется им как признанная и зафиксированная власть.

В основе права - воля, оно (как и государство) производно от «воли к власти», одаренности ею тех или иных «привилегированных» индивидов. Будучи проявлением «воли к власти» первое право возникает случайно, как бы на основе обычая, традиции, но в сущности самого права заложена сила. С этих позиций Ницше атакует различные версии исторически прогрессивной интерпретации естественно-правовой доктрины, отвергает идеи свободы и равенства в человеческих отношениях, обосновывает правомерность привилегий, преимуществ и неравенства.

Иными словами, само право есть привилегия. Таким образом, правовая концепция философа - антипод классического естественного права с его идеями свободы и равенства. Ницше - апологет неравенства прав «сильных» и «слабых» (не «господ» и «рабов» в социально-политическом плане). Дело в том, что «слабые», даже если их рабские души задрапированы в королевские мантии, просто не «заслужили» своих прав, т.е. не преодолели самих себя, не обрели правового чувства, соответствующего ценностям новой, аристократической культуры.

Вместе с тем, Ницше стремится выдать именно свои представления о праве войны и победителя, аристократически-кастовом правопорядке и т.д. за подлинное естественное право.

«Неправота, - утверждал он, - никогда не заключается в неравных правах, она заключается в притязании на «равные» права».

Справедливость, по Ницше, состоит в том, что люди не равны, и правовая справедливость, таким образом, исходит из принципа неравенства правовых притязаний различных индивидов - в зависимости от того, относятся ли они к сильным, аристократическим верхам или представляют собой ординарные «нули» толпы, смысл и предназначение которой - в служении «вождям» и «пастырям» стада. Человек сам по себе, взятый вне контекста его служения верхам, не обладает ни правами, ни достоинствами, ни обязанностями.

С позиций такого правопонимания Ницше отмечает, что, подобно праву необходимой обороны, следует признать и право необходимой агрессии. Право победителя в войне тем самым резюмирует борьбу различных воль к власти и служит основой аристократического правопорядка.

Если по своим истокам право есть право войны, то устоявшееся право, право в обстановке сформировавшегося правопорядка фиксирует результаты войны различных воль к власти и, следовательно, предполагает некое соглашение, некоторый договор борющихся сил. «Без договора,- писал Ницше,- нет права». В этом смысле право характеризуется им как признанная и засвидетельствованная власть. К договору о праве (правах и долге) и его соблюдению ведут соображения разума, страха и осторожности. В соответствии с договорным правом наш долг - это права других на нас, а наши права - та доля нашей силы, которую другие не только признали, но и охраняют.

Отход от аристократических стандартов также и в сфере права квалифицируется им как декаданс и нигилизм, вырождение «здоровых» правовых инстинктов в стадные. Современные ему либеральные и демократические идеи, установления и законы он резко критиковал как «стадное законодательство», рассчитанное на средний сорт людей и направленное против исключений.

Остро критикуя социалистические идеи, Ницше отмечал что они, отрицают право и правосудие, индивидуальные притязания, права и преимущества и тем самым отвергают само право, так как «при общем равенстве никому не будут нужны права». В весьма черных красках изображал он и будущее законодательство при социализме. «Если бы они, - нужны права». В весьма черных красках изображал он и будущее законодательство при социализме. «Если бы они, - рассуждал он о социалистах, - когда-нибудь стали сами предписывать законы, то можно быть уверенным, что они заковали бы себя в железные цепи и требовали бы страшной дисциплины - они знают себя! И они подчинялись бы этим законам с сознанием, что они сами предписали их».


  1. Учение И. Канта о праве

Профессор философии Кенигсбергского университета Иммануил Кант (1724-1804) был в Германии первым, кто приступил к систематическому обоснованию либерализма - идейной платформы буржуа, выделившихся из третьего сословия, стремившихся утвердить в стране экономическую и политическую свободы. Политико-юридические взгляды Канта содержатся в трудах: «Идеи всеобщей истории с космополитической точки зрения», «К вечному миру», «Метафизические начала учения о праве».

Кант различает три правовые категории: 1) естественное право, которое имеет своим источником самоочевидные априорные принципы; 2) положительное право, источником которого является воля законодателя; 3) справедливость - притязание, не предусмотренное законом и потому не обеспеченное принуждением.

Естественное право, в свою очередь, распадается на две ветви: частное право и право публичное. Первое регулирует отношения индивидов как собственников. Второе определяет взаимоотношения между людьми, объединенными в союз граждан (государство), как членами политического целого.

Под естественным правом Кант подразумевает естественные, прирожденные права личности. Кант, не останавливаясь на достигнутом в правовой мысли, далее развивал естественно-правовую интерпретацию прав человека. Он ставит вопрос об основании притязаний человека на признание своих прав. Естественные права человека до Канта просто декларировались, исходя из факта самого человеческого существования. Он создал свое учение о человеке и его прирожденных правах. По Канту, как физическое существо человек подчинен законам природы, но как волевое существо он подчинен законам морального мира. Эти законы Кант сформулировал в своём категорическом императиве, в котором заключена кантовская идея естественного права, под власть которого должны поставить себя каждое государство и издаваемые им законы.

Самым ценным и существенным во всей кантовской теории является принцип, согласно которому каждое лицо обладает совершенным достоинством, абсолютной ценностью; личность не есть орудие осуществления каких бы то ни было планов, даже благороднейших планов общего блага. Человек - субъект нравственного сознания, в корне отличный от окружающей природы, - в своем поведении должен руководствоваться велениями нравственного закона. Закон этот априорен, не подвержен влиянию никаких внешних обстоятельств и потому безусловен.

Положительное право, основанное на воле законодателя, должно соответствовать естественному праву, т.е. требованиям категорического императива, и поддерживаться силой принуждения. «Естественному праву в состоянии гражданского устройства (т. е. тому праву, которое можно для такого устройства вывести из априорных принципов), - отмечает Кант, - не могут нанести ущерб статутарные законы гражданского устройства и, таким образом, остается в силе правовой принцип: «Тот, кто поступает согласно максиме, по которой становится невозможно иметь предмет моего произвола моим, наносит мне ущерб; в самом деле, только гражданское устройство есть правовое состояние, благодаря которому каждому свое лишь гарантируется, но в сущности не устанавливается и не определяется».

Справедливость Кант связывает со свободой «Свобода (независимость от принуждающего произвола другого), поскольку она совместима со свободой каждого другого, сообразной со всеобщим законом, - утверждает Кант, - и есть это единственное первоначальное право, присущее каждому человеку в силу его принадлежности к человеческому роду ».

Рассматривая соотношение частного и публичного права, Кант выступает как сторонник отграничения гражданского общества от государства.

Частное право, по Канту, - это отношения индивидов как частных собственников. В сфере должного данные отношения должны строиться на основе свободы, равенства, независимости, так как это вытекает из принципов естественного права. Основным признаком права Кант считает формальное равенство: в гражданском обороте люди выступают как лица, формально равные. Формальное равенство может быть только в свободе. Не должно быть привилегий в сфере права. «Будь человеком, действующим по праву… Не поступай с кем-либо не по праву», - пишет Кант. Он выступает против средневекового неравенства, против права-привилегии.

Кант различает право на вещь и вещное право: «Право на вещь - это право частного пользования вещью, которой я владею (первоначально или в силу установления) совместно со всеми другими... Под словами вещное право (ius reale) подразумевается не только право на вещь (ius in re), но и совокупность всех законов, касающихся вещного мое и твое».

Собственность (dominium), по Канту, - это «внешний предмет, который по своей субстанции есть чье-то свое, кому неотъемлемо принадлежат все права на эту вещь (как акциденции присущи субстанции), которой собственник (dominus) может распоряжаться по своему усмотрению (ius disponendi de re sua)».

В системе частного права Кант выделяет личное право. «Владение произволом другого как способность по законам свободы определять этот произвол моим произволом к тому или иному действию (внешнее мое и твое в отношении причинности другого) - это некое право (каковых прав я могу иметь много по отношению к одному и тому же лицу или к другим лицам); совокупность же (система) законов, на основании которых я могу находиться в этом владении, - это само личное право, которое бывает только одно».

Вещно-личное право как одна из трех разновидностей частного права (вещное, личное), по Канту, «представляет собой право владения внешним предметом как вещью и пользования им как лицом». Оно регулирует также и отношения между мужем и женой, родителями и детьми, господином и рабом.

В числе других прав в системе частного права Кант выделяет брачное право, родительское право, право хозяина дома, наследственное право и др.

Кант считает, что частное право соответствует естественному состоянию, а гражданскому состоянию (status civilis) общества, подчиняющегося распределяющей справедливости, соответствует состояние публичного права. Он утверждает, что «из частного права в естественном состоянии вытекает постулат публичного права: ты должен при отношениях неизбежного сосуществования со всеми другими людьми перейти из этого состояния в состояние правовое, т.е. в состояние распределяющей справедливости. - Основание для этого можно аналитически вывести из понятия права во внешних взаимоотношениях в противоположность насилию (violentia)».

Публичное право регулирует отношения лиц как граждан. По Канту, главным в этих отношениях является право народа участвовать в принятии конституции.

Право должно быть общеобязательным, так как цель человека - совместить свой произвол (свободу) с произволом (свободой) других. Но для соблюдения права необходимо принуждение, а осуществление принуждения Кант связывает с государством.

Таким образом, Кант переходит от нравственности к праву и от права к государству, которое должно базироваться на требованиях категорического императива и соответственно на принципах права. Отсюда Кант выводит идею правового государства.
  1. «Миф», «олигархия» (Аристотель, Платон), «меновая теория права» (Е. Пашуканис)


3.1. «Миф»

Слово «мифология» пришло к нам из VI в. до н. э. от Платона. Так он обозначал собрания разнообразных выдуманных историй о богах, героях и их деяниях. Были и другие истории, как полагал Платон, не выдуманные, но это уже – не мифология. Итак, по Платону, главной характеристикой мифов является то, что все они выдуманы. Интересно, что эти выдуманные, фантастические рассказы, как это ни странно, не требуют подтверждения. Мифы не нуждаются в подтверждении. Они прячут в себе нечто более существенное и ценное, нежели то, что они демонстрируют непосредственно.

По Платону, традиционные мифы - это, вообще говоря, ложь, но есть в них и истина, форма сознания, которая может как содержать элемент правды, так и не содержать его и, таким образом, ничем не отличаться от детских сказок. Вместе с тем миф способен в некоторых случаях выполнять воспитательную функцию и в таком своем качестве может быть полезен государству. 

Платон возлагает большие надежды на социальную функцию мифа. Если люди верят в Кадма или драконовы зубы, писал он, - то они поверят во что угодно. Миф - это важнейшее средство нравственного воспитания личности, основа этического регулирования общественной жизни. Рационально постигать общество могут только философы-правители. Массам же нужны мифы. Причем не любые, а только те, которые направляют человека к добродетели. С точки зрения Платона, творчество Гомера и Гесиода, в которых боги представлены как носители низких моральных качеств, не относится к таким добродетельным мифам. Потому этим великим мифотворцам нельзя поручать серьезные воспитательно-государственные функции, а значит, им нет места в его идеальном государстве. 

Таким образом, творчество Платона вовсе не чуждо мифологии. Кроме того, что его философская система несет в себе глубинные мифологические черты, сплошь пронизана мифологической образностью, Платон усматривает в мифе определенные социально-конструктивные функции. Опирается он при этом, во-первых, на то, что в мифе можно выразить некоторое правдоподобие, и есть такие вещи, где «приходится удовольствоваться правдоподобным мифом, не требуя большего». Во-вторых, он считал, что миф можно воплотить в социальной жизни и однажды заявить, что миф мы «перенесли в действительность». 

Миф у Платона выступает как образно-волевое начало, которому подвластен мир социального становления. В своем понимании мифа Платон перенес акценты с поэтическо-фантастического аспекта на целеорганизующее, волевое начало. Ведь миф несет в себе волевую интенциональность, стремление к осуществлению желаемого. Все это закономерно приводит к социальному утопизму, который является оборотной стороной мифа. Проект платоновского идеального государства - это откровенный миф. Платон совершенно не скрывал этого. Свое утопическое творчество он строил на мифологических представлениях, в которые он верил настолько, что уже и не отличал их от реальности. 

Таким образом, в интерпретации сущности мифотворчества Платон делает новый шаг по сравнению с аллегорической концепцией мифа, которая обращена в прошлое. Он исходит из сознательного противопоставления мотива (смысла) и цели (образа) творчества. Платону не интересен миф, взятый в его прошлом, малопродуктивные дискуссии о соотношении в мифе истинности и ложности, о пользе не только истинного, но и ложного в жизни и др. Миф интересен ему в контексте созидательно-рационального и волевого, целеустремленного творения будущего. Иначе говоря, мифотворчество прельщает Платона в его утопической ипостаси, как средство формирования будущего. Недосказанность мифа может быть компенсирована и (или) дополнена его воплощаемостью в будущем. Такое понимание природы мифологии позволяет Платону с чистой совестью самому быть творцом социального мифа об идеальном государстве.

Сущность мифа, по Аристотелю, может быть охарактеризована через три фундаментальные черты человеческой природы: удивление, подражание и удовольствие. 

В отличие от Платона, Аристотель - сторонник «золотой середины» - не склонен был резко противопоставлять друг другу поэтическое и познавательное. Потому и оценка мифотворчества становится у него взвешенной и объективной. Он видит в художественном творчестве и способность познавать сущность вещей, и способность вызывать эстетическое наслаждение. В мифологическом творчестве много неистинных положений, явно ложных суждений, масса логических ошибок и попросту нелепостей, но они, по Аристотелю, лежат в русле общих требований, предъявляемых к художественному произведению как целому и имеют свое обоснование. Они необходимы потому, что способны вызывать удивление, удивление же (а значит, и мифотворчество) несет с собой эстетическое наслаждение. «Сочинять чудесное надобно в трагедии, но в эпопее, - пишет Аристотель, - еще охотнее допускается немыслимое, а оно-то и есть главная причина чудесного... А само по себе чудесное приятно». 

Аристотель заложил основание абстрактно-рационального анализа событийной стороны мифа. Миф есть повествование о некотором событии. Любой миф есть некий сюжет, в котором отражены (неважно, объективные или необъективные, имевшие или не имевшие место) отношения между героями (богами, людьми). Такие отношения носят инвариантный характер, «кочуют» из мифа в миф. Они содержат в себе завязку (введение действующих лиц, определение, как правило, конфликтных отношений между ними и развитие этих отношений в обобщенных ситуациях) и развязку (то, чем разрешается ситуация, конфликт). Поэтому Аристотель широко употребляет термин «миф» в значении «фабула», «сюжет», «сказание». Он пишет: «Подражание действию есть сказание (mythos). Сказанием я называю сочетание событий». 

Почти вся древнегреческая классическая трагедия черпала свои образы, сюжеты из древних мифов. Мифология выступала грандиозным арсеналом сюжетных структур для повествовательного творчества. Но Аристотель называет мифами и сюжеты тех комедий, которые комедиографы не заимствовали в мифологии, а составили сами. Здесь как бы подчеркивается, что объективная значимость мифологии выражена инвариантностью ее сюжетов. Своей трактовкой сущности мифа как фабулы Аристотель закладывал основы получившей значительное развитие уже в эллинистический период фабульной мифографии. 

Качественно новый этап в развитии интерпретаций природы мифа складывается в эпоху эллинистическо-римской культуры.

    1. «Олигархия»

Термин первоначально начали использовать в Древней Греции философы Платон и Аристотель.

 Согласно Платону, олигархия - это государственное правление, основанное на имущественном цензе: государственные должности имеют право занимать только люди имущие. Платону же принадлежит характеристика олигархии как порочной формы государственного устройства, в котором целью правящих является не всеобщее благо, а личная корысть. 

Такое государство опасно прежде всего для его граждан, тех, кто не слишком богат: «Присмирев из-за бедности, он ударяется в стяжательство, в крайнюю бережливость и своим трудом понемногу копит деньги. Что ж, разве, думаешь ты, такой человек не возведет на трон свою алчность и корыстолюбие и не сотворит себе из них Великого царя?...

Кроме богатства и богачей, ничто не будет вызывать у него восторга и почитания, а его честолюбие будет направлено лишь на стяжательство и на все то, что к этому ведет».

Аристотель развил и детализировал Платона. Исходя из реалий современной ему Эллады, Аристотель подразделил олигархию (корыстную власть немногих богатых и знатных) на 4 вида. Они различаются способами формирования правительства (цензовая выборность, кооптация, наследование должностей, самозахват), степенью имущественной поляризации (от умеренной до максимальной), разной степенью сочетания законности и беззакония (от несправедливого законодательства до полного произвола).

Олигархия - это господство богатых. Высокий имущественный ценз оттесняет от власти большинство населения. В худших формах олигархии царит беззаконие, магистраты правят по своему усмотрению. К олигархии Аристотель относил Спарту, где возможность занимать должности была ограничена узким кругом людей - тех, кто участвовал в общественных трапезах - сисситиях, а это требовало значительных денежных взносов.

В олигархии царит полное неравенство. Аристотель считает это несправедливым. Но, по его мнению, несправедлив и противоположный принцип - полного равенства, характерный для демократии.

    1. «Меновая теория права» (Е. Пашуканис)

Автор меновой теории права Евгений Брониславович Пашуканис (1891-1937 гг.). Ему принадлежит свыше 100 работ по теории государства и права, международному праву, истории государства и права и др. Концепция Пашуканиса получила систематическое выражение в его книге «Общая теория права и марксизм. Опыт критики основных юридических понятий» (1924 г.).

Согласно Пашуканису, правовая форма достигает своего кульминационного пункта в буржуазно-капиталистическом обществе. Юридизация человеческих отношений идет вслед за развитием товарно-денежного, капиталистического хозяйства. Капитализм разлагает и отбрасывает различные патриархальные связи, личные зависимости, сословные и цеховые привилегии и т.п., заменяя их отношениями юридическими, отношениями формально равноправных субъектов.

Отвечая на замечание П.И. Стучки, будто он признает существование права только в буржуазном обществе, Пашуканис пишет: «...действительно, я утверждал и продолжаю утверждать, что наиболее развитое, всестороннее и законченное правовое опосредствование порождается отношениями товаропроизводителей; что, следовательно, всякая общая теория права и всякая «чистая юриспруденция» есть одностороннее, абстрагированное от всех прочих условий описание отношений людей, выступающих на рынке в роли товаровладельцев». Основные черты буржуазного частного права суть в то же время наиболее характерные определяющие черты правовой надстройки вообще, заключает Пашуканис.

Право возникает как юридическое отражение рыночных отношений между независимыми и равными друг другу товаровладельцами (субъектами).

Собственность, по Пашуканису, становится основой правовой формы отношений как свобода распоряжения на рынке, а наиболее общим выражением этой свободы служит категория субъекта. «Поэтому, - пишет он, - одновременно с тем, как продукт труда приобретает свойство товара и становится носителем стоимости, человек приобретает свойство юридического субъекта и становится носителем права».

«Всякое юридическое отношение есть отношение между субъектами», - подчеркивает Пашуканис. Субъект - это атом юридической теории, простейший, неразложимый далее элемент. Субъект как носитель и адресат всех возможных требований, цепь субъектов, связанных требованиями, обращенными друг к другу, - вот основная юридическая ткань, отвечающая экономической ткани, т.е. производственным отношениям общества, покоящегося на разделении труда и обмене. В той мере, в какой отношения между людьми строятся как отношения субъектов, мы, согласно Пашуканису, имеем налицо условие для развития юридической надстройки с ее формальными законами, судами, процессами, адвокатами и пр. 

Неотъемлемым свойством субъекта Пашуканис называет юридически презюмируемую волю, делающую его абсолютно свободным и равным среди других товаровладельцев, таких же, как и он сам. Идея обособленности, замкнутости в себе человеческой личности отвечает товарному способу производства, в котором производители формально независимы друг от друга и не связаны ничем, кроме искусственно создаваемого правопорядка.

По мнению Пашуканиса, категория субъекта прав абстрагируется из актов рыночного обмена. Именно в этих актах человек практически реализует формальную свободу самоопределения. Рыночная связь раскрывает противоположность субъекта и объекта в особом правовом смысле. Объект - это товар, субъект - товаровладелец, который распоряжается товаром в актах приобретения и отчуждения. Именно в меновой сделке субъект проявляется впервые во всей полноте своих определений. Пашуканис полагает, что исторически именно меновая сделка дала идею субъекта как абстрактного носителя всех возможных право притязаний. «Только в условиях товарного хозяйства, - убежден Пашуканис, - рождается абстрактная правовая форма, т.е. способность иметь право вообще отделяется от конкретных правопритязаний». Только постоянное перемещение прав, происходящее на рынке, создает идею неподвижного их носителя. На рынке обязующий обязывается в то же время сам. Из положения стороны требующей он ежеминутно переходит в положение стороны обязанной. Кроме того, в торговой сделке обе стороны делают то, что они хотят, и не посягают на большую свободу, чем они сами дают другим.

Итак, юридический субъект - это абстрактный товаровладелец. Его воля, понимаемая в юридическом смысле, имеет свою реальную основу в желании отчуждать, приобретая, и приобретать, отчуждая. Для того чтобы это желание осуществилось, необходимо, чтобы желания товаровладельцев шли навстречу одно другому. Юридически это отношение выражается как договор или соглашение независимых воль. Поэтому договор Пашуканис считает одним из центральных понятий в праве. Вне договора сами понятия субъекта и воли в юридическом смысле существуют лишь как безжизненные  абстракции. В договоре эти понятия получают свое подлинное движение, и одновременно в акте обмена получает свое материальное основание юридическая форма в ее простейшем, наиболее чистом виде. «Акт обмена, следовательно, сосредоточивает в себе, как в фокусе, самые существенные моменты как для политической экономии, так и для права».

Еще одним важным пунктом теории Пашуканиса является его представление о суде и судебном процессе как наиболее полной реализации правовой формы. «Именно спор, - пишет он, - столкновение интересов вызывают к жизни форму права, юридическую надстройку». В споре, т.е. в процессе, хозяйствующие субъекты выступают уже как стороны, т.е. участники юридической надстройки. Суд даже в самой примитивной его форме, - это юридическая надстройка по преимуществу. Через судебный процесс юридическое абстрагируется от экономического и выступает как самостоятельный момент. «Основной предпосылкой правового регулирования является, таким образом, противоположность частных интересов», - убежден Пашуканис. Это в одно и то же время логическая предпосылка юридической формы и реальная причина развития юридической надстройки. Поведение людей может регулироваться самыми сложными правилами, но юридический момент в этом регулировании начинается там, где начинается обособленность и противоположность интересов.

Итак, попытаемся выделить основное в меновой теории права: право достигает своего наивысшего развития в буржуазно-капиталистическом обществе, как в обществе с наиболее развитыми отношениями товаровладельцев; право является юридическим отражением отношений между независимыми и равными друг другу товаровладельцами; субъект, наделенный свободной волей, независимый и равный другим товаровладелец - «атом юридической теории»; договор или соглашение независимых воль - одно из центральных понятий в праве; суд и судебный процесс - наиболее полные реализации правовой формы; в основе права лежит противоположность частных интересов. 


СПИСОК ИСПОЛЬЗУЕМОЙ ЛИТЕРАТУРЫ


  1. Ерышев А. А. История политических и правовых учений: Учеб. пособие. - 3-е изд., стереотип. - К.: МАУП, 2002. -152 с.

  2. Кант И., Критика чистого разума/ И. Кант. / Пер. Н. О. Лосского. - М.: Эксмо, 2012. - 735 с.

  3. Кант И., Основы метафизики нравственности / И. Кант /под ред. Асмуса В.Ф., Гулыги А.В., Ойзермана Т.И., 2001. – 1472 с.

  4. Лосев А. Ф., Античная литература: Учебник для высшей школы. -Омега-Л, 2008. - 541с.

  5. Ницше Ф., По ту сторону добра и зла / Сост. вступ. ст., примеч. М. А. Блюменкранц / Ф. Ницше. - М.; Харьков: ЭКСМО; Фолио, 2004. - 847 с.

  6. Пашуканис Е.Б., Избранные произведения по общей теории права и государства / Е.Б. Пашуканис. - М.: Наука, 1980. - 271 с.

  7. История политических и правовых учений: Учебник для вузов / Под общ. ред. акад. РАН, д. ю. н., проф. В. С. Нерсесянца. - 4-е изд., перераб. и доп. - М.: Норма, 2004. - 944 с.

  8. История политических учений: Учебник для студентов / Под ред. О.В. Мартышина. - М.: Норма; ИНФРА-М, 2002. - 899 с.



Учебный текст
© perviydoc.ru
При копировании укажите ссылку.
обратиться к администрации